Значит ждать

- Хен, ты помылся? – Тэхён стоит вплотную за дверью в ванную комнату и не успевает отойти от нее, как эта самая дверь открывается и проходит Тэхёна насквозь. Холодный нос встречается с носом Хосока, только намного горячее и это прикосновение обжигает и Тэхён отшатывается назад. - Ты чего так резко двери раскрываешь? – Тэхён трет пострадавший нос скорее инстинктивно, чем действительно от небольшой боли. - А ты чего под дверью ошиваешься, маленький извращенец? – конечно же Чон слышал младшего, но он не думал, что тот стоит так близко к двери, поэтому смело распахнул дверь и клюнул носом в нос. Брюнет проходит мимо, не дожидаясь ответа, потому что и так понятно, что мелкий побежит за ним вприпрыжку следом. - Я просто соскучился, Хён, - холодные руки обхватываю живот, а такие же холодные губы тычутся в загривок. Обнаженный живот под прохладой рук, втягивается и мурашки пробегают вверх по спине к холодной мягкости губ. - Тэхен, меня двадцать минут не было, - Хосок отцепляет от себя чужие руки и разворачивается лицом. – Как ты умудрился соскучиться? Любимые губы принимают форму нежной улыбки, такие улыбки обычно дарят детям. Тэхён не ребенок(в какой-то степени), но улыбка все равно очень нравится до бабочек внизу живота и сладких тисок, которыми сжимается сердце. - Ты, кстати давно был в больнице? – в объятиях становится пусто и неприятная тема убивает всех бабочек. - Неделю назад ходил. Хосок замечает перемену в голосе – он понимает, что младший терпеть эту тему не может, но все же… - И как дела? – брюнет пытается делать голос более нейтральным, но волнение все равно просачивается, потому что Тэхён в себя не приходит и из этого выливается страх потерять этого милого мальчишку. - Как видишь, - Тэхен разводит руками и оглядывает себя. – Я все ещё тут. Горечь слов и чернота эмоций, пылью оседают на плечи Хосока – Тэхёну лучше не становится. Чон чувствует ответственность за парня и какую-то вину, потому что он единственный, кто может видеть Тэ и это не просто так – должно произойти какое-то чудо, или брюнет должен что-то сделать, чтобы помочь младшему очнуться. Но он не может. Не знает, что нужно делать. Не знает, что можно сделать. - Хен, - Тэхен подбирается совсем близко и утыкается носом во впадинку за ушком – так спокойнее и не так одиноко. – Обещай, что сколько бы мне не осталось – ты будешь со мной до конца, а потом забудешь и будешь жить дальше. Хосоку от этих слов болью прожигает внутренности, но больнее всего сердцу, которое уже успело полюбить, выстроить комнату и заселить это крохотное существо внутрь и глубоко. - Ты совсем дурак? – горячие руки на лице обжигают эмоциями, идущими из кончиков пальцев, а все, что Хосок о нем сейчас думает, видно по глазам. – Ты вернешься, понял? Обязательно вернешься. Тэхен мотает головой, он не может с этим согласиться, потому что времени осталось совсем мало. С каждым днем, душа истощается, и холод пробирает до костей своими ледяными иглами. - Хён, ты должен пообещать мне, так мне будет спокойнее…там, - это «там», Тэхён произносит совсем отчаянно, уже смерившись с участью и готовый помирать, вот прям сейчас. - Ты совсем идиот, Тэхен?! – злость, клокочет яростью из груди, вперемешку с отчаянием, создавая ураган из непонятных ощущений. Да как он сможет Тэхёна, вот этого улыбчивого мальчишку, мальчишку, который поселился в сердце, в голове, в мыслях просто так забыть? Чон держит Тэ лицо ладонями, пытается смотреть в глаза, такие большие и печальные озера, пытается найти хоть каплю надежды, но не находит, а посему он должен сам стать его надеждой. Поцелуй выходит мягким, но чувственным, потому что через него Хосок пытается сказать многое, вложить в Тэхёна желание жить и не сдаваться, двигаться дальше, потому что без младшего не станет и старшего. Потому что Чон загнется, как цветок, оставленный без солнца и исходящего от него тепла. Пока они есть друг у друга, не один не должен опускать руки. Мягкость губ хёна такая, как он себе представлял все эти долгие месяцы бессонницы и совместных недозавтраков/обедов/ужинов. Тэхёна прошибает жаром по всему телу, в груди горит так, будто сейчас лава выплеснется наружу и расплавит в ней полностью, оставит после себя только фантом воспоминаний и чувственных эмоций. Тэ тянет руки, чтобы обнять, быть еще ближе, но руки проходят насквозь, а губы не ощущают мягкость чужих, потому что Хосок его не чувствует и больше не видит. Тэхен зовет его, но растерянный взгляд и маска боли на лице старшего, говорят за себя. А потом Тэхен сияет, погружаясь в темноту.