Remember me

— То есть, по-твоему, сидеть взаперти — это выход? — Я не сижу взаперти. — А как это ещё назвать? Ты не общаешься с друзьями, не берёшь трубку, когда звонит мама, а самый твой долгий выход из дома длился пятнадцать минут, и то из-за очереди в супермаркете. — Я устал. — От чего? — От всего, — Джорел плотнее укутался в одеяло и, схватив лежащую рядом подушку, накрыл ею голову. — Встань и сделай хоть что-нибудь. — Я не хочу. — Ничего? — Ничего не хочу! Не в силах больше выдерживать этот раздражающий допрос, парень рывком сел на кровати и окинул спальню свирепым взглядом. Пусто. Ветер, проникающий сквозь неплотно закрытую дверь балкона, гулял по гостиной, легонько шевеля раскиданные по стоящему в её центре столу салфетки. Находящийся в дальнем конце квартиры кухонный уголок больше напоминал городскую свалку. Хотя, свалку теперь напоминала вся жизнь Деккера. Сидя в тёмном углу пустого дома, на измятой постели, Джей ощущал себя последним человеком на Земле. Тремя неделями ранее случился его личный апокалипсис. Солнце взорвалось и погасло, воздух пропитался запахом гари, почва высохла и перестала родить. Мир опустел и уж точно потерял всякий смысл существования. Джорел, сам того не ожидая, стал мёртвой иссушенной планетой, совершенно непригодной для жизни. — Ты представляешь собой крайне жалкое зрелище, приятель. Деккер уже неделю не принимал прописанные ему таблетки, и голос в его голове зазвучал так отчётливо, будто собирался вот-вот материализоваться. То, что Джей принимал за своё подсознание, в итоге оказалось его натурой. Тем, прежним Джорелом, Джорелом-до-болезни. Выходило, что парень всё это время боролся сам с собой, пытался что-то вспомнить, одновременно делая всё, чтобы блокировать воспоминания. Внутри накрепко обосновалось чувство, что его обманули, ведь никто, кроме Джорджа, никогда не говорил о произошедших в нём переменах. Всех больше устраивал новый Джей, а о том, чего хочет он сам, его даже не спросили. — Давай, будем считать это предательством, а? Это и было предательством, разве не так? Всем нравился тихий, забитый, вечно невпопад улыбающийся Джорел. Все настолько были рады произошедшим в нем изменениям, что как-то позабыли сказать ему о том, что он совсем не такой. Джей не чувствовал злости, только обиду. Обиду, солью оседающую на языке, тисками сжимающую горло, свинцом сдавливающую грудь. Хотелось кричать и плакать, уткнуться в чьё-нибудь плечо и дать волю жалости к себе. — Мы же не оставим это просто так? — Деккер до боли зажмурил глаза, обхватил голову руками и согнулся пополам, уткнувшись лицом в одеяло. Вот уже три недели его будто разрывало на части и выворачивало наизнанку. Картинка перед глазами постоянно расплывалась, утягивая парня в водоворот отчаяния, а тот, второй Джорел, Джорел-злобный-гений, пользовался этим, как мог. — Ну и что же ты предлагаешь? Мстить? Опомнись, это же наши друзья, наша семья. Ты любишь их… я… я их люблю. Этот аргумент всегда действовал. Голос умолкал, соглашаясь, и Джей ликовал, понимая, что всё, наверное, было не так плохо. Но ликовал он, естественно, недолго, ровно до того момента, когда вспоминал, из-за чего его жизнь разделилась на «до» и «после». Дэнни. При одной только мысли о Мурильо Джорел вспыхивал, как порох, и пламя бесновалось внутри часами, успокоить его мог только сон. Боль, ярость и непонимание лежали с Деккером в одной постели и душили его в своих объятиях, словно ревнивые подруги. В такие моменты внутренний голос шипел, плевался ядом и изрыгал нескончаемые проклятья: — Предатель! Крысёныш! Долбаный наркоман! Я пригрел на груди змею! Я думал, он ангел, посланный мне для того, чтобы исправиться, но это было лишь мерзкое исчадье ада, грязный иуда, чёрная душа! — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Джорел до ломоты в мышцах сжался в позе эмбриона и больно потянул себя за волосы. Жутко хотелось начать биться головой об стену. Приложиться как следует пару раз, чтобы снова всё забыть. Вышибить остатки запутавшегося разума, превратиться в овощ и больше никогда ничего не чувствовать. — Возьми пистолет. Джей вздрогнул, осторожно выглянул из-под месива одеял и снова окинул взглядом комнату. Убедившись, что в ней по-прежнему нет никого, кроме него, парень подполз к краю кровати, сел и, немного помешкав, опустил босые ноги на пол. — Здесь только ты, только ты, ясно? — уговаривал он себя. — Не сходи с ума, нужно только вспомнить. Вжав голову в плечи и прикрыв глаза, будто готовясь получить взбучку за свой вопрос, Деккер вдохнул поглубже и на выдохе совсем тихо произнёс: — Какой ещё пистолет? Как ни странно, это сработало. Под плотно сжатыми веками один за другим замелькали яркие кадры, до жути похожие друг на друга. Лица. Испуганные, плачущие, злые. Обескровленные ужасом и раскрасневшиеся от гнева. Их было много, но неизменным во всех этих картинах оставалось одно — направленное на них холодное дуло «глока», зажатого в руке, в которой Джорел, конечно же, узнал собственную. — Он в шкафу, в старом чехле от гитары. Нервно сглотнув, парень медленно встал с кровати и осторожно приблизился к шкафу. Помешкал пару мгновений, словно опасаясь, что внутри спрятался очередной его кошмар, но потом все же обхватил ручку и, задержав дыхание, резко потянул на себя. На дне гардероба, под вешалкой с многочисленными рубашками и футболками, лежали две практически одинаковые чёрные сумки — дорожная и тот самый чехол от гитары. Правая ладонь тут же неприятно заныла, будто тактильная память подсказала ей о привлекательной близости податливой рукояти пистолета. Джорел замер, испуганно уставившись на свою находку, а через мгновение даже отошёл на пару шагов назад. — Я не могу причинить ему вред, он подарил мне лучшие моменты в моей жизни. — Ладно, — устало выдало «подсознание» и, казалось, затихло. Джорел облегчённо улыбнулся и потянулся к дорожной сумке, но застыл на середине движения: — Тогда кто подарил тебе худшие?

***

Джей подскочил на месте и распахнул глаза. В них тут же ударил яркий солнечный свет, а уши заложило от гула множества голосов. Пытаясь проморгаться от сморившего его неожиданно сна, парень поёрзал в кресле и огляделся. Слева, в опасной близости от себя, он обнаружил растерянное конопатое лицо пацанёнка лет семи, который смотрел на него с широко открытыми от испуга глазами. Крошечным расцарапанным кулачком ребёнок прижимал к губам деревянную духовую трубку, которая, по всей видимости, и являлась причиной столь неожиданного и неприятного пробуждения Джея. — Ты, что, только что выстрелил в меня, мелкий засранец? — зашипел было Деккер, но тут же убавил тон, краем глаза заметив развернувшуюся на звук старушку. Её лицо показалось Джорелу отдалённо знакомым. — Абрахам! — воскликнула женщина, отвесив мальчику несильную затрещину. — Простите, ради всего святого, мальчишка — сущий дьявол, отвернуться нельзя! Джей ещё пару мгновений поиграл с Абрахамом в «кто кого сожжёт взглядом», а потом поднял глаза на старушку, выпрямился в кресле и натянуто улыбнулся: — Ничего страшного, мэм. Не самый гуманный способ будить людей, но спать на вокзале вроде как нельзя, так что парень сделал доброе дело. Сказав это, Деккер отвернулся от странной парочки, делая вид, что разглядывает снующих мимо людей, но боковым зрением заметил, что эти двое в свою очередь продолжают разглядывать его. Ещё бы, парниша с лицом, изуродованным шрамами, засыпает в зале ожидания посреди бела дня — явление, заслуживающее внимания. — Вы, верно, недалеко собрались? Джей еле сдержался от того, чтобы раздражённо поджать губы — вступать в милые беседы с незнакомыми бабульками в его планы совсем не входило. С трудом пересилив желание встать и уйти, парень снова повернулся к своей навязчивой соседке по сидениям и хотел было спросить, чем вызвано её предположение, но увидел, что женщина, слегка нагнувшись, смотрит на небольшую дорожную сумку, пристроенную у его ног. Мало вещей, следовательно, недалеко собрался — старушечья логика? — Вообще-то, в Луизиану. К его удивлению, старушенция звонко присвистнула, Джей даже вздрогнул от неожиданности. — Путь неблизкий, а? Через весь юг страны, — женщина ткнула внука в плечо, и тот, чудесным образом поняв бабушку без слов, поднялся и поменялся с ней местами. Как только эта миссис оказалась на соседнем с Джеем сидении, парень почувствовал типичный для старушек запах — какие-то мерзкие и чересчур резкие цветочные духи а-ля «поблёкшая фиалка» или «увядающая орхидея». — Никак я не пойму современную молодёжь, — проскрипела дамочка, запуская свои крючковатые пальцы в фиалковую, к слову, сумочку, – мы, в своё время, пускались в путешествия для того, чтобы встретить приключения, а вы только всё время убегаете от чего-то. Стоит чему-то выбить вас из колеи, как вы на всех парах несётесь куда подальше, будто смена обстановки исправит все ваши проблемы. Джорел уже откровенно удивлённо вылупился на старушку, а та, наконец, найдя в сумке то, что искала — крошечный ингалятор — сделала через него резкий вдох и, нагнувшись поближе к парню, продолжила: — Но проблемы-то, они прячутся не в том, что вокруг нас, они — внутри нас. Куда бы вы, юноша, ни уехали, в Луизиану или к самому чёрту на рога, вы очень скоро обнаружите, что в душе у вас всё та же пустота. Абрахам, да что же ты творишь, маленький негодник! Воспользовавшись тем, что бабуля отвлеклась на конопатое чадо, которое уже вовсю заплёвывало из своей трубки неспособного дать отпор дряхлого старика на скамейке напротив, Джорел стремительно вскочил, схватил сумку и дал дёру к комнатам с надписью «WC». Несмотря на то, что на вокзале было достаточно людно, туалет оказался абсолютно пустым и далеко не таким светлым, как остальные помещения. Окон там вовсе не было, небольшая комнатка с тремя-четырьмя кабинками освещалась лишь одной тусклой лампой. Зато, как только дверь за Джеем закрылась, парня окутала долгожданная тишина, и это не могло не радовать. — В душе у вас всё та же пустота! — передразнив дребезжащий голос старушки, произнёс Джорел, подходя к зеркалу с умывальниками. — Ясновидящая бабка, блин! Отражение Джея восприняло эту полушутку довольно скептически, зыркнув на него той самой пустотой, вплетённой в радужную оболочку глаз. Деккер невесело хмыкнул и провёл ладонями по бледному осунувшемуся лицу, аккуратно ощупав надоевшие отметины. — Дэнни нас предал, — внимания удостоился длинный шрам над правой бровью, — Дэнни хотел нас убить, — второй, повторяющий острую линию скулы, — Дэнни очень старательно нам врал, — третий, оставшийся под левым глазом после операции. Деккер зажмурился и ухватился за края раковины, будто испугался, что вот-вот упадёт. В одном эта старуха была права на сто процентов: проблемы — это не то, что снаружи, это то, что внутри. Самый большой шрам Джея, да что там, рана, огромная вскрывшаяся рана кровоточила в груди. Могла ли она срастись от перемены места? Это Деккеру и предстояло узнать, и он действительно всей душой надеялся, что если не будет видеть людей, напрямую связанных с его горем, оно мало-помалу утихнет. Уляжется на дно грудной клетки и порастёт пылью. Глубоко вздохнув и проглотив подступающую к горлу обиду, парень открыл кран, набрал в ладони воды и уже нагнулся, чтобы окунуть в неё лицо, как вдруг дверь за его спиной распахнулась, впуская в комнату шум вокзала, и тут же с тихим щелчком закрылась, вновь запечатывая тишину. — Джорел? Деккер замер на несколько мгновений, растерянно таращась на ускользающую сквозь пальцы воду, а потом, очнувшись, шарахнулся к дальней стене. — Джорел, пожалуйста… — Дэн сделал робкий шаг и протянул к нему руку, но тут же остановился с гримасой физической боли на лице. — Не подходи, — выдавил Джей, изо всех сил стараясь расслабить напрягшиеся разом мышцы. Так его тело отреагировало на присутствие Мурильо — приготовилось защищаться. Подсознание тут же ядовито зашипело, словно масло на сковородке, а грудь одновременно разрывали вскипевшая вмиг ярость и всё тот же не вполне объяснимый страх. — К-как ты меня нашёл? Дэн перехватил свою протянутую руку другой и, прижав их обе к груди, потупил взгляд. — Я следил за тобой. Всё это время, — он запнулся, подыскивая слова. — Ты заблокировал мои звонки, не дал мне шанса объясниться, это немного нечестно… — на этих его словах Джей чуть не задохнулся от возмущения, и Дэн тут же выставил ладони в примирительном жесте. — Я не прошу тебя прощать меня, просто выслушай! Ты должен меня выслушать, Джорел, должен! — Я тебе ничего не должен, — Деккер, отстранившись от стены, начал медленно двигаться к сумке, оставленной возле умывальника. Дэниэл бросил на неё быстрый взгляд, выпрямился и принял весьма уверенный вид: — У тебя там пистолет, да? Джей снова замер и удивлённо вскинул правую бровь. — Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь, — голос Мурильо звучал мягко, но вместе с тем, в нём слышался некий вызов. — Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты сам. Учитывая это, мне кажется действительно странным то, что ты не желаешь меня выслушать… — Я не верю тебе, — перебив, отрезал Джорел. — Всё это время ты молчал о том, что мы уже были знакомы, это если проигнорировать тот факт, что… ой, погоди, это нельзя игнорировать, потому что ТЫ ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ! Дэнни поджал губы и молча замотал головой из стороны в сторону. — Что? Это не так? Прости, так Джордж соврал? Тебя не было среди тех, кто отправил меня в больницу? — издевательский тон Деккера явно задел Мурильо за живое, парень нахмурил брови и надул губы, как ребёнок, собирающийся закатить истерику. — Ты врал мне несколько месяцев, прикидывался другим человеком, пользовался тем, что я превратился в бесхребетное, готовое поверить всему чмо, — слова, словно яд, жгли горло, но произнося их, Джей чувствовал себя все более уверенно. — Я полагаю, та сцена из заповедника в Юте тоже была правдой? Та сцена, которую ты отрицал! Наркоман Дэнни — жалкое зрелище. Я не хочу слушать твои оправдания, всё, что я хочу узнать — какую цель ты преследовал, обманывая меня? В чём твоя выгода? Вопреки ожиданиям Джорела, Дэн ничуть не разозлился. Парень слушал, и с каждым выпадом его плечи опускались всё ниже, а после слова «наркоман» Мурильо и вовсе приобрёл совсем раздавленный вид. — Джей, мне так жаль, — вымолвил он после непродолжительной паузы. Совсем-совсем тихо, будто боялся, что звук его голоса выбесит Деккера настолько, что тот попросту взорвётся. — Я не буду оправдываться, честно, потому что мне нет оправдания. Позволь, я просто расскажу тебе, как всё было, а потом… — Дэн поднял на Джея глаза, в которых уже блестели слёзы, — потом, можешь достать свой «глок» и застрелить меня. Деккер закусил губу, смерил парня снисходительным взглядом и, сложив руки на груди, уверенно кивнул, готовый его выслушать.