Не впускай меня в свой мир никогда

Три часа спустя у входа меня забирает совершенно другой человек. Не тот настырный парень, любящий меня подразнить, не тот спокойный и рассудительный товарищ, который сидел за детским столиком с моим племянником и серьезно говорил с ним, как с взрослым. Не тот, который с молчаливой непринужденностью слушал меня, пока я рассказывала о своих проблемах, не тот, который пытался стать неотъемлемой частью моей жизни, нагло врываясь в нее, не спрашивая разрешения. Совсем не тот человек. Мы уже проехали столько километров в тягостном молчании, а этот человек не проронил ни слова, даже толком на меня не взглянув. Не знаю, что случилось, но что-то точно изменилось. Изменилось в нем. Заставило его челюсть напрячься, а взгляд похолодеть. Сделало его таким недовольным, что казалось, мое сердце еще чуть-чуть и начинает болеть, страдая от возрастающего напряжения. Ведь оно становится еще больше, чем то, с которым я покинула дом брата. Меня хватает всего лишь на полчаса такой тишины. Я поглядываю из окна на темнеющее небо и уличные огни, несколько раз поправляю волосы за уши, ерзаю на сидении, а потом и вовсе решаю закрыть глаза и притвориться, что сплю, когда мы почти подъезжаем к моему дому. К дому, в котором стало так неуютно. Мне так не хватает Сын Хена. Или же не его… — Кэтти, ты что, освоила расписание своего племянника, перед тем как я тебя забрал? — Скорее от звука его голоса, чем из-за самого вопроса, я с удивлением распахиваю глаза. Обернувшись, я вижу крошечную улыбку, которая пробивается сквозь мрачную завесу на его лице, и тяжело выдыхаю от облегчения. — В каком смысле, — осоловело моргая, бормочу я, но не чувствую себя виноватой за свое притворство. Я рада, что Дракон немного расслабился и заговорил со мной. — В смысле, еще только 10 часов вечера, а ты уже спишь, - секундная улыбка снова озаряет его лицо. — Н…Нет конечно, - неловко заикаюсь, — Просто я устала. Непривычно снова так долго находиться с этим ребенком. Смотря на его озадаченное лицо, я поспешно добавляю: - Я, конечно, люблю детей. Чужих. К своим я еще не готова, - не знаю почему, но мне казалось важным сказать сейчас именно это. — А я иногда думаю об этом. О том, чтобы завести семью, детей. Кого – то бескорыстно любящего и всегда ждущего тебя домой, - тихо говорит он. — Но тому человеку, который на все это отважится, нужно иметь особый характер, чтобы постоянно сидеть и ждать меня, любить, терпеть… - Что же случилось с тобой, Джи Ен? Тебе снова пришлось пережить боль и предательство? – Но я не произношу этого вслух. Вместо этого я говорю: — Я уверена, что такой человек обязательно найдется. — Помедлив, я добавляю: — Возможно, он совсем близко, но ты этого не замечаешь. — Ты так права, - он говорит это себе под нос, но я слышу, буквально читаю по его губам. — На самом деле ты разоблачила меня, — усмехаясь, громко говорит он. — В смысле? – мое сердце делает кульбит, ожидая услышать все, что угодно. —Для одного дня хватит и того, что ты уже из меня вытянула, - качает головой, совершенно не собираясь отвечать на поставленные вопросы. Побарабанив пальцами по рулю, он вздыхает, разом меняя тему разговора. —Что говорил Чун Хен, когда я ушел? Я улыбаюсь. На самом деле, ему очень понравился Джи Ен, он также настоятельно требовал подумать мне, о том, чтобы этот несносный Дракон стал моим парнем. Дети. Что с них взять. — Спрашивал, сможешь ли ты прийти еще, — недовольно объявляю я. На его лице появляется широкая улыбка. Искренняя, такая привлекающая своей простотой. — Да? Я ему так понравился? Я закатываю глаза. Он невозможен. Его эго превосходит всех на свете. — Думаю, ты ему понравился больше, чем я. А еще он сказал, что ты, наверное, очень сильно злишься, раз не можешь быть моим парнем. С губ Квона срывается хриплый, горький смешок, и внутри у меня моментально холодеет. — А ты что ответила? — О, я убедила его, что он прав. Эти слова снова вызывают смех. — Люблю когда ты вот такая. Просто говоришь, что на уме, и не волнуешься об этом. — Тогда мы с тобой в этом похожи, — я не понимаю, что заставляет меня сидеть рядом с этим человеком. — Это точно. Но все равно, я хочу узнать о тебе побольше. Для сравнения. Я откидываю голову на подголовник и устало бормочу, понимая, что сама загнала себя в ловушку. — Уступаю место джентльменам. — Что ты хочешь узнать? — голос Джи Ена становится на пару тонов ниже и тише. В нем слышится нерешительность? Или мне просто показалось? — Я… — Мой голос дрожит. Я не знаю с чего начать, поэтому решаю начать с невинного, по моему мнению, вопроса, произнося его самым обыденным тоном. — Куда ты сегодня ездил? — В агентство. Появились кое-какие дела. - Что-то случилось? — Этот вопрос я пропущу, — он все еще спокоен, но в его голосе появилась некоторая резкость. Я наблюдаю, как он рассеяно крутит кольцо на безымянном пальце. Мгновение мы молчим, но мне нужно узнать об Джи Ене больше. Знать всё. Проглотив вставший в горле комок, я спрашиваю: — Может произошел очередной скандал? Почему ты такой, Джи Ен? — Да потому что я — гребаный заключенный в своей собственной жизни, Кэтти! — он бросается этими словами так резко, что я сразу понимаю, этот внезапный всплеск раскрыл больше, чем ему бы хотелось, и его рот сразу захлопывается. Я не знаю, как поступить, поэтому искоса смотрю на него и разглаживаю складки на юбке, продолжая молчать. Когда проходит несколько минут, в течение которых я думаю о том, почему же Джи Ен не торопится избавиться от меня, открыв дверь и выпихнув меня наружу. Но этого не происходит. Он снова заводит мотор, чтобы тихо играло радио, а сам пальцами сжимает переносицу. — Скорее всего, ты посчитаешь, что я преувеличиваю, — его голос снова успокоился. Я тихо сижу и слушаю. — Я ведь живу, ни в чем себе не отказывая, да? Эти дизайнерские шмотки, украшения, эта машина, куча денег, беззаботная жизнь, толпы любящих поклонников… — Со злости он бьет кулаком по приборной панели. — Какой, блядь, я, да? — Он сильнее хватается за руль, наклоняясь вперед, и закрывает глаза. — Все это контролирует меня, Кетлин. Моя жизнь. Она контролируется не мной, а обществом, чужими для меня людьми. Для кого-то моя жизнь – осуществление всех желаний, ощущение полной свободы, но на самом деле я в ловушке. Теперь в его голосе безошибочно угадывалась боль. Распирающая и мучительная, и от этого у меня сжимается сердце, меняя свой ритм на бешеную скачку. Мне не нужно спрашивать, о чем идет речь. Уверена, ему не требуются сейчас слова. Но я настолько сильно хочу узнать, что же случилось, но не хочу слишком сильно на него давить. Ведь он может закрыться. Так что, я шепчу: — Как я могу помочь? — Заставь меня забыться. — Он прожигает меня взглядом. И та печаль, которую я видела в его глазах несколько месяцев назад, появляется снова. — Я… — эти слова заставляют меня колебаться с ответом. О чем он меня просит? Чтобы забыться, он использует секс и уже это предлагал. Но я не стану…не смогу…Я же встречаюсь с Сын Хеном. Я не стану изменять. Во мне поднимается паника, и, видимо, отражается на лице. — Не это, Кэтти, — шепчет он. — Этого я не прошу. Потому что…- он опускает голову, видимо вспомнив события недавней давности. Он отстегивает свой ремень безопасности и тянется к моему. Взяв меня за руку, Квон просто прикладывает ее к своей груди. И без лишних раздумий, но с огромным облегчением, я поворачиваюсь так, чтобы положить ладонь ему на сердце. Оно тут же отвечает, забившись чаще и сильнее, а его ладонь накрывает мою, согревая. — Твоя ладонь на моей груди… Даже описать не могу, насколько невероятно это ощущение, — тоскливо улыбается он. Я прикусываю губу, а во мне разливается радость от того, что ему хорошо со мной. Но тут же чувство стыда и осознание неправильности происходящего накрывает с головой. Я хочу отдернуть руку, но тут Дракон, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза, тихонько спрашивает: — Ответь честно, ты думаешь обо мне, Кэтти? — Да, — ответ обжигает мне язык, срываясь с него быстрее, чем я успеваю осмыслить вопрос. Пальцами, лежащими на его груди, я ощущаю участившийся ритм его сердца. — Часто? Я медлю с ответом, стараясь побороть стыд. — Ты не должна это скрывать, — бормочет он, приоткрыв один глаз. — Иногда, — улыбаюсь я себе. Повисает пауза, а потом Квон шепчет: — Я не хотел, чтобы ты плакала из-за меня, Кэтти. Все плохое, что случилось с тобой из-за меня…Прости за это… — Простила. Давно, — улыбаюсь ему я, измученно вздохнув. Его губы приоткрываются, словно он собирается что-то сказать, но потом снова смыкаются. Мне так интересно, о чем он думает, но я не задаю вопросов. Просто наблюдаю, как выражение его лица становится спокойным и мирным, пока сердце все также быстро колотится. - Тогда простишь меня и за это? — За ч….— Мои глаза расширяются, а взгляд перескакивает на его губы, не успевая ничего понять. Внезапно Дракон разворачивается и аккуратно прижимает меня к сидению. Просит расслабиться, а я даже не поняла, что все мое тело напряглось. Но Квон не теряет времени даром. Его губы прижимаются к моим, а язык с силой проталкивается внутрь. В голове становится так легко, а на сердце одновременно с этим тяжело, все мое тело словно горит, но при этом будто заледенело. Но вскоре меня перестает заботить всё это и единственное, что меня волнует, это тепло его губ на моих. Я молча удивляюсь тому, как его язык может быть и нежным, и сильным одновременно. Ощущение его губ такое же сладкое, божественное восхитительное, как и его прикосновения к моему телу. Такое одурманивающее, что я не замечаю, как он откидывает мое кресло вниз. Скользнув губами по шее, он касается мочки уха языком и произносит низким, хриплым голосом, который вибрацией отдается глубоко внутри меня: — Я хочу кое-что сделать, но ты можешь попросить меня остановиться, — я резко вдыхаю, когда его ладонь опускается на мое бедро и начинает подниматься. Думаю, я знаю, что именно он хочет сделать, но не могу поверить в происходящее. Я позволю этому случиться? Природный инстинкт заставляет сжать колени на мгновение, но потом Квон целует меня с еще большим желанием. Ноги расслабляются, а тело подводит меня, сдаваясь од умелыми ласками. Я чувствую, что невольно отвечаю ему с каждым новым движением, и задаюсь вопросом, замечает ли это Дракон. Безотчетно я кладу руку ему на затылок, где темные волосы торчат ежиком, приятно покалывая ладонь, и ерошу их. Поцелуй становится еще более глубоким, его ладонь движется быстрее, так как слетевший с моих губ стон становится для него последним сорванным стоп-краном. Задыхаюсь и отрываюсь от его губ, глядя ему в глаза. Мое тело напрягается и дрожит. Где-то в глубине сумки раздается мелодия, и мое тело вздрагивает. — Это Сын Хен…. Он прерывает меня поцелуем. — Знаю, Кэтти. Но мне все равно. К своему стыду я понимаю, что мне тоже становится это безразлично. С каждым новым поцелуем, с каждым прикосновением к разгоряченной коже. Закрыв глаза, я стону и прижимаюсь своим лбом к его. Щеки у меня пылают. —Никто никогда…. — Не могу заставить себя произнести эти слова полностью. Не узнает об этом…вот, что крутится в моей голове. Словно в ответ, один палец Квона медленно проникает в меня, отодвигая трусики в сторону. — Никто никогда что, Кэтти? — пытливо шепчет он, вводя в меня еще один палец. И после моего ответного стона снова припадает к моим губам. На уровне подсознания я понимаю, что сижу в пассажирском кресле машины на парковке. С Квоном. И чем мы занимаемся? Я должна быть в ужасе. Но быстро нахожу для себя оправдание: стекла затонированы, а поблизости никого нет. Дракон умело двигает пальцами, зная, с какой скоростью нужно вбиваться в меня и как сильно нажимать, чтобы мое тело расслабилось, а бедра раздвинулись. И вскоре я понимаю, что если сейчас в салон ворвется толпа репортеров, а во главе с ними Ян Хен Сок с придачу с Чхве, то это будет меня мало волновать. Мне слишком хорошо. Вот оно то, что мне не хватало с Сын Хеном. Азарта, адреналина, дикой животной страсти, осознания запретности происходящего. Идиотка. Джи Ен даже не жалуется, когда я тяну его за волосы или неосторожно прикусываю губу. По тому, как учащается его дыхание, а прикосновения губ становятся более грубыми, я понимаю, что он тоже получает удовольствие. И когда внизу живота у меня начинает завязываться тугой узел, готовый лопнуть в любой момент, Квон каким-то образом это понимает и ускоряет темп, заставляя меня елозить по сиденью, издавая приглушенные стоны. — Громче! Прошу, дай мне услышать тебя, Кэтти, — жарко шепчет он в тот момент, когда мое тело словно начинает рассыпаться на пазлы. Его губы прижимаются к моей шее, и, когда меня накрывает волной удовольствия, я выкрикиваю в ответ, цепляясь ногтями за его руки, царапая их. — Это было так чертовски сексуально, — бормочет он мне на ушко, прижимаясь лбом к моей щеке. Я краснею и свожу бедра. Но он все еще не убрал ладонь, а я просто не смогу ее оттолкнуть. Это было бы глупо. — Я надеюсь, я прощен? Нервный смешок — это все, чем я могу ему ответить. Прощен? У меня мозги просто отключились. Я забыла о своих надуманных проблемах, его проблемах и своем потенциальном женихе. Если секс и оргазмы всегда оказывают такое воздействие на людей, то зачем кому-то еще нужны психоаналитики? — Я буду считать, что да, — шепчет он. Легонько поцеловав меня в нос, он, наконец, убирает руку и опускает мою юбку до приличного уровня. Квон бросает взгляд на меня, и я слышу смех в его голосе, когда он говорит: — Это мой шанс, — Поймав мой непонимающий взгляд, он тихо смеется. — И я не боюсь трудностей. Я схожу с ума от его наглости, но опускаю взгляд. От этого его смех перерастает в полноценный хохот. Молча схватив сумку, я выскакиваю из машины.