Голодные Игры. 2 том: Яд.

Любовь – препарат, боль или яд? Ты или я? Кто виноват? Кто? Рай для нас ад, чувства стирать, Нам суждено было потерять. POV Кайли. -Говорила же тебе, что печь хлеб – это не моё призвание. Я вытираю выступившие капли пота со лба и оглядываюсь на Пита, который сидит на стуле, крутя в руках черную сгоревшую буханку хлеба. Он опять заставил меня помогать ему с выпечкой: и вот результат. Продукты выкинуты в пропасть, потому что у меня всегда всё подгорает. Пит улыбается. -Ну в этот раз у тебя получилось гораздо лучше. Закатываю глаза: действительно, в прошлый раз осталась одна кучка пепла. -Какой напрашивается вывод? Пит на секунду задумывается. -Что тебе нужно чаще этим заниматься, и тогда у тебя будет всё получаться. -Неправильный вывод, профессор. Мне лучше больше никогда этого не делать. Пит слегка улыбается, убирая моё творение в корзину для мусора. -Ты же знаешь, я от тебя так просто не отстану. Я закатываю глаза. Конечно, я это знаю. Парень заворачивает две свежих буханки хлеба, приготовленные им самим, в чистое полотенце и кладет себе под куртку. -Всё, пойду. Надо еще разбудить Хеймитча, а потом собираться. С этими словами улыбка пропадает с его лица, а глаза грустнеют. Пит и Китнисс сегодня отправляются в тур победителей, а это значит, что вернутся они не скоро. К глазам подступают слезы. Как я буду здесь без моего солнечного мальчика? -Мы же еще увидимся перед твоим отъездом? Пит обнимает меня, произнеся тихо: -Я очень на это надеюсь.

***

Когда за ним закрывается дверь, я сажусь на стул, пряча лицо в ладонях. Холодной зимой у меня всегда портится настроение. Не люблю холода. А еще этот чертов Тур. Что мне здесь делать одной? Без Пита? Мне всегда без него одиноко в последнее время, даже когда мы расстаемся на пару часов. Он мой лучший друг. Мы постоянно проводим время вместе: либо я заставляю его выбраться со мной в лес, либо он заставляет меня помогать ему в готовке. Если с завтраком, обедом, ужином я еще справляюсь, то с печью и украшением тортов у меня совсем всё плохо. Я поняла это еще в первых раз, больше месяца назад, но когда Пит улыбается и просит меня, я не могу отказать. Мой солнечный мальчик такой грустный после возвращения с Игр, поэтому я стараюсь быть с ним как можно чаще. Папа даже шутит, что мне пора уже переехать к нему. Время от времени нас посещают репортеры, берут интервью у Пита и Китнисс, а иногда даже у меня и Гейла. Они, видите ли, очень любят истории любви. Если бы они только знали настоящую историю. С Гейлом у нас совсем всё плохо. После того злополучного праздника мы вообще не разговариваем и даже не пересекаемся. Он постоянно пропадает на работе, в Шахте. Там, где я когда-то запрещала ему появляться. Даже с Китнисс он почти не видится, один раз в неделю они встречаются в лесу. И узнала я это не от своей, когда-то хорошей, подруги. С Китнисс мы тоже больше не пересекаемся, но тут уже виновата только я. На самом деле, после слов Пита о том, что она всё это время врала ему и притворялась, у меня нет никакого желания видеть Эвердин. Как можно не любить Пита? Он добрый, веселый, заботливый и просто лучший на свете. Всё это просто не укладывается в моей голове. Короче говоря, все отношения с семьей Эвердин свелись к полному нулю. Прим – замечательная, но после всего, что сделала её сестра, я даже с ней не испытываю желания разговаривать. Может быть, Китнисс поступала так только из-за того, чтобы спасти моего солнечного мальчика и себя, но я никак не могу простить ей то, что Пит больше не улыбается, как раньше, а в его глазах всегда видна та боль, которая съедает его изнутри. С семьей Гейла я тоже стараюсь не встречаться, чтобы не вспоминать лишний раз о нем. Прошло уже столько времени, а я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам от одного и того же кошмара. Мне снятся его холодные змеиные глаза и чужой металлический голос, произносящий то, что я хотела бы забыть навсегда. Теперь моё общение ограничивается Питом и Делли, которая стала часто его посещать вместе со своей подругой Самантой Диас. Эта та самая девчонка, с которой у меня как-то не заладился разговор с самого начала. Судя по всему, Делли решила свести её с Питом. Не могу сказать, что мне нравится эта безумная идея, но пусть уж лучше Пит общается с ней, чем с Китнисс. Когда мы собираемся все вместе, он снова становится прежним, моим веселым солнечным мальчиком. А мне вполне достаточно этого.

***

Погруженная полностью в свои мысли, я добираюсь до своего дома. Зайдя внутрь, я хлопаю дверью. -Пап, я дома! В ответ я слышу звонкий стук каблучков. С каких это пор папа носит каблуки? Я удивленно поворачиваюсь к дверному проему и замираю. -Здравствуй, Кайли. – Звонко произносит появившаяся из неоткуда Эффи Бряк. Я удивленно таращусь на неё, не в силах сказать ни слова. Что она здесь делает? -Вижу, ты сегодня не в настроении беседовать. Да у меня и нет на это времени. – С этими словами Капитолийка поправляет свой ярко оранжевый парик. Почему она так любит такие кричащие цвета? – Вот, держи. Я знаю, что ты не очень любишь кричащие цвета. – Бряк вручает мне небольшую голубую коробку, перевязанную синей ленточкой. -Что это? Я поднимаю глаза на Эффи в то время, как она направляется к выходу. Женщина ухмыляется, разглядывая свои ярко-оранжевые ногти. -То, что тебе должно понравиться. С этими словами она покидает мой дом. Я удивленно смотрю на коробку. Со стороны может показаться, что я просто не знаю, что с ней делать. Может, так оно и есть… Крепко сжимая её в руках, чтобы не уронить, я поднимаюсь к себе и сажусь на подоконник. Я хочу сесть на кровать, но неожиданно в моей голове всплывают воспоминания... «-ЭБ? Знакомый бархатный голос заставляет моё сердце биться чаще. Поцелуй. Объятия на моей постели. -Останься. -Конечно. Снова объятия: крепкие мужские руки, прижимающие меня к своему обладателю. -Спи спокойно, малышка…» К глазам подступают слезы. Гейл… Я так сильно по нему соскучилась, что готова кричать об этом. Вот только он по мне не скучает. Все его мысли занимает одна Китнисс. .. Вытираю скатившуюся слезу со своей щеки и тяну за синюю ленту на коробке. Приподняв крышку, я улыбаюсь. Могла бы и догадаться. Что еще может мне подарить Эффи Бряк? Внутри лежат светло-голубые джинсы, вязаный джемпер цвета морской волны, кремовые лодочки на каблуках и такого же цвета перстень. Почему она стала присылать мне вещи? Я настолько ужасно выгляжу? Захватив с собой полотенце, я бегу в ванную. Сегодня я собираюсь лишь немного ополоснуться, поэтому мне вполне хватает одного ведра горячей воды. Быстро переодевшись, я спускаюсь вниз, даже ни разу не взглянув в зеркало. Шон сидит на кресле в своей комнате, задумчиво поглядывая в окно. -Пап? Я заглядываю внутрь. Он резко вздрагивает и поворачивается лицом ко мне. -А, уже готова? Я молча киваю, сцепляя руки в замок. -Они будут с минуты на минуту. Я удивленно смотрю на него. -Ты о ком, пап? Он приоткрывает рот, чтобы ответить на мой вопрос, но стук в дверь прерывает наш небольшой диалог. Отец снова отворачивается к окну, молча махнув в сторону двери. Его что-то расстроило, это точно. Но что? В раздумьях я иду открывать дверь, даже не отдавая себе в этом отсчета. -Солнышко, надеюсь, ты рада нас видеть. Я замираю на пороге. Прямо передо мной стоит Хеймитч Эбернети. Я собираюсь спросить его, кого он имел в виду под своим «нас», когда замечаю высокую фигуру позади него. Сфокусировав свой взгляд на ней, я столбенею. Там стоит Гейл. Он не смотрим на меня, а разглядывает пол перед своими ногами. Я сжимаю челюсти и, глубоко вздохнув, медленно процеживаю сквозь зубы. -Зачем вы пришли? Хеймитч весело пожимает плечами, не обращая никакого внимания на мой недружелюбный тон. -Дорогуша, это твоя работа, поэтому сострой моську поприятнее и вперед. Мы зайдем? Не дожидаясь моего ответа, парочка спокойно проходит в дом, направляясь на кухню. Я ошарашено смотрю им вслед, когда замечаю отца, стоящего в дверном проеме своей комнаты. Он с грустью смотрит на моё лицо. От его взгляда мне становится еще хуже. Последний раз Гейл был в этом доме в качестве моего парня. Папа не знает ничего о том, что между нами произошло, но он же не дурак. Все прекрасно замечает. -Милая, прости. – Папа отводит глаза. – Я говорил им, чтобы они не приходили, но разве меня кто-то слушает… Я улыбаюсь, стараясь не обращать внимания на комок, застрявший в горле. -Всё хорошо, пап. Не переживай. Папа кивает и уходит к себе. Я же, глубоко вздохнув, чтобы взять себя в руки, шагаю к кухне. -Ну наконец-то, солнышко, а то мы тебя заждались. Не успеваю я появиться на пороге, как Хеймитч недовольно цокает. Я ничего не отвечаю, потому что мой взгляд автоматически перемещается к Хоторну, и я замираю, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Я сглатываю, пытаясь сделать лицо как можно бесстрастнее. Хеймитч кивком указывает мне на стул рядом с Гейлом. Скрипя сердце, я занимаю это место. -Итак, ребята, я собрал вас здесь, чтобы обсудить ваши дальнейшие действия. -Наши? Я удивленно смотрю на него. Где-то на подкорке сознания я начинаю догадываться, о чем он говорит, но по-прежнему продолжаю верить, что ошибаюсь. -Мне казалось, что наша работа закончена. Мы прекрасно сыграли в тот раз. Встает на мою сторону Гейл. От звука его голоса, я вдруг вздрагиваю. Может быть, я просто отвыкла от него за всё это время, но мне вдруг кажется, что он как-то изменился. Голос более уставший и немного охрипший. Кожа лица потемнела от угольной пыли, которой в шахтах более, чем достаточно. -Если вы оба так думали, то вы оба ужасно заблуждались. Всё это не кончится так быстро. Когда наши победители уедут, вас обязательно опять будут вытаскивать на разные интервью. – Хеймитч по-очереди смотрит в глаза мне и Гейлу. – Я хочу убедиться, что вы справитесь. Потому что в этот раз направлять вас будет некому. Мы с Гейлом быстро переглядываемся. -Мы справимся. – Произносит Хоторн, продолжая смотреть мне в глаза. -Обещаем. – Киваю я. Хеймитч довольно улыбается.

***

Хеймитч, Гейл и я вместе отправляемся на вокзал. Как только мы оказываемся в городе, нас окружают репортеры с камерами. На пару секунд я теряю своё спокойствие и медлю. Но сильная рука Гейла, которая крепко обхватывает меня за плечи, придает мне сил. И я радостно цепляюсь за свой спасательный круг, стараясь не вспоминать о том, что на самом деле происходит между нами. Через пару минут вопросов-ответов мы видим Китнисс и Пита, держащихся за руки и идущих к нам. На вокзале уже собирается толпа народа, среди которого я вижу только семью Эвердин и отца Пита. Его мать и братья, как всегда, не сочли нужным проводить мальчика. Сердце болезненно сжимается. У Пита грустные глаза, несмотря на то, что он улыбается. Мы с Гейлом расцепляем руки, чтобы я могла попрощаться с моим солнечным мальчиком, а он – с Китнисс. Вокзал окружают миротворцы, следящие за порядком на площади. Можно подумать, что в нашем бедном Дистрикте когда-то бывают беспорядки. Я пробираюсь сквозь толпу к Питу, когда кто-то налетает на меня, больно наступив на ногу. Я вскрикиваю, даже не знаю отчего больше: от боли или от неожиданности. Поднимаю глаза, намереваясь покрыть этого человека самыми ужасными ругательствами, но вместо лица вижу белый шлем миротворца. Да, на этих парней лучше не ругаться. Человек приподнимает стекло шлема так, чтобы было видно его лицо. -Простите, мисс. Из шлема мне улыбается парень лет двадцати с ровной улыбкой и зелеными глазами. Решаю, что при камерах, так и ждущих момента, когда я совершу ошибку, лучше вести себя прилично. Поэтому я только улыбаюсь и машу головой, как бы показывая - «ничего страшного». Еще пару секунд молодой миротворец всё еще преграждает мне путь, внимательно смотря мне в глаза. Потом внезапно встряхивает головой, опуская стекло шлема. -Еще раз прошу меня извинить, мисс Кайли. Он делает какое-то непонятное быстрое движение: что-то между кивком и поклоном, и исчезает в толпе. Я смотрю ему вслед, пока не слышу свое имя. Повернувшись, я вижу Пита и, тут же забыв обо всем, я бегу к своему лучшему другу. Он подхватывает меня, и кружит пару раз в воздухе. Я счастливо улыбаюсь, а по щекам льются слезы. Когда парень опускает меня, Эффи призывно зовет его, махнув рукой в сторону поезда. Я чувствую кого-то рядом и поворачиваюсь. Гейл стоит рядом со мной, уставившись на Пита. Парни перекидываются недобрыми взглядами. Пит, обняв меня в последний раз, вдруг тихо шепчет мне на ухо: -Не обращай на него внимания. Я скоро вернусь. Слезы опять подступают к моим глазам, и, когда мне нужно отпустить руку моего друга, я не могу заставить себя это сделать. Гейл неожиданно берет мою свободную руку в свою, и я отпускаю Пита, позволяя ему наконец подняться к поезду. Мы с Гейлом машем ему с Китнисс, крепко держась за руки до тех пор, пока двери вагона за ними не закрываются. Когда поезд медленно покидают нашу захолустную станцию, меня вдруг охватывает страх вместе с паникой. Странное ощущение дежавю не покидает меня. Мне вспоминается День Жатвы, когда наша жизнь навсегда переломилась. Пита тогда точно также увозили далеко от меня. Осознав это, я пугаюсь еще больше. Я хочу уже побежать за поездом, чтобы остановить его, когда голос Гейла раздается над моим ухом. -Тебя проводить? Я поворачиваюсь к нему лицом, не в силах поверить, что он сейчас обращается ко мне. Сначала я думаю, что это из-за камер, но потом понимаю, что это не так. Все репортеры и телевизионщики уже разъехались. Мы с Гейлом одни на вокзале. Я заглядываю в его глаза и киваю. Парень слегка улыбается, не выпуская моей руки. От его взгляда у меня болезненно сжимается сердце. Шатен поворачивается и направляется к выходу из города. По пути мы встречаем еще несколько журналистов, которые задают одни и те же вопросы, на которые у меня уже нет сил отвечать. От скуки я оглядываю площадь и замечаю знакомую фигуру в стороне, облаченную в белую униформу и белый шлем. Стекло приподнимается, и задорные зеленые глаза подмигивают мне. Я удивленно таращусь туда. Это тот самый миротворец, который сегодня растоптал мои ноги. Он улыбается мне, и, вспомнив нашу встречу, я улыбаюсь ему в ответ.