Значит ждать

Как же это страшно и больно в один миг потерять любимого человека. Хосок не знал этого никогда, точнее - не хотел знать. Потому что, когда сердце болит в груди, плачет и тоскует не переставая, пропадает аппетит и жизнь проносится, как песок сквозь пальцы это сродни тому, что душа – светлая, яркая, живая покинула тело и оставила только кожаный мешок с кровью и костями прозябать оставшиеся крохи жизни. Все это, Хосок испытывает прямо на себе, когда Тэхён внезапно исчез, после сказанных безнадежных слов и горького поцелуя. Потребовалось пять минут на то, чтобы впопыхах натянуть первые попавшиеся штаны и футболку, накинуть куртку и прямо в тапочках выбежать в начало декабря. Еще пара минут ушла на то, чтобы поймать такси и двадцать, чтобы добраться до больницы. Ждать лифт – пытка, ехать на нем размеренно, не торопясь – убийство. Перепрыгивая через несколько лесенок сразу, спотыкаясь и чуть не падая, он добежал до нужного этажа, зацепился взглядом за дверь знакомой палаты и, так и замер оглушенный скачущим сердцем. Взгляд прикован к ручке, а дотянуться до нее нет смелости – ладони похолодели, низ живота крутит от придуманного худшего конца. И все же, он должен. Решительности хватает только на то, чтобы двумя руками распахнуть дверь и ввалиться в палату. Возле кровати Тэхена врач и несколько медсестер – загораживают весь обзор и не говорят ничего. Ноги дрожат, не держат, в ушах гул и Хосок проталкивается между персоналом, кидает на парня взгляд и тут же оседает на колени. Сдерживаемые слезы хлынули по щекам, плечи затряслись, к горлу начала подкатывать душащяя истерика и виски скрутило болью. «Нужно взять себя в руки, стиснуть зубы, вытереть глаза и успокоиться». Опираясь на кровать ослабевшими руками, Хосок поднимается с колен и садится на край кушетки, берет в руки привычно холодную ладошку его мальчика, аккуратно целует каждую косточку острых костяшек. И все это под недоумевающие взгляды мед. персонала и смущенно-удивленный Тэхена. Боже, как же он испугался, поверил в худшее, бросил все и кинулся к нему, позабыв о надежде и чуде. Зато, наверное, все переживания стоили этого момента. Момента, когда он очнется, пройдет реабилитацию и, полностью здоровый, вернется к нему. Но не все так просто, молодой человек. - Кто ты такой? – голос у Тэхёна хриплый и тихий – связки ещё не пришли в норму. - Тэхен, - Хосок с нежностью глядит на младшего, тот похож на воробушка, такого же маленького, беззащитного, одним своим видом и хрупкостью просящего спрятать в ладошках и тереться щечкой. Ладонь в хосоковской руке потихоньку начала отогреваться, но Тэхен, собрав все силы, руку отнимает. На лице Чона недоумение, а Тэ становится серьезным и между бровей пролегает складка. - Кто ты такой? – бледные губы еле шевелятся, но в глазах упрямая решительность и серьезность. Он не знает этого хена перед ним, они с ним не знакомы и то, как он его трогает не вызывает отвращения, но все равно не стоит так делать. Ведь он его не знает. Да и выглядит незнакомый парень странно – мокрые волосы, домашние тапки вместо ботинок, щупается тут, лапается, имя его знает – извращенец какой-то. - Не шути так, Тэхен-а, - губы трогает нервная улыбка, в глазах обеспокоенность – Тэхен не способен на такие злые шутки. - Откуда ты знаешь мое имя? При виде незнакомого хена, почему-то тревоги не возникает, только доверие и умиротворение, а еще от его теплых губ и горячих рук в груди как-то тесно. Тэхен никогда не был подозрительным, но сейчас, когда он вышел из комы и тут перед ним разыгрывается сцена радостного воссоединения с ним же - это как-то странно. Странно не потому что сцену разыгрывают, а потому что человек незнаком. Поэтому надо все уточнить, чтобы не было нюансов. - Ты наверно еще в себя не пришел, - Хосок обратно берет руку Кима и большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладошки. - Я просто очень рад, что ты очнулся, мы так долго этого ждали, а ты боялся. В уголках глаз снова заблестели слезы и Хосок наклонился, чтобы сгрести плечи Тэхена в объятия и уткнуться носом в шею, тихо всхлипывая. От Тэхена пахнет больницей, медикаментами и глюкозой, чуточку медом и виноградом, такой же родной и чуток исхудавший, но все равно – его неизменно приятно обнимать. - Пожалуйста, отпусти меня, - Тэхён слабыми пальчиками хватается за края расстегнутой куртки и несильно оттягивает. – Мне больно. Хосок тут же отстраняется и обеспокоенно рассматривает всего младшего, - Прости-прости, просто я так счастлив, что не могу держать себя в руках, хочу тебя обнимать дольше и согревать, а еще гладить по голове, гулять и кормить вкусностями, а еще… - Не приходи больше, - разве его Тэхен был таким жестоким? - Тэхен-а… - Я не знаю тебя и чувств твоих не разделяю, так что оставь меня и не приходи больше, - слышать такое не приятно, больно и опустошающе. - Пожалуйста. Чон всматривается в такие родные глаза и понимает, что младший не шутит, вполне серьезен и его не помнит. Забыл всё время, которое было только их, страхи, переживания и желания. И Хосоку ничего не остается кроме как встать и на ватных ногах выйти за дверь палаты.