Любовь после первой беременности

После той ночи все кардинально изменилось: Каган не призвал в свои покои ни одну омегу, но и внимания Арате не уделял. Омега ходил, словно в воду опущенный, но одно грело его сердце: султан подарил ему кое-что после ночи, из-за которой омега краснел почти все время, вспоминая сильные руки, что прижимали нежное тело к рельефной груди. Это был кулон в форме коготка, сделанный полностью с серебра и маленьким камушком-изумрудом внизу, под цвет очаровательных глаз омеги. На драгоценность все засматривались, но никто не решался взять её, ибо этот подарок - знак признательности Султана и благодарность за проведенную ночь, хотя за полгода проживания в новом гареме никто не был удостоен ни единым подарком от него. И вот когда первый день течки прошел и самое страшное по мнению Араты было позади, а надежда на то, что альфа придет, угасла и он отчаялся, в эту же минуту по дворцу раздался властный голос султана, что известил всех о войне. Нападающие ― империя, что уже не один век пыталась захватить и уничтожить османскую империю и установить свои порядки на священной для своих жителей землях. Разумеется, переезд в другой замок был перенесен на неопределенный срок. Каган быстро сформировал войско и послал ответ на атаку врага и, отбивая нападение, направился войной на восток, на неудавшихся завоевателей. Боевой дух врага был силен: ведь власть сменилась, а значит, и сам строй страны был изменен. Враги думали, что с появлением нового султана, страна ослабнет и уж совсем не думали, что этот самый новый султан поднимет боевой дух народа, да так, что сила армии будто увеличилась вдвое. И победа далась нелегко, но малой кровью и быстрее, чем ожидалось. Когда в шатр ввалился великий визирь ― Тан и оповестил, что восьмимесячное сражение окончено, радости всех не было предела. Возвращаться домой ― самое сладкое и горькое в войне: радость возвращения к близким и горечь потерь. Войдя в свой замок, первое, что заметил альфа ― напряженная атмосфера. Все ждали ответа, ведь он запретил гонцу мчаться в замок с ответом. Усмехнувшись, альфа произнес одно лишь слово: «Победа!», и поместье взорвалось радостным настроением. Все праздновали победу султана и подносили подарки в честь первого выигранного им боя. Лишь несколько вещей беспокоили Кагана: первая ― парень, с которым альфа спал последним, перед Аратой, забеременел и родит уже на неделях, и ужасное настроение той единственной омеги, что вышла с его покоев девственной. Первую проблему решить невозможно и если родится альфа, то он станет первым шехзаде и вероятнее всего займет трон, а, судя по размерам живота, что явно был большим для одного малыша, шансы на рождение альфы увеличиваются. Со второй проблемой было гораздо проще, однако не очень приятно для самолюбия альфы. Как бы не подошел Каган к Арате, омега лишь уважительно кланялся и не поднимал взгляд на альфу, а на все вопросы отвечал коротко и совсем не неся информацию. Султана это очень бесило на протяжении всего вечера и поэтому, найдя момент, когда все уже расходились, Каган зажал омежку в углу, прижимая своей грудью нежное тельце к стене, султан почувствовал приятное тепло, от омеги и резко усилившийся запах желания. Усмехнувшись, альфа резко положил свою руку на упругую ягодицу Араты, от чего султан услышал, как парень сдавленно охнул от нахлынувшего возбуждения. Арата неловко обнял Кагана за шею, явно смущаясь всего происходящего, и еще проклятая течка, начавшаяся так не вовремя портила все планы омеги на долгую обиду на своего господина. Ведь, не смотря ни на что, за пережитые эмоции в первую ночь похоти, парень осознал, что чувствует к такому сильному и властному альфе и переживания за него сильно гложили омегу на протяжении всех восьми месяцев, да и беременность одного из наложников добавляла масла в огонь. И от этого юное сердце просто разрывалось от боли. Забывая обо всем не свете, малыш прижался к крепкой груди, вдыхал приятный запах и отдавался в заботливые руки своего повелителя. Каган, как и обещал, доказывал, что омега, очень даже приятен ему: он облизывал ореолы сосков, кусая сами бусинки, слушая вздохи наслаждения. Арата терялся во времени, он даже не заметил как его перенесли из коридора в теплую и уютную комнату, лишь почувствовал, как нежный шелк простыней окутывает его тело. Теплые прикосновения были очень приятны омеге и он, довольно мурлыча что-то, сильно прогибался в спине навстречу ласкам. Податливое тело очень заводило и без того возбужденного Кагана, и альфа, подстраховавшись, решил растянуть омегу. Омега лишь покорно принимал пальцы и всячески содействовал своему султану. Когда с растяжкой было покончено, альфа без колебаний вошел в распростертое тело и начал быстрые фрикции. Его хватило ненадолго, так как нежные стенки плотным кольцом сжимали огромный орган. И, лишь доведя до пика Арату, Каган позволил себе спуститься в нутро омеги. Узел на члене увеличивался и связывал их, точно так же, как и их судьбы.