Некто

Некто: «Многоуважаемая, осмелюсь поинтересоваться, почему во время контрольной значок вашего профиля горит зеленым, что ясно дает мне понять, что сейчас вы находитесь в сети?» Телефон брякнул, возвещая о пришедшем сообщении. А я уже улыбаюсь и даже не пытаюсь скрыть эту улыбку. Пусть все видят, если вообще смотрят, что мне хорошо. — Кто не выключил звук на телефоне? Еще и вовремя контрольной. Сдайте аппарат. Немедленно, — грозно, но при этом тихо, командует преподаватель.

Я: «Не смею вам дерзить, но вы сами отвлекаете меня.»

Теперь телефон звякнул у учителя. — Отставить, — явно разочарованно выдыхает он. Некто: «Нахалка, нечестно, как так можно, уму непостижимо, я в шоке!» Я смотрю на него, улыбаюсь снова. Он, должно быть, тоже, но мне ничего не видно из-за его проклятого стола. Я снова беру ручку, но она выпадает из моих дрожащих пальцев и громко падает на стол, привлекая внимание моего соседа. Физиков недовольно бубнит что-то невразумительное, а после добавляет: — Не шуми, короче, — шипит он. — Ой-о, извините, — шепчу в ответ, тихо смеясь. — За ум взяться решил? Похвально, — я даже дружелюбно хлопнула его по плечу. — Дмитриева! Вы уже написали работу? Так сдавайте. Нечего отвлекать тех, кто еще этого не сделал, — снова строгий голос информатика. И я млею от его голоса. Господи, да. Да, я влюбилась в собственного учителя. Это такое странное чувство, когда тебя мутит внутри, когда настроение меняется по щелчку, когда мурашки по коже и дрожь в руках. И… Что он со мной делает? Я ведь знаю, что он самый обычный, но… Я вижу в нем особенности. Я хочу быть его поддержкой. Я хочу быть поводом его улыбки. Да, я хочу быть с ним... Снова улыбаюсь, но на этот раз выходит не очень радостно, поскольку понимаю, что, по сути, это невозможно. Утыкаюсь в тетрадь и продолжаю делать тест. Физиков сопит под боком, усиленно старается. Вообще, Семён конкретно изменился за несколько недель, после того разговора с Анькой. Он начал помогать классу, а некоторые, самые смыслящие в информатике, подтянули его. — Слушай, помоги, а? Ну, пожалуйста, — снова шепчу соседу. — Делай сама… Смотрю на него, очень долго смотрю, очень умоляюще-уломающе. — Ла-адно. Но молю, не строй больше такую рожу, — сдается парень. Он притягивает мой листок с тестом ближе к себе, а я от радости чуть ли не подскакиваю на стуле, но вовремя одергиваю себя и только шепчу бесконечное множество раз «спасибо-спасибо-спасибо», пока парень не шикает на меня, и только тогда я умолкаю. Смотрю, как он водит карандашом по бумаге, отмечает правильные ответы. Восхищенно присвистываю, наблюдая за его махинациями из-за плеча. Сама же в последнее время немного отстала по учебе, по понятной причине. Виновата не я, разумеется, нет. Некто: «Я все видел :)»

Я: «И что же? Я всего лишь спросила у него правильный ответ. Ничего такого ведь? :) И вообще, кроме тебя этого никто не видел, так что тебе никто не поверит )) То, что ты учитель, совершенно роли не играет.»

И когда это успело произойти? И почему со мной? Я планировала бездельничать и дальше, весь этот учебный год должен быть посвящен моему безделью. — Держи, — Физиков возвращает тест с выделенными ответами, я же благодарно смотрю на него и клятвенно обещаю, что куплю для него огромную маковую булочку в столовой. Завтра. Когда же звенит звонок, самая последняя подхожу к Александру Викторовичу и протягиваю свою тетрадь. Чувствую запах мятной жвачки, когда информатик начинает говорить: — Я все видел, — повторяет он и забирает тетрадку, при мне смотря записи. — Но ты права, мне никто не поверит. Я в дерьме. — Но от тебя пахнет мятой. — задумчиво изрекаю я, смутившись. Сказать честно, мне по-прежнему было неловко общаться с ним так, в живую. Мыслить здраво я могла только в переписках, а сейчас же полностью опьянялась разговорами с ним, что часто говорила что-то невпопад. А когда начала замечать, что чаще положенного смотрю на него, так вообще… Пропала. Он, видимо, тоже от меня подобного не ожидал, но быстро справился с собой и заливисто рассмеялся. — Ве-ерно, — шепчет он и обратно протягивает тетрадку. — Там ошибка. В третьем задании. — Ну, это уже лучше, по сравнению с моими прошлыми… — Да, Физиков хорошо справился сегодня с заданием, — едко подмечает он, а я снова вспыхиваю. Ну хватит! Багровый оттенок лица скоро станет моим повседневным, точно. — Ну ладно, думаю, тебе на урок пора… — У меня этот последний! — вдруг быстро слетает с губ. — У меня тоже. Ну-у, могу тогда проводить до дома, — задумчиво бросает Александр, складывая вещи в свой черный рюкзак. А потом вдруг резко добавляет, и глаза при этом смотрят насмешливо: — Если хочешь, конечно, ты только скажи-и. А я хотела, даже очень, но упрямо мотаю головой, отрицая, и стараюсь не краснеть. Выходит из рук вон плохо, потому в следующую секунду наблюдаю, как его губы кривятся в усмешке. — Ну и чего ты ржешь? А-а, да ну тебя! Пока! Вернее, до свидания, Александр Викторович. Хватаю рюкзак и опрометью вылетаю из класса, стараюсь успокоиться, чтобы сердце не так громко билось, и краска, наконец, чтоб сошла с лица. Это начинало уже раздражать. Он как будто знает, что нравится мне, и пользуется этим или же он просто моральный урод, которому доставляет удовольствие мое смущение. Или я шуток не понимаю, а он же, наверняка, просто пошутил. Тогда это не смешно. — Дмитриева! Слышу свою фамилию, когда уже оказываюсь за пределами школы, произнесенную знакомым голосом и даже не останавливаюсь. Если уж обиделась — то до конца. — Дми-три-е-ва. А вот тут уже встала как вкопанная, что даже чуть не упала. В этот раз фамилия была произнесена тихо, шепотом и на ухо, а Александр держал меня за предплечье, так что волна мурашек табуном прошла от кончика носа до того места, где была его рука. — Ты что делаешь? — так же шепчу в ответ я, даже не шелохнувшись. — Дмитриева-а… — вместо ответа шепчет он снова, и я слышала, как он улыбался. Продолжай. Из твоих уст это потрясающе. Но терпеть этого больше не могла. Мне стало жарко, а лицо снова залилось краской. — Саша? — Скажи, ты доверяешь мне? Я пару раз удивленно моргнула, сфокусировав свой взгляд на нем, и пыталась понять, он сейчас шутил или на полном серьёзе спрашивает такую чепуху? — Конечно, о чем ты? — Ты ненавидишь меня? — задал он следующий вопрос. — Нет! — даже как-то обиженно отозвалась я. Он повернулся ко мне лицом, всматриваясь в глаза так пристально, словно хотел высмотреть в них что-то. Его собственные карие глаза странно поблескивали в темноте, и сейчас он уже не улыбался. — Я влюблен в тебя. Я заморгала так, словно мне в глаз попала соринка размером со Вселенную. Которая, кстати, словно исчезла в этот же момент. Куда-то исчез ветер, звуки улицы… Просто — вдруг. Мир исчез также, как лопается мыльный пузырь. Я слышала только стук своего колотящего сердца. И он сказал это так просто, как если бы — «Дмитриева, учись.» или «Здесь ошибка.» И в то же время слова прозвучали настолько мягко, как оседали на землю снежинки или как невесомо висел в воздухе легкий туман. У меня резко перехватило дыхание. — Саша, — я произнесла его имя на выдохе. — Что ты делаешь? Он не отрывал взгляда. Такого пугающе настоящего, что захотелось бежать на край света. Или остаться прямо здесь, на этой улице, на всю жизнь. Сумасшедшие крайности сталкивались в моей голове. — Я говорю правду, — ответил он. — Можешь даже проверить… По пульсу. Сердце бьётся ровно, — с усмешкой добавил парень. Я не хотела ничего проверять. В карих радужках глаз я видела столько, что это было бы чем-то незначительным и совершенно ненужным. Я верила. А от осознания того факта, что я ему нравилась, мне стало жутко приятно. И я просто повисла у него на шее, бормоча что-то непонятное и совершенно ненужное, даже, наверно, лишнее сейчас. — А как насчет тебя? — спросил он, отстранившись от меня, и я смогла увидеть его ухмылку. — Я более чем уверена, что ты уже догадался, что насчет меня, — недовольно буркнула, немного отвернувшись. Момент был упущен. Но мне так отчаянно хотелось вернуться обратно, на секунд тридцать назад, чтобы почувствовать мурашки, когда он сказал те свои слова, поэтому я поцеловала его. Быстро и невинно, мимолетно прикоснувшись своими губами к его, лишь на мгновение почувствовав вкус мятной жвачки. — Ты нравишься мне. Это совершенно легко слетело с губ, на выдохе, после чего я почувствовала легкость, как будто скинула с себя лишний груз и вздохнула полной грудью. А он только улыбнулся в ответ, сам наклонился ко мне и поцеловал. Только более уверенно, взросло. Вкус мяты ощутился особенно ярко сейчас. — Надеюсь, рассказывать о том, что на работе ко мне лезть не нужно, не придется. Поскольку, как я говорил раньше, там слишком много глаз, ушей… — И прочих органов, помню. Только, кто к кому лезть будет, а? Какой грубиян. А он только снисходительно улыбнулся, пробормотал неразборчиво «посмотрим-посмотрим», приобнял за плечи и проводил до дома, как и обещал. А уже перед сном я получила сообщение, хоть и короткое, но до невозможного приятное. Некто: «Доброй ночи, солнце.»