Remember me

Дэн, скорчившись, словно раздавленное насекомое, лежал на кровати и тихонько постанывал в насквозь пропахшую сигаретами подушку. Подушка, к слову, была не его, так же, как и кровать, и комната, и дом. Полуразвалившийся викторианский особняк с осыпающимся потолком, отсыревшими, отстающими от стен обоями и непроглядно пыльными окнами. Дэн уже смутно помнил, как попал в это место, но музыка и громкие крики, доносившиеся с первого этажа, не давали забыть, зачем он туда пришёл. Нехватка денег, поиск дозы, желание забыться — вот все инстинкты и обстоятельства, взявшие верх над его жизнью. Когда Дэн думал о своей жизни, первым делом он вспоминал Джорела, потому что этот парень стал смыслом его существования. Да, он не был идеальным романтическим героем, не отличался ласковым нравом и, казалось, вообще презирал любое проявление нежности, но по большому счету это не имело значения. Джорел любил Дэна, и какой бы грубой ни была его любовь, она для Мурильо являлась самым дорогим сокровищем. Ведь, в конце концов, совсем не важно, сколько раз за день тебя поцелуют, сколько раз прижмут к груди, сколько раз произнесут «я люблю тебя». Для Дэна гораздо ценнее было жить, зная, что его не предадут, всегда помогут и защитят. Да, скорее всего чертыхаясь, да, вполне возможно поливая непутёвого Мурильо помоями, но его спасут, вытащат, поддержат. Джей был для Дэнни той опорой, на которой покоился его мир. И вот, лёжа на чужой кровати, обливаясь холодным потом и слушая, как капает непонятно откуда взявшаяся вода, сочащаяся сквозь прогнивший потолок, Дэн вдруг отчётливо ощутил, что его мир разрушился, и, что самое горькое, причиной был он сам. С момента ссоры в «Флэймин Гордж» прошло ровно девять дней. Девять долгих, наполненных физическими и душевными муками, дней, в течение которых Джорел всячески игнорировал Дэна. Он взял трубку только один раз, лишь для того, чтобы в очередной раз напомнить Мурильо, каким тот был ничтожеством, и повторить, что всё между ними кончено. Он не дал Дэнни вставить ни слова — после своей тирады сразу же сбросил вызов и больше не отвечал на звонки. Когда Дэн, совсем отчаявшись, попытался подкараулить его возле любимого бара, Деккер просто прошёл мимо, взглянув на него лишь на секунду, а потом продолжив весёлый разговор с друзьями. Дэнни не решился лезть к нему при парнях, а одного Джорела застать, как выяснилось, было практически невозможно. Самой болезненной оказалась стадия отрицания. Мурильо просто отказывался принимать тот факт, что всё закончится именно так. Всё, через что они с Джорелом прошли, останется перечёркнутым какой-то идиотской ссорой на почве ревности. Да, Дэнни постоянно врал самому себе. На самом деле он прекрасно знал, что причиной их расставания стала не ревность и даже не его, Дэна, зависимость. Когда Джей впервые узнал о болезни друга, он, вопреки самому себе, даже не стал делать вид, что злится. Не ругал и не упрекал, а просто сделал всё, чтобы помочь, и у него это получилось. Когда всё пошло на лад, Мурильо поклялся Джорелу, что больше никогда не притронется к наркотикам. В итоге, сорвавшись, перешёл на порошок, чтобы дольше оставаться нераскрытым. В тот день, перед поездкой в «Флэймин Гордж», у него просто не оказалось денег на очередную дозу — дурацкое стечение обстоятельств. Медленно открыв глаза, Дэнни обвёл взглядом полупустую освещённую лунным светом комнату. Запустение и разруха — вот во что вмиг превратилась его жизнь, во что он сам её превратил. Дэнни постоянно приходилось делать выбор, и он раз за разом выбирал неправильно. Вот и тогда он выбрал обман, сплёл из него искусную паутину и сам же в неё попался. Расскажи он Деккеру правду сразу, всё могло быть по-другому. Именно эта ложь и послужила началом конца, Джорел ненавидел, когда его обманывали. Сам-то он всегда швырял людям правду в лицо, какой бы ужасной она ни была. Да, стадия отрицания оказалась самой болезненной, но она прошла. Дэнни сел на кровати, и его руки, комкая простыни, сжались в кулаки, к нему пришла стадия осознания. Осознания того, что он, видимо, ничего для Джея не значил, раз тот смог так легко от него отказаться. Стало невыносимо обидно. Нет ничего более опустошающего, чем узнать, что ты просто не нужен человеку, без которого сам не можешь дышать. Дэна просто выбросили, как ненужную больше вещь, засунули в конец плейлиста, как надоевшую песню. Осознание собственной ничтожности и незначительности тяжёлым камнем давило на самооценку, прижимая её к земле. Дэнни порывисто поднялся с кровати и прошёлся по комнате взад-вперёд, заламывая руки, понимая, что нужно что-то предпринять — терпеть этот невыносимый зуд в груди было просто невозможно, он сводил с ума. Забыть обо всём этом? Никак. Уехать? Нет денег, да и некуда. Убить себя? Не хватит духу. Убить…Джорела? Громкое жужжание мобильного, оставленного на прикроватной тумбочке, заставило парня подпрыгнуть на месте, а потом, в приступе неконтролируемой ярости, схватить старый стул и швырнуть его в стену. — Ну кому я, блять, так не вовремя понадобился? — прорычал Мурильо и, пытаясь успокоить дрожь во всём теле, направился к телефону. Джорел. Дэнни так и замер, в растерянности таращась на мигающий экран мобильного. Злосчастный гаджет никак не унимался и, сотрясая тумбочку мощной вибрацией, скользил к самому краю, парень ухватил его, когда тот уже был в миллиметре от падения на пол. — Дээээнни, — послышался в трубке явно пьяный голос Деккера. На заднем плане громко ухала музыка, Джей, видимо, находился возле какого-то ночного клуба. – Эй, Мурильо, ты там сдох, что ли? Дэниэл скрипнул зубами. Вообще-то, это было вполне в духе Джорела: разругаться в пух и прах, наговорить кучу гадостей, а потом позвонить или заявиться и делать вид, будто ничего не было. Никаких объяснений, разговоров, извинений — просто либо принимай, как должное, либо уёбывай. — Дэниэл, мать твою! — голос Джея на мгновение стал серьёзнее, и Мурильо наконец очнулся. — Д-да… — Д-да? Ты чего там, под кайфом, что ли? Нормально отвечать не можешь? Дэн поджал губы и, закрыв глаза, несколько раз прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться: — Чего ты хочешь? — Полагаю, того же, что и ты. Я только что отправил всех этих засранцев по домам… — Джей вдруг умолк, послышались какие-то странные звуки, а потом громкие ругательства. — Ты в порядке? — Дэн почувствовал, что ладонь, сжимающая трубку, вспотела. — Да, ёбнулся просто. Ну, так вот, я сейчас совершенно один и направляюсь к нашему любимому бару… — Джей, сейчас четыре утра, поймай такси и езжай домой… — Я разрешал тебе меня перебивать? — Мурильо нехотя заткнулся. — Я повторяю, я сейчас совершенно один, и это тебе на руку, понимаешь? Предлагаю тебе выбраться ненадолго из своего притона, или где ты там, и притащить свой зад на… на наше место, ну, ты понял. Дэнни прекрасно всё понял, Деккер говорил о заднем дворе небольшого бара, где они впервые встретились. Джей ссорился по телефону с Ванессой, а Мурильо просто не вовремя вышел покурить. Им хватило тогда одного взгляда, чтобы понять всё. Понять, что человек стоящий напротив, будет неотъемлемой частью жизни, правда, в тот момент никто из них даже не подозревал, кем именно они станут друг другу. — В общем, ты, видимо, там не совсем адекватен, — тон Джорела дико раздражал. — Надеюсь, до тебя всё дошло, я иду к бару! Пока. Короткие гудки подстроились под пульсацию крови в висках. Дэн медленно отнял от уха телефон, непонимающе взглянул на него, а потом отбросил на кровать, будто испугавшись одного его вида. Джорел всегда всё делал немного «слишком». Вот и в этот раз было непонятно: его приглашение — это попытка помириться или ещё один способ поиздеваться? Не очень-то приятно чувствовать себя игрушкой в чьих-то руках, понимать свою полную зависимость. В груди всё похолодело, когда Мурильо осознал, что готов наплевать на свою гордость, проглотить очередное унижение и, покорно опустив голову, приползти в указанное место. Измотанное переживаниями сердце снова сделало неправильный выбор, а отключившийся на время мозг даже не сразу осознал, что творит. От злости, больше даже на самого себя, сжимая кулаки, Дэнни пулей вылетел из комнаты, спустился на первый этаж и в гостиной обнаружил тех, кто был ему нужен. Три брата, хозяева дома. Оливер, Эш и Тони — они не были Дэну настоящими друзьями, но были теми, с кем он чаще всего проводил время, находясь под кайфом. Так сказать, друзья по интересам. Парни уже довольно вяло о чём-то спорили, но Дэну даже не надо было вслушиваться, чтобы понять о чём. Ещё несколько часов назад, когда Мурильо заявился в этот дом в поисках спасения, парни выяснили, что у них общая на четверых проблема: есть, где достать дозу, но нет на неё денег. — О, наша рок-звезда ожила, — безжизненно улыбнулся Эш, развалившийся на потёртом красном диване. — Я уж было подумал, что ты там откинулся. Братья попытались посмеяться его шутке, но получилось плохо — оба были вымотаны начинающейся ломкой. — Кажется, я знаю, где достать денег, — на одном дыхании выпалил Мурильо и тут же шарахнулся назад, так как реакция парней его слегка напугала — все трое дружно вскинулись, подавшись вперёд. — Говори! — нетерпеливо прошипел Оливер, уставившись на парня своими тусклыми, похожими на стекляшки, глазами. — Ну, — Дэнни замялся, — скажем, так, есть один парень, который сейчас направляется в известный мне бар, а значит, у него есть деньги, – и, пораскинув мозгами, решил добавить для весомости, — я знаю пароли от его карт. — Ну ты и змея, Дэн! — хрипло засмеялся третий брат, стоящий к Мурильо спиной у гаснущего камина. — Раз знаешь его пароли, значит, был ему близок. — Заткнись, Тони! — перебил его Эш. — Это вовсе необязательно. Да и какая, к чёрту, разница? Малыш Дэнни, — его голос стал приторно сладким, — тебе не нужно ничего делать, мы сами разберёмся, просто скажи, что за бар, и как этот парень выглядит. Дэнни нервно закусил щёку и окинул троицу неуверенным взглядом. Худой, высокий, светловолосый Эш, коренастый, крепко сбитый брюнет Оливер и по-девчачьему слащавый, обладающий копной выкрашенных в синий цвет волос Тони — самый младший и вечно одетый во все чёрное, через него-то Дэнни и познакомился с остальными. Три брата настолько разные, что все сомневались в их кровном родстве, но было у них кое-что общее — блёклый, безжизненный взгляд почти бесцветных, словно выцветших, глаз. — Вы просто отнимите у него деньги, окей? — понимая, что злость начинает угасать, Дэн даже почувствовал некое подобие разочарования. — Да окей-окей, — заверил Эш, медленно вставая с дивана и поднимая руки в знак согласия. – Ну, ты же понимаешь, не захочет отдавать — придётся уговорить… — Ладно, — выдохнул Мурильо, не желая слушать о методах уговоров. Через несколько мгновений, собравшись с духом, он рассказал парням о Джее и о том, где его искать. Даже сам удивился, как легко ему это далось, чуть ли не гордость почувствовал. — Жди нас здесь. – Эш, будто бы даже успокаивающе, потрепал его по плечу и, дав братьям знак, направился к выходу. — Только пальцы не трогайте! — рассеянно выкрикнул Мурильо, глядя на только что закрывшуюся входную дверь. — Он музыкант… Тишина окружила со всех сторон. Мёртвая и всепоглощающая, она медленно подкралась к замершему посреди комнаты Дэну, окружила, словно змея, обвилась кольцами вокруг тела и сдавила в попытке задушить. Парень широко распахнул глаза, вскрикнул и обрушился на пол, не в силах держаться на ногах. Осознание обухом ударило по темени, перед глазами в причудливом танце закружились белые точки. В какой-то отчаянной попытке Дэн ухватился за горло, но в нём словно застрял камень — сделать нормальный вдох было попросту невозможно. И лишь животный страх, навязчивой иглой жалящий грудь, поднял парня с пола и заставил на неслушающихся ногах побежать в комнату наверху. Дэн несколько раз чуть не упал, поднимаясь по лестнице, хватаясь за перила, насильно тащил своё отяжелевшее тело. Экран телефона, лежащего на кровати, медленно гас, указывая на пропущенный вызов. Вызов от Джорела. Трясущимися пальцами Дэн нажал на «перезвонить». Длинные монотонные гудки вколачивались в мозг, причиняя невыносимую боль. — Ну же, возьми трубку! — но никто не торопился отвечать. Продолжая слушать звуки, будто отсчитывающие секунды до конца, Дэнни испуганно огляделся, словно надеялся найти помощь в предметах, разбросанных по комнате. Ситуация казалась отчаянной, нужно было что-то предпринимать, но мысли в голове метались со скоростью света, и поймать хоть одну дельную не представлялось возможным. Так и не дождавшись ответа и тихонько выругавшись, Мурильо быстро отбил смс «не ходи туда, это опасно!» и на негнущихся ногах снова припустил вниз. Выбежав из дома, парень панически огляделся в надежде увидеть хоть одно такси, но было уже начало пятого, и дороги практически пустовали. Дэну просто ничего не оставалось, кроме как бежать со всех ног, снова и снова пытаясь дозвониться до человека, которого он сам обрёк на что-то ужасное. Тогда Дэнни, испуганный до смерти, ещё не заметил, но они уже были с ним — пустота и ненависть к самому себе. Они чугунной цепью повисли на шее, просачивались под кожу и отравляли миллиметр за миллиметром. Бежать было невыносимо тяжело: ослабленное физическими и душевными терзаниями тело слушалось плохо, летняя жара и духота города сдавливали виски и заставляли обливаться потом, раскалённый за день воздух, казалось, прожигал в горле дыру. Парень на бегу несколько раз ударялся плечами о столбы или углы домов, и ему всё время казалось, что он вот-вот разобьётся вдребезги, просто разлетится на мелкие части, рассыпавшись по асфальту. Признаться самому себе было трудно, но тогда Дэнни в очередной раз посетила мысль, что это было бы не так уж и плохо — просто внезапно перестать существовать. Броситься под первую же машину, лишь бы не чувствовать толкающего в спину чувства вины. Но в то же время именно оно заставляло его не останавливаться, двигаться дальше, игнорировать боль во всём теле и бежать так, как не бежал никогда, превращая город в смазанную искрящуюся картинку перед глазами. Из окон бара лился тёплый уютный свет, внутри играла приятная музыка, и раздавался дружный смех какой-то компании. Задний двор был пуст. Мурильо чуть не повалился на землю, резко остановившись и завертевшись по сторонам. Неужели он опоздал? Что он должен был делать теперь? На плечи навалилась жуткая усталость, и парень, согнувшись, упёрся руками в колени, отчаянно пытаясь привести в порядок дыхание и мысли. Внезапно из одного из переулков, что трезубцем расходились от бара, послышался грохот, будто что-то тяжёлое скинули в пластиковый мусорный контейнер. Вслед за шумом последовали громкие ругательства. Сердце Дэнни испуганно подскочило и заколотилось где-то в горле, парень стремительно двинулся в сторону звука. Мурильо знал, что там, в темноте переулка, мог быть кто угодно, но что-то неумолимо тянуло его в ту сторону, к рваному свету корчащегося в предсмертных муках бледного фонаря. - Кто это тут у нас? – от холодного голоса Эша по спине побежали мурашки. Он и Оливер стояли к Дэну спиной и обращались к кому-то, по всей видимости, обнимающему мусорный бак. Он, этот парень, вдруг тихонько засмеялся и наконец вышел на свет. Увидев Джорела, Дэнни чуть не заплакал — Деккер был в усмерть пьян и, судя по блаженной улыбке на лице, совсем не понимал, что происходит. Он же Джорел, мать его, Деккер, разве могло ему что-то вообще угрожать?! За инстинкт самосохранения в их тандеме отвечал Мурильо, который, окинув переулок взглядом, не на шутку обеспокоился отсутствием Тони. — Эй! — его голос дрогнул, заставив Эша подскочить на месте.  — Какого хрена ты здесь делаешь?! Джей тоже перевёл взгляд на Дэна, но сказать ничего не успел, из темноты за его спиной, словно кошка, выпрыгнул Тони, держащий в руке подобранный неизвестно где кирпич. Мурильо уже не обращал внимания на братьев, он просто расширившимися от ужаса глазами наблюдал, как Джорел пошатнулся от неожиданного удара, мерзким тупым звуком разнёсшегося по переулку, как его глаза тут же закатились, и он ничком рухнул на землю, словно безвольная тряпичная кукла. — Что…Что вы делаете?! Братья в момент потеряли к Дэну всякий интерес, и с каким-то нечеловеческим остервенением, словно звери, накинулись на лежащего неподвижно Джея, яростно продолжая его избивать.  — Оставьте его! Хватит! — Мурильо не хотел, чтобы голос звучал так жалобно, но связки его попросту не слушались. Не видя ничего перед собой, парень бросился на одного из братьев, но исход этой драки был и так ясен. Весомый удар пришёлся аккурат по носу, из глаз тут же посыпались искры. Дэн отшатнулся к стене и, крепко приложившись об неё спиной, задыхаясь, медленно сполз на асфальт. Кровь прилила к голове, уши заложило, и всё тело будто налилось свинцом, подняться парень уже не смог. Всё, что ему оставалось — это лежать там и наблюдать за обрывчатыми движениями трёх размытых фигур, больше похожими на какой-то жуткий шаманский танец. Они избивали Джея руками и ногами, топтались по нему, словно пытались зарыть своё преступление в асфальт, словно перед ними лежал не человек, а какое-то мерзкое чудовище, от которого нужно было избавиться любым путём. Дэн изо всех сил пытался ухватиться за реальность, потому что чувствовал, что начинает отключаться. Горло прожигал застрявший в нём крик, глаза горели и слезились, но парень, не оставляя попыток подняться на ноги, старался даже не моргать. Потеря сознания представлялась ему фатальной ошибкой, самым страшным из всех грехов. Ведь нужно было обязательно дождаться момента, когда этому зверью просто надоест лупить беззащитного Деккера, чтобы тут же вызвать скорую. Хотя, в глубине души Мурильо даже надеялся, что Джей уже умер, что ему не больно и уже никогда не будет больно. Начинало светать. Небо, облепленное бесцветными тяжёлыми облаками, затрещало по швам, вспыхивая холодным светом зарниц. Оно будто видело то, что происходит, и злилось, гневалось, но не могло ничего сделать. Высушенное летним зноем, оно не могло даже разразиться дождём. Сухая, безжизненная летняя гроза, такая же беспомощная, как лежащий на грязном асфальте Дэнни, изо всех сил старающийся подняться или хотя бы не упасть в обморок. — Давайте, валим, уже почти светло! — фигуры резко прекратили свой бесовской танец и, словно шакалы над падалью, склонились над Джорелом, рыская по его карманам. Собрав всю волю в кулак, Дэн кое-как перевалился на живот, встал на четвереньки и подполз к Деккеру. Джинсы тут же пропитались тёплой вязкой кровью, безобразным пятном, отражающим небо, очертившей фигуру Джорела. Дэн медленно поднял ладонь к лицу, внимательно вглядываясь, будто не понимая, почему она окрасилась в бордовый цвет, а потом аккуратно коснулся спины Джея. Просто хотел проверить, дышит ли он, но спина показалась такой твёрдой, что Мурильо отдёрнул руку, не выдержав и пары секунд. «Он умер», — пронеслось в голове, и к горлу тут же подкатил ком, парня чудом не вырвало. Кто-то начал рьяно трясти его за плечи, Дэн поднял глаза и увидел перед собой разгневанное лицо Эша, который что-то кричал, но шум в ушах и раскаты грома мешали Мурильо разобрать слова. Через пару мгновений Эш махнул на него рукой, отпустил и быстро скрылся из виду вместе с братьями. Дэнни снова опустил голову и взглянул на лежащее перед ним тело. Та сторона лица Джея, что была видна, представляла собой жуткое зрелище: парня словно покусал рой пчёл, узнать его было невозможно. Над бровью и на скуле вскрылись глубокие кровоточащие раны, волосы слиплись и беспорядочной чёрной паутиной облепили распухший лоб. Заворожённый этим страшным зрелищем, Дэнни даже не сразу вспомнил, что теряет, возможно, драгоценные минуты, его заставил очнуться лишь звук засновавших по дороге неподалёку машин. Тряхнув головой, Мурильо, так же, как парни несколько минут назад, начал рыскать по карманам Джорела в поисках телефона, стараясь не обращать внимания на гематомы, начинающие проступать сквозь татуировки на оголённых руках друга. Не найдя злополучного гаджета, Дэн решил, что терять ему, по большому счёту, уже нечего, и поэтому позвонил в 911 со своего. Холодный, бесстрастный голос девушки-диспетчера окончательно привёл его в чувства и, выслушав заверение о том, что дежурный патруль уже выехал, Дэн закончил разговор, игнорируя просьбы оставаться на месте. Бросив прощальный взгляд на Джея, Мурильо поднялся и, не видя дороги перед собой, медленно поплёлся домой. Он не помнил, как добрался до квартиры, как на него окровавленного реагировали редкие прохожие, в голове будто образовался вакуум, и лишь тело действовало на автомате. Тихо притворив за собой дверь, парень по привычке бросил ключи на этажерку, разулся и прошёл в ванную. Из зеркала на него смотрел какой-то ужасный монстр с чёрными дырами вместо глаз, но Дэн даже не испугался, все эмоции просто испарились, будто кто-то прошёлся по грудной клетке ластиком, стерев все нервные окончания и натолкав внутрь мягкой серой пыли. Ничего, Дэн абсолютно ничего не чувствовал, смывая с рук и лица запёкшуюся кровь. Дождавшись, когда уже просто розоватая вода исчезнет в сливе раковины, парень выпрямился и ещё раз взглянул на себя в зеркало, по-птичьему склонив голову к плечу. Отметив, что монстр в отражении сменился бледным, как полотно, приведением, он вздохнул и покинул ванную. Так же, на автомате прошёл в спальню, сел на кровать, и замер, как статуя, сложив руки на коленях и глядя в окно, за которым расстилалась всё та же бесцветная бесконечность. Телефон разрывался от звонков, но Дэнни слышал эту надоедливую мелодию рингтона словно сквозь сон, он даже не думал отвечать. Просто сидеть и заворожённо смотреть в одну точку, превозмогая резь в глазах — вот всё, на что, казалось, было способно его тело. Он не знал, сколько именно времени прошло: день или два. Ему казалось, что прошли целые годы и столетия, прежде чем раздался оглушительный стук в дверь. Когда Дэна забрали, он все ещё был в той же одежде, насквозь пропитанной кровью Джорела.