The Silence of the Lambs

Джон морщится, но молчит, когда Стайлз деловито застегивает на его шее нитку из гладких деревянных бусин. Бусины из рябины нашлись в одной из таинственных коробчонок Дитона, Стайлз нанизал их на прочную леску и почти час буравил отца мрачным взглядом до тех пор, пока Джон Стилински не сдался, подтверждая свое обреченное согласие кивком. - Мне почти пятьдесят, - бурчит шериф, тщательно пряча мелкие гладкие бусины под ворот форменной рубашки. - Это мера предосторожности, - очень по-взрослому вздыхает Стайлз. - Не снимай, пап. И держи при себе склянку с пеплом. - Стайлз… - Пап, я скоро во всем разберусь, поверь мне, хорошо? А пока просто… - Ребенок, - чуть громче и настойчивее произносит Джон, привлекая внимание Стайлза. - Я все понимаю. Спасибо. Стайлз с облегчением вздыхает, прижимаясь щекой к широкой и теплой груди отца. Джон коротко ерошит волосы сына, опуская руки, когда тот отстраняется. - Ты рассказал Скотту? Стайлз мрачно, недовольно кивает, закатывая глаза в ответ на вопросительный взгляд отца. - Выслушал получасовую лекцию о том, что я не должен был, что это глупо и все в таком духе, хотя это очень нечестно, что я выслушивал её один, по совести там должна была стоять еще и Лидия… - Стайлз возмущенно взмахивает руками. - Скотти пойдет сегодня ночью к Неметону, а я не пойду… Он мне запретил, ты представляешь? Шериф старается держать лицо, но короткий смешок все-таки срывается с губ, и Джон виновато, но смешливо прищуривается, глядя на сына. - Я удивлен не этим, а тем, что ты его слушаешь. - Питер говорил так, словно оборотням нечего бояться при встрече с ними… а вот человеку наоборот - без шансов… - Взрослеешь, сын, - шериф ободряюще сжимает плечо юноши и, кинув взгляд на часы, начинает торопливо собираться на работу, проверяя наличие ключей-телефона-бумажника на их законных местах. Стайлз протягивает отцу контейнер с обедом - салатом из свежих овощей и оливкового масла, отварной куриной грудкой и кусочком ржаного хлеба - и делает серьезный-серьезный взгляд, намекая на то, что шерифу даже думать не стоит о сочных гамбургерах и прочих радостях жизни. Когда отцовскую машину проглатывают вечерние сумерки, стелющиеся по дороге, Стайлз поднимается в свою комнату, настраивая припрятанный в одном из шкафов радиоприемник на полицейскую волну. После полуночи на подоконник, судя по всему прямо с земли запрыгивает Лиам, чуть не сорвавшись и оставив глубокие борозды на деревянной поверхности. - Глазомер-то у тебя хреновый, волчонок, - вздыхает Стайлз, за шкирку затаскивая парня в комнату. Лиам пожимает плечами доверчиво глядя на Стайлза, снова севшего за письменный стол. - Беспокойно, - поясняет Лиам. - Альфа запретил покидать пределы города. - С ним все в порядке? - уточняет Стайлз, подкручивая регулятор громкости. Лиам внимательно прислушивается к себе, даже закрывая глаза. - Да, - Данбар уверенно кивает. - Ему что-то очень не нравится… и что-то еще такое, я не могу разобрать… Но он цел и с ним все в порядке, и он не чует опасности… Можно я переночую у тебя? Стайлз просто пожимает плечами, решив не вдаваться в подробности, и кивает на постель, куда молодой волк забирается несколькими минутами позже, предварительно аккуратно сложив всю свою одежду на стул. Стайлз подпирает кулаком щеку, стараясь сдержать зевок, но досиживает, так и не сомкнув глаз ровно до того момента, как отец, сдав смену, не уходит из эфира.

***

Лицо Скотта утром выглядит так, словно его взяли за волосы и окунули головой в бассейн с котами. Кира тихонько причитает, не решаясь прикоснуться к неглубоким, но покрывающим все лицо оборотня царапинам. - Бро, - Истинный альфа неловко похлопывает по плечу скорчившегося в кресле друга. - Ты не виноват, правда. Да это и не больно даже, просто… обидно было. Как щенка отлупили, только не газетой по заднице, а крыльями по морде, - Стайлз в ответ на ободряющую улыбку друга тоже выдавливает из себя подобие улыбки. - С сотню, наверное, летучих мышей, брр… Стайлз старательно улыбается чуть-чуть пошире. - И еще… Стайлз точно знал, что это “ещё” будет.

***

- Скотти запретил мне к тебе приходить, - сообщает Стилински, снова укладывая плед на пол и садясь. Питер никогда бы не признался никому на свете, что немного, но все-таки скучал без его общества. Стайлз - живой, настоящий, из того мира, где есть запахи, где есть вкусы, где есть удовольствие. Здесь - даже боль только та, что ты сам себе причиняешь. А Валлок - высокоинтеллектуальная восковая фигура с заторможенными рефлексами и привычкой терять шариковые ручки. - Но ты здесь, - заинтересованно хмыкает Питер. - Что на этот раз, олененок? - Я сам чего-то недопонял, - Стайлз испытующе смотрит на Хейла, сцепляя тонкие длинные пальцы в замок. - Знаешь, если бы ты хотел избавиться от Скотта, то ты бы посоветовал сделать что-то другое, да? Значит, я сам что-то недопонял… - Или не спросил, - вальяжно, самодовольно тянет бывший альфа. - Эй, так нечестно, - Стайлз поджимает губы. - Я ведь не знаю, о чем спрашивать! - Думать не хочешь, - обвиняюще фыркает Питер. - Сегодня я тебе точно ничего не расскажу, пока не услышу какую-нибудь историю. - Намекни хоть, - Стайлз закатывает глаза. - Откуда мне знать, что тебе интересно? - Я, как мы уже выяснили, не психоаналитик, и наводящие вопросы тебе задавать не обязан… Холодная переливчатая лазурь глаз завораживает. Стайлз пожимает плечами. - Ты сам сказал, что вы, волки, и так все про меня знаете… - Ты пытаешься меня убедить помочь тебе просто так? Нет уж, - Хейл демонстративно-пренебрежительно кривится, добавляя уже мягче: - Мне все равно, что ты будешь рассказывать, Стайлз Стилински. Главное - говори правду. - Что, даже историю моего знакомства со Скоттом вытерпишь? - с вызовом усмехается Стайлз, запоздало понимая, что этого хищника “на слабо” не возьмешь. - А ты? - Питер наклоняется ближе к стеклу, впиваясь внимательным взглядом в побледневшее лицо замолчавшего парня. - Ты как на ладони, Стайлз, - Питер задумчиво очерчивает контур мальчишеского лица, проводя кончиками пальцев по стеклу. - Он помог тебе пережить самую страшную потерю в твоей жизни. Ты привык к его молчаливой, безвозмездной поддержке, привык доверять ему настолько, что и по сию пору бросаешься с головой в любой омут, лишь бы защитить, выручить, помочь. - Прекрати, - у Стайлза едва заметно подрагивает нижняя губа. - Это ты начал, - Питер задумчиво щурится. - нет, я не хочу слушать историю твоего знакомства со Скоттом Макколом. А ты навряд ли хочешь её рассказывать. Не мне, не здесь и не сейчас. - Питер… - Тебе нечем на меня давить, Стайлз. Во всем этом городке не найдется человека, который решится меня убить… - Питер делает задумчивое лицо, уточняя: - Арджент ведь уехал? Стайлз кивает. - А чем еще ты хочешь на меня надавить, Стайлз? - продолжает оборотень, почти сочувственно поджимая губы. - Вы, люди, и без того превратили мою жизнь в сущий ад. - Мы не виноваты, - с вызовом бросает юноша, подаваясь к толстой стеклянной перегородке. - Не виноваты в том, что произошло с тобой и с твоей семьей. Ты сам… не смог остановиться. Даже могила не помогла. - А зачем? - Питер шумно фыркает и шально усмехается, отклоняясь назад и опираясь на пол ладонями. - Ты хочешь помочь всем кроме себя, а я хочу помочь только себе. Что тебе нужно для счастья, Стайлз? Что из достижимых реалий сделает тебя счастливым, поселит мир в твоем сердце? Ты знаешь? - Нет, - Стайлз тоскливо смотрит на оборотня, позволяя уголкам губ опуститься вниз. - Я… я просто хочу, нормальной, спокойной жизни… А не этого ебаного урагана кошмаров... - Жизнь могла бы закинуть тебя на Барбадос в конец восемнадцатого века, где ты бы, и все твои близкие, неизбежно познакомились бы с чудовищной в своей разрушительной силе леди по имени Сан-Каликсто, которая за неделю унесла с собой больше двадцати тысяч человеческих жизней… - Питер задумчиво барабанит кончиками пальцев по полу. - А ты живешь в двадцать первом веке в тихом американском городке, омраченном только присутствием в нем сверхъестественных существ. Со стихией нельзя бороться, Стайлз. С нами - можно. Можно договариваться и сосуществовать. Я знаю, что сделает счастливым меня, и я не виноват, что почему-то мое счастье и спокойствие задевает какие-то тонкие струны высокоморальной души моего бывшего беты. - Высокая мораль не при чем, когда речь идет об убийстве, - Стайлз упрямо хмурится, тряхнув головой. - Об убийствах. - Только не говори, что я покушался на лучшие умы человечества, - Питер неприятно скалится. - Все мы имеем право ходить по чужим головам, но не пользуемся этим правом, потому что кто-то вдолбил нам в голову мысль, что если мы будем примерными христианами, то и сосед перестанет резать в подвале черных петухов. - Это общечеловеческие нормы морали, - Стайлз замолкает, едва договорив фразу, уже зная ответ. - Я не человек. Со мной не поступают как с человеком. Вот и вся мораль, Стайлз. Стилински молчит, глядя на пол возле ног вервольфа, переваривает эту густую, отравленную мешанину чужих мыслей, чувствует, как все сказанное велеречивым хищником давит на шейные позвонки, одновременно сдавливая горло - какая-то извращенная, больная и страшная логика, которую Стайлз зачем-то силится понять. - Ты любишь яблоки? - внезапно спрашивает оборотень, приподнимая брови с таким выражением, будто не он минуту назад располосовал когтями понятие гуманности, кинув обезображенный трупик под ноги Стайлзу. - Груши больше, - признается Стайлз. - Небольшие, желто-красные и мягкие… - Идеальное сочетание кислоты и сладости, - мужчина внезапно прикрывает глаза, быстро, коротко облизываясь. - Да, ты прав. Груши лучше. Но только хорошие груши. Яблоки так или иначе съедобны почти все… Стайлз кивает с легким воодушевлением, постепенно выбираясь из грязного липкого омута, в который его загнали слова Питера. - Мама делала пирожки с грушами, - делится Стайлз. - Очень вкусные. - Данешти не станут разговаривать с Макколом, - неожиданно произносит Питер, - будь он хоть трижды Истинный альфа, и даже несмотря на то, что Бэйкон Хиллс, номинально, его территория. Стайлз удивленно моргает. - И - оцени степень моей доброжелательности - я бы не советовал Макколу снова искать с ними встречи. - А с кем тогда? С теми, с кем был заключен договор?... - несмотря на вполне искреннее изумление, Стайлз не собирается упускать возможности разузнать как можно больше. - Сообразительный мальчик, - то ли с издевкой, то ли с гордостью тянет Питер. - Но на самом деле, они просто считают ниже своего достоинства разговаривать с обращенными. Они для них… Обращенный оборотень-альфа для них - ошибка в генетическом коде, противоречие законам природы. - Значит пускай Малия отправит им приглашение, - Стайлз вопросительно приподнимает одну бровь. - Она урожденный оборотень и она Хейл… - Стилински замолкает, пораженно наблюдая за тем, как Питер кривится почти с отвращением. - Она не вервольф и она не Хейл, пускай она и моя дочь, - Питер поджимает губы. - Ни воспитания, ни традиций, ни характера. Стригои - так они себя называют - считают вервольфов родней и мы отвечаем им тем же. Но только вервольфов. Проследи уж, чтобы Малия туда не совалась. Стайлз старательно не выдает своего удивления на последних словах оборотня. - Истинный альфа им не подходит, койот и кицунэ, я так понимаю, тоже… С кем эти существа вообще согласны разговаривать? Строго с чистокровными оборотнями в пятом поколении? Может, хоть с друидом найдут общий язык? - Не с Аланом, - Питер медленно мотает головой. - Навряд ли они в восторге от того, что Советник не сумел уберечь свою альфу, кроме того, я тебе уже говорил - Алан воин, а не колдун. Черт, Стайлз, он вообще в них не верил до недавнего времени. Стайлз внезапно усмехается, вытягивая руку и постукивая кончиком указательного пальца по стеклу где-то в районе волчьего виска. - Нет, доктор Лектер. Питер весело приподнимает брови, наклоняя голову и пожимая плечами.

***

Неделю Стайлз тратит на то, чтобы добыть действующий номер Дерека Хейла - и это не совсем законно, немного слишком дорого, и было бы еще дороже, да и вообще невозможно без Дэнни. Потом Стайлз выклянчивает у однокурсника его нью-йоркскую симку, обещая возместить все расходы и накинуть десятку сверху - потому что этот жирный хорек дал бы фору всем сынам израилевым, несмотря на цвет кожи, и наконец-то дозванивается до Дерека-мать-его-Хейла. У Стайлза, конечно, заготовлена речь, основные пункты которой накиданы изящным почерком Лидии на аккуратно выдернутом из тетради клетчатом листке, но Стайлз разумеется забывает все пункты и подпункты, услышав голос Дерека. - Хай, Дерек, - сипит Стайлз в трубку, перебарывая желание заорать что-то о том, что Дерек Хейл не имел ни малейшего морального права бросать их одних. Потому что Дерек, конечно, имел. Потому что уж кого-кого, а Дерека Хейла больше всех заебала та чертовщина, что происходила в его родном городе. Потому что Дереку было куда уезжать - провел же он шесть лет в Нью-Йорке - и потому что даже на взгляд Стайлза, которому внезапно приходилось снова и снова разбираться со сверхъестественной дрянью, Дерек должен был вцепиться когтями в шанс уехать из Бэйкон Хиллс. - Блядь, - коротко комментирует Дерек вместо приветствия. Стайлз думает, что Питер бы с удовольствием послушал эту впечатляющую репризу. В общем-то, Стайлз тратит двенадцать баксов на то, чтобы Дерек Хейл прорычал в трубку, что вампиров не существует, что его дядя - сумасшедший психопат, что надо слушать Дитона, а не страдать херней и что если он еще раз услышит голос Стайлза в трубке своего мобильника, то лично приедет в Бэйкон Хиллс только затем, чтобы познакомить многострадальную шею Стилински со своими клыками. Стайлз не дурак, Стайлз все понимает. Стайлз все понимает с первого раза, поэтому не обязательно было Дереку позже еще перезванивать Скотту и Дитону. Оба были весьма удивлены и оба задали Стайлзу словесную трепку. - Мы сами справимся, - Скотти страдальчески смотрит на друга, нахохлившегося, хмурого, пинающего мыском кеда ножку кофейного столика. - Стайлз, бро, я правда ценю твою помощь, но мы сами справимся. Без помощи Питера. Его единственная цель - отомстить мне и получить силу, ты ведь понимаешь это?.. Молодой волк с надеждой приподнимает брови, вглядываясь в лицо друга. Стайлз хмуро кивает, чувствуя себя мокрым, получившим по башке щенком. Да еще и Лидия, по какой-то негласной традиции зашедшая вечером, на взгляд Стайлза наносит самый настоящий удар ему в спину, за между глотками чая произнося: - Скотт прав. Стайлз удивленно приподнимает брови. - Плохо, конечно, что Дерек не верит нам и не хочет помочь, но это его право, - Лидия смотрит куда-то поверх чашки и мимо Стайлза. - Дитон может помочь нам найти кого-то, с кем они согласятся говорить… Не ходи больше к Хейлу, Стайлз, мы узнали всё, что хотели, дальше он только будет добиваться преференций для себя, а мы не можем себе этого позволить. Ты ведь понимаешь это? Стайлз кивает, скользя взглядом по правильным и красивым чертам лица ведьмы. - Нельзя, чтобы это был кто-то со стороны, Лидс… Дело в территории, а так или иначе это территория Хейлов. Вообще-то Стайлз имел в виду, что стоит уговорить Дерека или разыскать Кору. Стайлз не имел в виду, что Скотт должен взять к Неметону Малию.