Любовь после первой беременности

И так каждую ночь: султан призывал к себе разных омег и иногда повторно звал Тагула к себе в покои. Но одно оставалось неизменным — Арату ни разу туда не призвали. И, если в начале омегу это совсем не волновало, то, когда каждого его знакомого вызвали по два раза, а то и больше, Арата забеспокоился: чем это он хуже остальных? Омега тихонько сидел, кусая пухлые губки, а в голове его был полный бардак. Все, что он хотел, так это вернуться домой, обнять отца, поцеловать папу, но он понимал, что теперь не принадлежит себе и не имеет права, что-либо просить, даже не будучи постоянным любовником повелителя. Все раздумия омеги, прервала вошедшая валиде-султан. Все омеги бросились кланяться представительнице султанской семьи. На все поклоны она не обратила внимания и медленно, но важно подошла к Арате, что покорно склонил голову: он знал, что нарываться не стоит, и принял свою судьбу в качестве раба, но вот опасный блеск в глазах говорил об обратном. ― Ты ведь, тот наложник, которого моему сыну преподнес его друг? ― Произнесла мать султана и сверху вниз посмотрела в зеленые глаза. ― Да, госпожа, ― спокойно ответил парень. ― Ты был уже в ложе султана? ― Нет, госпожа, ― закусив губу, ответил омега, на что послышались смешки со всех сторон, но один лишь грозный взгляд валиде заткнул непутевых омег. ― Соберись и приди ко мне в покои, ― грозно ответила она, на что омега тихонько кивнул и начал собираться, когда валиде и вовсе покинула общий зал гарема. Арате было страшно, ведь власть над ним валиде-султан имеет наравне с самим султаном. Тихо постучав и получив разрешение от валиде войти, парень прошел в покои и, поклонившись, встал напротив неё. ― Сегодня я отдам приказ, и тебя подготовят в покои к султану, и не глупи: это твой единственный шанс хорошо жить в этом замке. Через полгода мы переезжаем в новый дом и ты до этого времени должен добиться хорошего расположения султана к себе, ― нависая над маленького роста омегой, сказала она. ― Простите, но зачем вы мне помогаете? ― спросил парень, так, что его-еле расслышали. ― Я делаю это не для тебя, а для сына. Он становится точной копией своего отца. А ты единственный более-менее приличный омега, что не только о забавах и развлечениях думает, ― произнесла она, отводя грустный взгляд вбок. ― Благодарю, валиде-султан, но тот ли я человек, что достоин вашего внимания? Я простой японский ребенок, которого на улицу за все восемнадцать лет не выпускали, скрывая от посторонних глаз, чтобы благородную семью не позорил. Я доверился первому попавшемуся человеку, который и продал меня в рабство, ― уже шептал омега, стирая с щек влажные капельки. ― Время покажет, ― нежно улыбнулась валиде и, в успокаивающем жесте, приобняла его. Подготовив омегу к ночи с султаном, его отвели в личный кабинет к альфе, где и оставили наедине с грозным правителем. Скромно поклонившись, Арата и остался в таком положении, пока к нему не подошел альфа и не приподнял личико, тем самым поднимая парня с пола. Заглядывая в нежные зеленые глазки, султан сменил высокомерную усмешку, на более добрую и нежную. Подхватив омегу под попу, подходя к креслу, усаживаясь в него и сажая парня к себе на колени, он проговорил: ― Ну, роза моя, расцвела ли ты для более греховного, чем твои помыслы? ― прошептал альфа, явно намекая на то, что знал каким взглядом одаривал иногда его омега. Приближающая течка не давала омеге здраво мыслить, видя в альфе лишь сильного и уже горячо любимого самца и поэтому, покраснев, Арата уткнулся носиком в изгиб шеи альфы, вдыхая его яблочный запах и нежно мурлыкая, от удовольствия. Султан оглаживал тельце омеги, сквозь шелк, покусывая мочку аккуратного ушка. Омега стонал, выгибался, подавался навстречу и ластился к альфе. Султан подхватил расслабленное тело и понес в смежную с кабинетом комнату, кладя разгоряченное тело на холодную кровать. Альфа делал все медленно: избавлял от одежды, оглаживал стройное тело под собой, целовал пухлые губки и оставлял следы на нежной светлой коже. Арата поддавался на все движения альфы, умолял, просил взять его, но султан для себя еще в первые секунды решил, что не возьмет эту омегу сейчас. "Арата создан для любви, а не для того, чтобы его трахали днями и ночами напролет" ― думал Каган. Доведя омегу незамысловатыми движениями и лаской до пика блаженства, альфа лег рядом, прижимая рыдающее тельце к себе. Альфа удивленно посмотрел на парня, а потом и вовсе задал вопрос: ― Что-то не так? ― Недоуменно смотрел на омегу султан. ― Я тебе совсем противен? Почему ты меня не взял? ― заливался слезами омега, а после, услышав заливистый смех альфы, Арата недоверчиво взглянул на альфу. ― Спи, глупый, и набирайся сил. В течку еще докажу тебе, насколько ты мне приятен, ― улыбнулся альфа, целуя пораженного омегу в губы, прижимая к себе и засыпая…