Remember me

Когда Дэнни очнулся, вокруг было темно и жутко холодно. Проморгавшись и оправившись от первичного шока, парень понял, что лежит на неудобной кровати и смотрит на белую, в лунном свете мерцающую голубоватым стену. Попытки вспомнить события, предшествовавшие столь странному пробуждению ни к чему не привели. Всё, что Дэн смог восстановить в памяти — это бесчисленное количество лиц, сменяющих друг друга, и гул множества голосов. Собравшись с духом, Мурильо сел на кровати и огляделся: пустая тесная комнатка, единственное окно с решётками, в дальней стене дверь с небольшим отверстием на уровне лица, пропускающим грязно-жёлтый свет из соседнего помещения. Дэнни понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что он находится в больничной палате. В больничной палате, запертой на ключ. Таков был приговор суда — принудительное лечение. От наркозависимости и от эмоционального ступора, в который Дэнни впал в ночь покушения на Джорела. Хотя, слово «принудительное» вовсе не подходило, Дэна не нужно было принуждать, потому что он не сопротивлялся. Он просто, сам того не желая, выпал из реальности, отключился, и через весь ад проходила его пустая оболочка, тело действующее на автомате. Обо всём этом Мурильо узнал уже позже, из разговора с врачом. Его и братьев судили по статье «покушение на убийство», и главной новостью было то, что Джей остался жив. Дэнни мало интересовала судьба Эша, Оливера и Тони, отправившихся за решётку за нанесение тяжёлых увечий. Все мысли Мурильо крутились вокруг одного вопроса: как ему и Джорелу жить дальше?

***

— Ты абсолютно нормальный. Ты просто кому-то не угодил, понимаешь? Если ты хорошенько пороешься в своей памяти, побродишь по закоулкам, ты обязательно найдёшь там человека или, может быть, даже несколько, из-за которого ты оказался здесь. Мы все собраны в этом месте по одной и той же причине, спрятаны ото всех, зарыты поглубже, чтобы не мозолить кому-то глаза. Они пытаются вылечить нас от самих себя, как ты себе это представляешь? Эй, ты вообще меня слушаешь? Эй! Дэнни вздрогнул и, нехотя оторвав взгляд от дождевых капель, ломаным каскадом ползущих по оконному стеклу, перевёл его на сидящего слева парня. Его звали то ли Алан, то ли Адам, Мурильо не утруждал себя запоминанием имён. Худой, осунувшийся, с посеревшим вытянутым лицом и растрёпанной копной седеющих волос, этот парнишка в свои двадцать с небольшим напоминал потасканного сорокалетнего психа, и лечение ему явно требовалось. Жалость, кольнувшая грудь при одном взгляде на это выжившее из ума существо, заставила Дэна поморщиться и вежливо подыграть: — Ага, вообще не представляю, — заинтересованный тон изобразить, правда, не удалось. Парень, которого здесь, видимо, игнорировали неделями, просиял, увидев хоть какую-то реакцию на свои слова. Наклонился ближе и заговорщицки прошептал Мурильо на самое ухо, ухватившись своей костлявой пятерней за его запястье: — Ты ни в чём не виноват, — сказав это, он отпустил руку Дэнни и с невероятно довольным лицом откинулся на спинку своего кресла, тут же переключив внимание на льющий за окном дождь. Дэна же эти слова словно пригвоздили к месту. Несколько минут он непонимающе вглядывался в уродливую маску, в которую превратилось лицо бедолаги, а потом молча поднялся и медленно пошёл в свою палату. Больше комнату для отдыха он не посещал и вообще старался пореже выходить из своей комнатки. В этом то и заключалось различие между ним и всеми теми блаженными, что шаркали по коридорам клиники: они свято верили, что ни в чём не виноваты, он же сходил с ума от осознания своей вины. Речь шла уже даже не о совести. С совестью всегда можно договориться, Дэна пожирал страх. Холодный и липкий, он всего за пару недель чуть не превратил Мурильо в самого настоящего сумасшедшего. Все внутренности парня будто пропустили через мясорубку, внутри всё болело и ныло, мышцы то и дело сводило спазмом, заставляющим парня корчиться на кровати, рыдать и рвать на себе волосы. Отключка или сон казались избавлением от этих мук, но очень скоро Дэнни понял, что это не так. Стоило ему заснуть, он оказывался в душной тёмной комнате без дверей и окон, смутно напоминающей его палату. Источник света был не виден, но он всё же присутствовал, освещая бледным мерцанием самого Мурильо и каких-нибудь десять сантиметров вокруг него. В углах комнатки пряталась кромешная тьма, и сколько Дэн ни вглядывался в неё, он не мог различить ничего, кроме еле заметного движения. Да, кто-то прятался в этой темноте, кто-то наблюдал за ним, и при мысли об этом кожа покрывалась мурашками. А потом к нему во снах начал приходить Джорел. Его Дэн тоже не видел, зато его крики, отчаянные, надрывные, чётко записались на подкорку мозга и преследовали Дэнни, даже когда он бодрствовал. Джорел кричал о том, как ему больно, как он хочет поскорее умереть. Он просил, умолял кого-то о том, чтобы его мучения поскорее закончились, но его стенания слышал лишь Дэнни, сжавшийся в комок посреди крошечной комнатки, запуганный настолько, что боялся издать звук.

***

После выписки из клиники Дэн почувствовал себя ребёнком, потерявшимся на шумном карнавале. Он не знал, куда ему идти и что делать, а всем вокруг было на него плевать. Мир остался прежним, люди всё так же сновали по городу по своим делам, обменивались новостями, шутили, смеялись и не обращали на Мурильо никакого внимания. А он только диву давался, почему они не видят шарахающийся у них под носом труп. Почему не чувствуют, как ему больно, и как он опустошён. Дэн даже не думал идти к Джорелу. Он твёрдо решил, что должен навсегда исчезнуть из жизни Деккера, и Деккер, судя по всему, решил так же, раз даже не спешил забрасывать своего обидчика угрозами. Мир перевернулся в тот осенний день, когда Дэнни, бесцельно шатаясь по городу, забрёл в маленький загаженный супермаркет, чтобы купить себе энергетика. Он почти не спал несколько дней и поэтому, увидев Джея, сначала решил, что это галлюцинация. Вот он, смелый, язвительный, независимый Джорел Деккер, хулиган и повеса. Парень, не боявшийся никого и ничего, парень, своим острым языком способный довести человека чуть ли не до самоубийства. Вечно самоуверенно ухмыляющийся, вечно обжигающий взглядом тёмных глаз. Где всё это? Дэнни пристально вглядывался в изуродованное отёком и шрамами лицо, пытаясь найти в нём хотя бы частичку прежнего Джорела, но не мог. Перед ним стоял напуганный, сбитый с толку юноша, казалось, пытающийся затеряться в своей мешковатой толстовке, слиться с нею, как с камуфляжем, лишь бы остаться незамеченным. — Тебя, что ли, не учили тому, что пялиться на людей — неприлично? — в голосе Деккера звучала явная угроза, но в глазах читались недоверие и насторожённость. Дэнни слегка тряхнул головой, на автомате улыбнулся и не глядя взял какую-то холодную банку из холодильника. — Извини, ты просто напомнил мне одного человека, я обознался, — прозвучало как омерзительный подкат, но ошарашенный мозг не смог выдать ничего получше. Деккер кивнул и снова отвернулся к стеллажу с алкоголем. Какого чёрта? И это всё? Дэн ожидал чего угодно, в первую очередь, конечно же, вспышки гнева или ещё чего похуже, но никак не молчаливый игнор. Растерявшийся, он продолжал стоять на месте и пялиться на все больше напрягающегося Деккера. — Ну, чего ещё? В голове мелькнула догадка, и, осознав всё, Мурильо чуть не завизжал от восторга. Джорел его не узнал. Что-то внутри щёлкнуло, мозг тут же выдал порцию отменной брани, призывая остановиться и не делать, того, о чём придётся пожалеть, но Джорел был так близко, и он так же, как и все вокруг понятия не имел о том, каким чудовищем был Дэнни. Это как в компьютерной игре, ты проигрываешь, умираешь, страдаешь, но у тебя есть возможность вернуться к сохранённому моменту и попробовать сначала. Дэну долго удавалось обманывать себя, уверяя свою совесть в том, что это второй шанс. Это ниспосланное свыше прощение, возможность всё исправить. Вот только есть такие вещи, которые исправить нельзя. Это было не прощение, а испытание, и Мурильо его не прошёл.

***

Дэнни умолк, задумчиво покручивая в пальцах стальную зажигалку и явно подбирая слова, которыми можно было бы подытожить свою печальную исповедь. Чистосердечное признание в самом главном своём грехе. Конечно же, Мурильо думал, что как только вся правда вылезет из него наружу, станет легче, но стало только хуже. Произнеся всё вслух, Дэн лишь в очередной раз понял, какой нелепой и жалкой была его попытка починить то, что разбито вдребезги. Будто заезженная фабула для зарубежного сериала. — Я так хотел быть лучше… для тебя…в этот раз, — слова вырвались сами собой, словно кашель, который сложно подавить. Поднять взгляд на Джорела не представлялось возможным, Дэн продолжал щелкать зажатой в пальцах зажигалкой, собирая на её блестящей металлической поверхности солнечные блики. – Но, кажется, я облажался ещё больше, если это возможно вообще… Джорел скривился, внимательно всматриваясь в профиль друга. Мурильо искренне сожалел о содеянном, он был разбит и очевидно мучился не меньше самого Джея. Это всё усложняло. Деккер почувствовал жалость, а это, как известно, редко приводит к чему-то хорошему. Жалеть своего обидчика — верный шаг к неправильному решению. Отступать было нельзя, но и подбодрить Мурильо тоже хотелось. — Я надеюсь, ты не верил этому? — Дэнни, очнувшись, бросил на него вопросительный взгляд. – Ну, всему тому, что я говорил тебе. Я имею в виду, кажется, я мог много чего наболтать со злости, но это не значит, что я действительно так думал. Не думал, точно. Вообще не понимаю, как мог творить такое и зачем. Наверное, я плохой человек… — Ты хороший человек, Джорел, — твёрдо отрезал Дэн, — очень. Ты сам никогда не поймёшь насколько. Это было странно для Джорела, вот так сидеть рядом с Дэнни на залитом солнцем вокзале, разговаривать тихо-тихо, смотреть прямо в глаза и отчётливо понимать, что это больше никогда не повторится. Конечно, он не собирался убивать Мурильо, поэтому и вытащил его из тёмной уборной в самый центр зала, чтобы парень почувствовал себя в безопасности. Даже тому, прежнему Джорелу, убийство вряд ли принесло бы успокоение. В этом не было никакого смысла, Дэн сам себя накажет сполна. — Жизнь такая штука, — Мурильо поднял глаза к потолку и зажмурился от яркого света, — ты разрушаешь себя, но рано или поздно от тебя ничего не остаётся, и тогда ты начинаешь губить всё вокруг. Как вирус, травишь всё, до чего можешь дотянуться, всё, что тебе дорого. Табло над выходом на платформу зависло на секунду, а потом обновилось, подсказывая, что поезд Джорела прибывает через десять минут. Джей бросил на него короткий взгляд и тут же отвёл глаза, но Дэн заметил. — Джорел? — Жизнь идёт по кругу, Дэниэл, и ты всегда получаешь ровно столько, сколько отдаёшь. — Джорел, пожалуйста. Джей даже не смог посмотреть на него на прощание. Оставаться не было смысла. Уезжать, в общем-то, тоже. Но Джей знал, если он ничего не сделает, они просто застрянут, погрязнут в этом и, что ещё хуже, вернутся к тому, с чего всё началось. Джорел не сможет сдерживать злость, а Дэнни так и будет вечно ненавидеть себя за то, что сделал, и скорее всего снова сорвётся. Память — сложная жестокая штука, мы забываем то, что хотели бы помнить вечно, и раз за разом воскрешаем то, что жизненно необходимо забыть. — Джорел! — на кишащей людьми шумной платформе Джей даже не сразу услышал голос, очнулся лишь, когда его за сумку потянули назад. — Ты не можешь просто взять и уехать, лучше застрели меня! Лицо Дэнни раскраснелось, в глазах стояли слёзы, но Деккеру в тот момент это показалось излишней и крайне раздражающей драматизацией. Где-то совсем рядом заухали тяжёлые колёса, люди, жмущиеся к разграничительной линии, начали оборачиваться на странную парочку. Джей затравленно огляделся и зашипел: — Перестань! Всё кончено, Дэн, ты облажался, я облажался, давай прекратим это здесь и сейчас! — он медленно побрёл к краю платформы, дёргая сумку на себя, но Дэнни словно слетел с катушек и не собирался её отпускать. — Я всё исправлю, Джей, правда, я… Я поеду с тобой! Джей взорвался, он ведь так хотел, чтобы это закончилось спокойно, без истерик и прочей бабской фигни. Раздувая ноздри от гнева, он прожёг Мурильо яростным взглядом и, приложив максимум усилий, снова резко потянул ремень сумки на себя: — Никуда ты не пое… Солнце, клонившееся к своему закату, заливало платформу кровью. Взвизгнули тормоза, поезд попытался резко затормозить, поднимая в небо стаю перепуганных птиц. Люди, побросав свою кладь, сплошной толпой ринулись ближе к рельсам. Все, кроме Джорела, испуганно отступающего назад. Знаешь, я… Я могу заставить твоё тело левитировать Поезд тряхнуло, и Джей проснулся от того, что ударился виском о холодное стекло. Вагон уже был пуст, люди не любят преодолевать большие расстояния в сидячем положении. Сфокусировав взгляд, Деккер увидел всё те же проносящиеся мимо пейзажи — высохшие кукурузные поля на фоне плоского безоблачного неба. Если ты позволишь мне Джорел резким движением рванул наушники и прислушался. Стук колёс, приглушённые разговоры где-то в соседнем вагоне, жужжание кондиционера, от которого слишком мало толка. Он не собирался уезжать от своих проблем. Он сгрёб их в охапку и взял с собой.