Сквозь время

Честно говоря, встреча с Хартли Рэтэуэем заставила меня о многом задуматься. И в первую очередь о том, что он действительно гений. Я работал с ним и уважал его. Но при этом было одно но: я видел, что парень влюблён в меня, и пользовался этим. Нет, мы не встречались, но я аккуратно, без лишней откровенности, давал ему понять, как он нужен мне. И ему этого хватало. Он был моей правой рукой, моим незаменимым напарником, моим другом. Хартли был рад просто быть рядом, играть со мной в шахматы и любоваться, думая, что я не вижу. Он довольно часто засматривался на меня во время очередной шахматной партии, но никогда не задерживал ход. Практичный и гениальный, Хартли был отличным оппонентом. Но вот характер у него был, мягко говоря, не самый лучший. Как говорит Циско: «Обычно он был гавнюком, но время от времени он был засранцем». К сожалению, это так. Рэтэуэй всегда был больше похож на стерву, чем на взрослого парня. Но мы с ним ладили. Я единственный, с кем он мог быть нормальным. И я знал его лучше многих. Мне часто вспоминается, как он ревновал меня чуть ли не ко всем, кто мог говорить. Тогда он начинал грубить всем вокруг и зло смотреть на меня. А я лишь говорил что-то вроде: «Ты моя правая рука, и никто и ничто этого не изменит». А потом предал его. Помню, с какой болью он посмотрел на меня. Мне было искренне жаль его, но в то же время я считал, что он сам виноват. Ему не следовало совать свой нос в чужие дела. Если бы я знал, что он смолчит ради меня, то я бы воспользовался его чувствами. Но я прекрасно знал, что он не смолчит. И даже его любовь ко мне не заставила бы парня поступиться принципами. Каким бы озлобленным он ни был тогда и сейчас, в нём довольно много человечности. С какой лёгкостью он может причинить боль, с такой же лёгкостью он может подставиться ради другого, совершенно незнакомого ему человека. Просто он этого не знает. Не хочет знать, уничтоженный предательством родителей. Хм, забавно, и Хартли, и Циско, и я, в конце концов, имеем очень большие проблемы с семьёй. Родители Хартли выгнали его, родители Циско возвышают его брата, а его и в грош не ставят, моих же родителей я разочаровал и ушёл, выбрав свой путь. Порой я думаю, что был бы куда счастливее, если бы послушался отца. Не пойди я в науку, я вряд ли нашёл бы Барри, вряд ли подружился бы с ним, вряд ли полюбил… Но… прошлого не изменить, всё так, как есть. Хотя, я как раз и занимаюсь тем, что меняю прошлое, но как изменить прошлое, которое ещё не наступило? Никак. Да и зачем? Я всё равно не смог бы быть полицейским или политиком. Хотя, сейчас бы смог, но тогда, будучи молодым, слишком наивным для учёного и верящим в светлое будущее, я сбежал бы от такой работы в первый же месяц. Но всё-таки, мне жаль Хартли. Сейчас он сидит в нашей тюрьме. Его руки почти зажили. Мы регулярно делаем ему перевязки. Однако жаль мне его не из-за этого. Помню, когда мы поймали его в первый раз, он сказал Барри: «Здорово, когда за тобой стоит великий Харрисон Уэллс, не так ли? Но однажды он обернётся против тебя… в одно мгновение. И ты даже не успеешь ничего понять. Я надеюсь, что после ты окажешься в лучшем состоянии, чем я. Если повезёт, ты просто умрёшь. Потому что я каждый день должен жить с мучительным, пронзительным криком в ушах». Никогда не забуду, как он посмотрел на меня в тот миг. Честно говоря, до того момента я до конца не понимал, насколько сильно Рэтэуэй любил меня. И я думаю, что он говорил не только про травмы от взрыва ускорителя, рассказывая о крике в ушах. Думаю, он говорил и метафорически. Как бы я не старался абстрагироваться, но от того, что ты уничтожил чьё-то сердце, нельзя спрятаться. В прошлом я так уже поступал, и вот снова. Я вдруг подумал, что хочу кое-что спросить у нашего Дудочника. Взявшись за джойстик, я направил своё кресло в сторону тюрьмы. Естественно, Хартли был там. Он сидел на полу своей камеры, прикрыв глаза. Услышав жужжание моего средства передвижения, парень резко их распахнул. - Что тебе нужно? – спросил гений, глядя ожесточённым взглядом. - Я хочу кое-что спросить у тебя, - спокойно, как и всегда, сказал я. – Ответишь честно и искренне? - С какой стати? – скривился парень. - Потому что ты любишь честность, как ни крути, - пожал плечами я. Хартли нахмурился, задумавшись. Потом поднялся на ноги и кивнул. - Спрашивай. - Скажи, ты бы остался со мной? – спросил я, пристально глядя на парня. Тот, как мне показалось, опешил от моего вопроса. На самом деле я хотел задать иную формулировку, но эти слова сами вырвались наружу. Но раз так, то, наверное, даже лучше. - В каком смысле? – решил всё же уточнить гениальный учёный. - После взрыва ускорителя практически все от меня отвернулись. И не без оснований. Но Кейтлин и Циско остались со мной, поддержали меня, не бросили. И мне интересно, не поступи я так, как поступил, ты бы остался со мной после всего? – сказал я, глядя внимательно. Хартли крепко задумался. Он немного опустил голову, приложил руку к подбородку и втянул носом воздух. Так продолжалось где-то с минуту, ну или две. А потом он резко поднял глаза. - Я всеми фибрами своей души хочу ответить нет, но не могу, - слегка качнул головой парень. – Да, я бы остался. Я бы тебя не предал. Думаю, эта последняя фраза должна была хлестнуть меня, как плеть, но увы, она лишь заставила меня чуть сжаться. Как ни крути, но я стал гораздо черствее, чтобы выдержать все испытания, которые на себя взвалил ради будущего. И я всё выдержу. - Ясно, - кивнул я. – Спасибо за откровенность. Я развернул кресло и собрался было уехать, но парень меня окликнул. - Почему ты спросил? Я помедлил с ответом. А после сказал то, что пришло мне в голову первым: - Я просто хотел знать, - после чего уехал. На самом деле я действительно хотел знать. Несмотря на убеждение самого себя, я ещё не потерял человечность и человеческие качества. И я хотел знать, что есть люди, которым я важен. Пусть я сам их отвергаю, но им же лучше быть подальше от меня. Хартли я спасти от себя смог, пусть он этого и не понимает. Я не убил его, а значит он был мне важен. И действительно, парень мне очень нравился, несмотря на свой дурной характер. Он мне очень помог с ускорителем. Я бы провозился дольше, если бы не Рэтэуэй. - Вы были у Хартли? – раздался справа от меня голос доктора Сноу. - Да, - кивнул я, остановив кресло и повернув голову к девушке. – А что? - Зачем? Он вам ничего хорошего не скажет, - глядя немного печально, сказала Кейтлин. - Мне нужно было кое-что у него спросить, - пожал плечами я. - И что же? - Доктор Уэллс, вы не поможете мне? – спросил вдруг появившийся рядом Флэш. - Да, Барри, конечно, - кивнул я, двигаясь за ним и оставляя без ответа доктора Сноу. Я был рад, что Аллен появился так вовремя. Не мог же я сказать Кейтлин правду. Ей незачем это знать. Да и никому вообще. - Я вовремя, да? – тихонько спросил Барри, пока мы двигались по коридору. - В каком смысле? – спросил я, напрягаясь. - К моему стыду, я был рядом с тюрьмой, когда вы говорили с Рэтэуэем, - немного опустив голову, проговорил Аллен. Я сжал зубы, чтобы не сболтнуть лишнего. «Какого чёрта?!» - заорал в мыслях я. Сделав глубокий вдох, я посмотрел на Флэша. - И что ты об этом думаешь? – спросил первое, что пришло в голову, я. - Я думаю, что вы были довольно близки, раз вы задали такой вопрос, - остановившись, сказал Барри. – Но я не могу этого понять. Вы с ним… ну… э-э-э… - Что? – глядя уже с интересом, спросил я. - Вы с ним были… Насколько вы были близки? – сформулировал-таки свой вопрос Аллен. - Насколько близки? – задумчиво протянул я, с наслаждением наблюдая, как Барри нервно сжимает и разжимает кулаки, глядя на меня очень внимательно. Он ревнует, ошибиться тут невозможно. Причём, ревнует меня. Неужели он… - Даже не знаю, как понимать твой вопрос, Барри, - немного растерянно сказал я. – Уточни. - Ну… - было видно, как ему неловко, но я вытяну из него тот самый вопрос. – Ладно. Я знаю, что он гей. А все здесь всё время говорят о том, что вы были очень близки с Рэтэуэем. Вот я и подумал, что вы были близки именно… в этом смысле. Боже, как же он раскраснелся от смущения. Ему одновременно хочется и не хочется услышать правду. Он надеется услышать опровержение его подозрений, и в то же время боится услышать подтверждение. К счастью, кроме него я ни о ком думать не могу. - Нет, мистер Аллен, мы не были любовниками, если вы об этом, - добавив в голос немного официальности, сказал я. – Я испытывал к Хартли Рэтэуэю отеческие чувства. Как я и говорил ранее, он мой блудный сын. - А он? – всё же настаивал Флэш, на что я лишь вздохнул. - Послушай, Барри, Хартли Рэтэуэй – хороший человек. По нему не скажешь, но он хороший, пусть и отчаявшийся человек. Его таким сделали его родители, общество, я, наконец. И мне очень жаль. Когда мы работали вместе, этот молодой и талантливый парень начал раскрываться, доверился мне. А я его предал. Моя гордыня, моя самонадеянность – они погубили не только меня, но и многих людей. В том числе Хартли. Правда, ему досталось больше других, ведь страдать из-за меня он начал ещё раньше, чем все остальные. И мне действительно жаль, что всё так получилось. Я никогда не желал зла Хартли. Но причинил. И никогда не смогу искупить вину. Я сказал правду. Я убиваю в себе все ненужные чувства, но они не умирают, а лишь прячутся глубоко внутри, ожидая момента, чтобы выйти на поверхность и уничтожить меня. Но я смогу с ними справиться. Я обязан. Пока я не добьюсь желаемой цели, ни чувство вины, ни что-либо другое не сможет меня остановить. - Но вы стараетесь изо всех сил, доктор Уэллс, - мягко проговорил Барри, положив руку мне на плечо. – И я счастлив, что могу помочь вам в этом. Я хочу всегда быть рядом с вами, чтобы помогать, поддерживать и защищать. Мои глаза широко распахнулись от такого трогательного заявления. Я поднял взгляд на парня. Барри широко улыбался, пока не понял, насколько интимным было его заявление. Раскрасневшись, он отвернулся и двинулся дальше. Я поехал за ним, довольный, как объевшийся сметаной кот. - Так чем я могу помочь тебе, Барри? – спросил я, решив сжалиться над парнем. - Ах да, я хотел, чтобы вы ещё раз взглянули на данные, которые мы получили из перчаток Рэтэуэя. - Я думал, вы с ними закончили ещё на прошлой неделе, - заметил я удивлённо. - Да, но вчера, когда вы ушли, они активировались и разбили стекло. Я быстро его заменил, но позвонил Циско и попросил всё проверить, - сказал Барри, войдя в лабораторию. - А почему я не в курсе? – поднял бровь я. – И почему ты был здесь так поздно? - Ну, я кое-что забыл, - почему-то засмущался Аллен. – Да и потом, теперь-то вы в курсе. Я хотел, чтобы Циско сперва всё разузнал. - Что ж, давай взглянем на данные, - вздохнул я. Меньше всего мне сейчас хотелось читать какие-то данные. Однако работа не ждёт, я живу ею, так что не стану увиливать. Почему-то вдруг вспомнился вопрос Хартли, когда он впервые сбежал: «Скажи, Харрисон, я всё ещё твой парень?». Я подумал об этом, когда увидел Барри, держащего перчатки Рэтэуэя. И сразу же вспомнил, при каких обстоятельствах сказал ему эти слова впервые. Хартли сегодня был необычно недоволен. Вернее, он всегда был недоволен, но сегодня особенно. Насколько мне известно, он опять разругался с кем-то из коллектива, кажется, с Ронни. Последний пытался доказать, что его работа не нуждается в перепроверке какого-то доставучего ботаника, а этот самый ботаник всюду совал свой нос. Кейтлин, насколько я знаю, никогда не вмешивается в их споры. Да и вообще, лучший способ унять Хартли, это проигнорировать или максимально приуменьшить его значимость. Но я никогда так не делаю. Этот парень, этот юный гений нужен мне. И для меня нет большей удачи, чем его влюблённость в меня. Вот и сейчас Хартли смог успокоиться только от того, что я улыбнулся ему. Наивный мальчишка. - Я всё равно не понимаю, почему вы нанимаете таких странных людей, доктор Уэллс, - проговорил парень, пока мы сидели в кафе и пили кофе, на который он меня пригласил. - Мой метод тебе никогда не будет понятен, Хартли, - усмехнулся я. – Он основан на чувствах, которых ты лишён. - Да? И каких, например? – немного обиженно спросил Рэтэуэй. - Давай не будем об этом, - немного скривился я. – Я не хочу говорить о работе сидя с тобой в кафе и наслаждаясь чудесным напитком, хотя, и ты это знаешь, я предпочитаю чай. - Вы не предпочитаете чай, а ставите его на один уровень с кофе, - покачал головой Хартли. - Верно, - мягко улыбнулся я. – Чего ещё от тебя ждать. - В каком смысле? – немного напрягся молодой гений. - Ты же мой парень, Хартли, - проговорил я негромко, подняв на него глаза. – Ты мой близкий друг и знаешь меня. - Я… - думаю, я ещё ни разу не видел, чтобы Хартли Рэтэуэй терял дар речи. До сегодняшнего дня. Он то открывал, то закрывал рот, как рыба. Довольно забавная рыба в больших очках. - Я рад, что вы так думаете, - всё же выговорил он. – Знать предпочтения босса – важная часть работы сотрудника. - И напарника, - подметил я, усмехаясь. - Напарника? – немного удивился парень, всё больше краснея. - Конечно, - уверенно заявил я. – А как же иначе? Я без тебя как без рук, Хартли. Не забывай это. Помню, как мы вернулись в лабораторию. Весь оставшийся день окружающие шарахались от Хартли. А доктор Сноу подошла ко мне и негромко спросила, подняв на меня глаза: - Это, конечно, не моё дело, но что вы с ним сделали на обеде, доктор Уэллс? - Ничего, - немного хитро улыбнулся я. – Мы просто поговорили. Я не имел в виду буквальное значение фразы «мой парень», и Хартли это понимал. Но в то же время этим я давал ему призрачную надежду на взаимность, что позволяло мне держать его под контролем. Лишь в последний момент он сорвался. Сейчас бы нам пригодился его мозг, но увы. Но он всё ещё любит меня, я вижу это. И злится поэтому. И ревнует меня к Барри. И злиться поэтому. И ненавидит Циско за его преданность и ум. И злиться поэтому. В конечном итоге, он зол на всё вокруг. И его можно понять. Я подъехал к столу с монитором. И перед глазами снова были данные, данные, данные…

* *

Я жутко засмущался от того, что сказал. Как я мог ляпнуть такое? «Хочу всё время быть рядом с вами»? Серьёзно?! Да ладно, Барри. Я отвернулся от доктора Уэллса, чтобы скрыть прилившую к щекам краску. Но и дальше он умудрился меня подловить. Спросил, почему я был здесь вчера так поздно. Пришлось бросить что-то про то, что я что-то забыл. Я настолько часто пользуюсь этим оправданием, что у доктора, наверное, уже сложилось впечатление, что у меня склероз. На самом же деле я вернулся в надежде на то, что Харрисон всё ещё в офисе. Я надеялся немного побыть в его компании. Мне рядом с ним спокойно. Особенно с тех пор, как Айрис переехала к Эдди. У них всё хорошо, они счастливы и любят друг друга. А мне вдруг стало немного легче дышать. Я почему-то начал думать, что мог бы попытаться идти дальше. Не сразу и не сильно далеко, но идти. Но главным, чего я стал хотеть, было общество этого таинственного мужчины. Сперва это меня напугало. Особенно когда в голову стали лезть неподобающие мысли. Затем пришли сны. А потом и фантазии наяву. Но я умею контролировать себя. Меня смущает лишь то, что объектом моих мыслей стал Харрисон Уэллс. Мне немного стыдно перед ним за себя. Ему только этого не хватало. Он потерял всё, не может ходить, а в добавок на него ещё и гормонально неустойчивый мета-человек свалится? Нет, я не могу так с ним поступить. Да, порой мне хочется сделать что-то совершенно неподобающее, но я, как уже говорил, умею себя контролировать. Главное не терять головы. Харрисон Уэллс – великий человек, которым я восхищаюсь. И я не хочу всё испортить. Проведённое с ним время просто бесценно. Я бы многое отдал, чтобы оно никогда не кончалось. - Ну что скажете? – спросил я, когда мужчина, наконец, поднял глаза от экрана. - Скажу, что это довольно занятно, - проговорил учёный, поправляя очки. – Его биометрические данные тоже загружены в перчатки. - Верно, - согласно кивнул я, воодушевившись. – Я думаю, что это было сделано для того, чтобы избежать попадания под собственный удар. - То есть, он мог не бояться, что его звуковые волны навредят ему самому. Предохранитель, - сам себе проговорил Харрисон, подняв на меня свои голубые глаза. – Это чертовски умно. Я говорил, Хартли гений. - Вы им восхищаетесь, - чёрт, слишком много обиды в голосе. - Немного, - признался мужчина. – Но он не единственный гений среди тех, кого я знаю. - Ну да, Циско, Кейтлин- тяжело вздохнул я, почему-то недовольный этим. Докатились, я его уже к Рамону и Сноу ревную. Да ладно, так нельзя! - Я говорю не только о них, Барри, - покачал головой Уэллс. – Ты тоже среди гениев. - Да ну, бросьте, - чуть улыбнувшись, отмахнулся я. - Нет, я действительно так считаю, Барри. Ты находишь в себе силы быть светом для людей, дарить им добро, освещать путь. И не только их путь, - проговорил мужчина, чуть понизив голос. - И чей же ещё путь я могу освещать? – спросил я, мечтая услышать один единственный ответ. - Мой, - глядя мне прямо в глаза, сказал Харрисон. Мы замерли, глядя друг на друга. Я почувствовал, как внизу живота стало тепло, а в районе сердца чуть больно, настолько сильно оно билось о рёбра. Мне безумно захотелось ощутить под своими руками его чёрные волосы, прижаться губами к его коже, почувствовать вкус его губ… Всё это пугало и сводило с ума одновременно. Я старался держать дыхание ровным, но с каждой секундой это становилось всё сложнее делать. Но вдруг… что-то изменилось. Я увидел во взгляде Уэллса такую печаль… словно, он смотрел на меня и знал что-то, чего не знал я, и это его убивало. На секунду мне показалось, что он вот-вот встанет с кресла и, крепко прижав меня к стене, поцелует, настолько отчаянным он сейчас выглядел. Но это невозможно. Секунда, две, минута, и меня вдруг пробрало. - Доктор Уэллс… - проговорил я, но прервался. - Да? - словно очнувшись, спросил он. - Я хотел бы позвать вас на кофе. Что скажете? – честно говоря, мне было страшно. Я хотел провести с ним время вдали от С.Т.А.Р. Лабс, посмотреть на него в простой, непринуждённой обстановке. Он всегда сосредоточен, всегда собран и думает только обо… мне, но не в том ключе, в каком хотелось бы. Но это не так важно. Я просто хочу провести с ним время. Очень хочу. Настолько, что готов побороть стеснение. - Кофе? В смысле где-то? – уточнил мужчина. - Да, - кивнул я. – Хочу пообщаться с вами в неформальной обстановке, узнать получше. - Вот как? – немного удивился учёный. – Что ж, рад это слышать. Конечно, я с радостью выпью кофе в вашей компании, мистер Аллен. Вы только заранее предупредите. - Как насчёт сегодня? – тут же выпалил я, не успев подумать. - Сегодня? – мне кажется, или он рад? - Да. - Что ж, я только за. В обед. - Отлично. Да, - кивнул я, улыбаясь. – Тогда, до обеда. Я почему-то нервничал так, словно пригласил его на свидание. Хотя, в глубине души я понимал, что действительно пригласил его на свидание. Однако меня это не волновало. Отчасти потому что рядом с Харрисоном я совершенно забывал об Айрис, отчасти потому что рядом с ним мне было так пьянительно спокойно, что хотелось всё время находиться поблизости. Забавно, учитывая, что я не пьянею. Время до обеда тянулось мучительно долго. Я бродил по С.Т.А.Р. Лабс, сбегал в полицейский участок, отдать детективам их заказанные анализы, а после снова вернулся в лабораторию. Доктора Уэллса нигде не было, и я начал немного нервничать. Я словно собирался на первое в своей жизни свидание, по крайней мере, мне так казалось. Кейтлин несколько раз спросила, всё ли у меня в порядке, а Циско лишь шутил, хотя было видно, что он тоже взволнован из-за моего нервного поведения. Дошло до того, что оставшийся час я провёл на беговой дорожке, ни на секунду не останавливаясь. Пока не услышал уже знакомый до боли звук колёс. Остановившись, я посмотрел на мужчину в кресле. Он выглядел очень довольным. - Ты занят, Барри? – спросил он спокойно. – Ладно, тогда не буду тебя отвлекать. - Нет, я закончил! – чуть громче, чем стоило, сказал я. – Вы готовы? - Конечно. Идём? – чуть улыбнувшись, спросил мужчина. - Да, - смущённо улыбнувшись, ответил я. – Подождите секунду. Я метнулся в душевую, быстро ополоснулся после бега, затем оделся и вернулся к доктору. Он почти не изменил своего положения. Увидев, что я уже рядом с ним, он кивнул. Мы вышли из здания С.Т.А.Р. Лабс и направили свои стопы в ближайшее кафе. Естественно, мы оказались в Джитерс, хотя кафе были и поближе. Но это – самое любимое. - Что вы будете? – спросил я, внимательно глядя на мужчину. - Я бы выпил кофе со сливками, - пожал плечами Уэллс. - Отлично, сейчас принесу, - улыбнулся я и пошёл делать заказ. Пару раз, ожидая кофе, я оглядывался на своего спутника. Мужчина сидел ко мне спиной, так что я не мог видеть его лицо. Сперва это расстроило меня, но потом я подумал, что это к лучшему. Я видел его расслабленную спину и понимал, что ему комфортно. Невольно улыбнувшись, я вздохнул. Приятное тепло разлилось по телу. Я взял поставленные передо мной кружки и пошёл обратно за стол. Пододвинув кружку к мужчине, я снова улыбнулся. Харрисон кивнул мне и поднёс кружку к губам. Едва уловимая улыбка тронула его губы, когда он отпил немного кофе. Честно говоря, я вдруг подумал, что действительно влюбился. Влюбился в Харрисона Уэллса. И если это так, то это проблема. Я не должен этого показывать. Всё может закончиться довольно печально, а я этого не хочу. Тем более что доктор Уэллс вряд ли когда-нибудь посмотрит на меня с этой точки зрения. Можно сказать, что он мой наставник, так что ждать от него чего-то большего, чем просто непринуждённое общение, я не смею. Однако почему же от этих мыслей так больно в груди? Я всё же не уверен, влюблён ли, но знаю точно, что хочу как можно больше времени проводить рядом с этим человеком. Я хочу видеть его, слышать его голос, чувствовать его запах. Я хочу… хочу… - Барри, - окликнул меня Харрисон, - ты меня слышишь? - Да, конечно, - кивнул я рассеяно. - Скажи, мы ведь пришли сюда, потому что ты хотел пообщаться со мной в неформальной обстановке, верно? – поднял бровь мужчина. - Верно, - кивнул я, наблюдая за тем, как длинные пальцы доктора слегка поглаживают кружку. - Тогда почему же мы молчим? – усмехнулся Уэллс, глядя на меня немного снисходительно. - Я… не знаю, - смущённо проговорил я, пожав плечами. - Почему у меня такое ощущение, что ты не знаешь, о чём со мной говорить? – глядя на меня немного лукаво, спросил брюнет. - Потому что так оно и есть, - ещё больше засмущавшись, проговорил я. – Просто мы с вами всегда говорили о работе, и почти никогда не переходили на личности. А сейчас последнее, о чём я хочу говорить, это работа. - Согласен, - кивнул мужчина. – Тогда предлагаю начать, наконец, разговор. - У меня идея, - вдруг придумал я. – Давайте сыграем в «10 вопросов»? - Это когда каждый по очереди задаёт по одному вопросу, на который нужно честно ответить? - Да, - кивнул я. – Количество вопросов можно менять, но для начала можем начать с десяти. - Согласен. А в следующий раз сыграем в игру, которую предложу я, - улыбаясь чуть хитро, сказал Харрисон. - В следующий раз? – не удержался от удивлённого вопроса я. Уэллс ничего не ответил, лишь продолжил хитро улыбаться. Я почувствовал приятную дрожь во всём теле. Нет, нужно успокоиться, выпить кофе, например. Иначе он скоро остынет. - Только давай на первый раз сделаем пять вопросов. Нам вполне хватит, а на большее, увы, нет времени. Сегодня ещё много дел, - сказал Харрисон. - Согласен, - кивнул я. - Тогда я уступаю право первого вопроса тебе, Барри, - поведя плечом, сказал доктор. - Что ж, ладно. Вопрос первый: какую музыку вы любите? - Я очень большой поклонник классической музыки, однако, не брезгую и более современными стилями. В моём музыкальном арсенале можно найти песни многих жанров и на многих языках, - ответ вполне меня устроил, однако стало немного страшно. – Так, мой вопрос: какое твоё самое раннее воспоминание? - Мама обнимает меня, потому что я был напуган, - выпалил я, даже не задумавшись. - Так чётко, - проговорил мужчина, глядя на меня немного погрустневшими глазами. - Да, я много раз прокручивал в голове это воспоминание. Никогда не забуду, - вздохнул я, но потом приободрился. – Итак, вопрос номер два: какое ваше любимое блюдо? - Увы, Барри, но у меня его нет, - пожал плечами брюнет. – Я никогда не мог точно сказать, что люблю больше всего. Еда – это еда, ни больше, ни меньше. И искать любимое блюдо – глупо, как на мой взгляд, - чуть ли не виновато проговорил Харрисон. – Итак, моя очередь. Где бы ты больше всего хотел побывать? - В Европе, - усмехнулся я. – Конкретное место не назову. Просто объехать всю Европу. Это было бы здорово. А вы где хотели бы побывать? - Это третий вопрос? – уточнил доктор Уэллс. - Да, - кивнул я. - Думаю, там, куда бы я хотел, я уже был, - усмехнулся мужчина. – А ещё я бы хотел побывать в космосе. Говорят, те, кто увидел Землю из космоса, никогда уже не смогут жить как прежде. - Звучит довольно романтично, - вырвалось у меня. - И то верно. Хорошо, мой третий вопрос: ты предпочтёшь прогуляться пешком или проехать на транспорте? - Думаю, пешком, - пожал плечами я. – Люблю гулять, да и не люблю вечную толкотню в транспорте. Итак, вопрос под номером четыре: вы когда-нибудь любили одновременно несколько человек? - В каком смысле? – едва сдерживая смех, спросил Харрисон. - В смысле чувств, - явно начав краснеть, сказал я. - Я боюсь, что не смогу ответить на этот вопрос, - нахмурился Уэллс. - Но почему? - Просто, в моей жизни был момент, когда я любил одного человека, но при этом испытывал сильные нежные чувства к другому человеку. Но до сих пор так и не смог понять, была ли это любовь, - поведя бровью, объяснил мужчина. - Что ж, будем считать это ответом, - кивнул я. – Ваша очередь. Четвёртый вопрос. - Да. Скажи, Барри, ты боишься смерти? Этот вопрос почему-то вызвал у меня дрожь. Мурашки пробежались по спине своими ледяными лапками, оставляя на память неприятные ощущения. - Да, боюсь, - кивнул я, признавшись. – Но готов умереть ради благого дела. - Это одновременно похвально и глупо, - вздохнул Уэллс. - Ладно, мой последний на сегодня вопрос: есть ли сейчас у вас человек, который заставляет ваше сердце биться чаще? – я как можно завуалированнее задал интересующий меня вопрос. Доктор Уэллс глубоко задумался. Но мне почему-то казалось, что он ищет в себе ответ не на мой вопрос, а на какой-то свой внутренний. Наконец, он слабо кивнул. - Да, есть у меня такой человек, - ответил мужчина. – А у тебя? - Да, есть тот, кто занимает все мои мысли, - кивнул я. - Надеюсь, что не все. Хочется верить, что даже для меня у тебя в мыслях найдётся немного места. По крайней мере, я надеюсь, - усмехнулся доктор Уэллс, даже не догадываясь, что именно им моя голова и заполнена. И ничего сделать с этим я никак не могу. Да и не уверен, что хочу. Меня устраивает всё, по крайней мере, пока. Постоянное присутствие доктора Уэллса в моих мыслях одновременно радует и пугает, но первое всё же сильнее. Надеюсь, я смогу контролировать себя. - Что ж, нам пора возвращаться, мистер Аллен, - хмыкнул Уэллс. – Пойдём? - Да, конечно. Мне хотелось сейчас больше всего на свете лечь на свою кровать и заснуть, настолько я устал. Перенервничал и истощился под ноль. Надеюсь, что сегодня ни у кого ничего не случится, и я смогу дойти до кровати чуть раньше, чем обычно. Хм, поживём – увидим.