В бой идут одни новички

      Когда они добрались до мотеля, Лукасу стало намного хуже, и его стошнило ещё раз. Когда вошли номер — снова. А потом снова, и снова, и снова.       Это было просто ужасно. Лукаса рвало желчью, он едва ли мог стоять на ногах и был бледен как смерть. В глазах постоянно темнело, как перед видениями, но ни одно он так и не увидел.       — Тебе нужно отдохнуть, — не терпящим возражений голосом заявил Дин после очередного приступа.       — Всё в порядке, — ответил Лукас. Его голос был слабым и очень тихим. — Я смогу пойти с вами.       Дин был готов возразить, но спор закончился, даже не начавшись. Лукас, упрямо поднявшись на ноги, почти мгновенно осел без сознания. Дину чудом удалось поймать его.       Винчестер уложил мальчика на кровать, настороженно прислушиваясь к его дыханию. Лукас дышал поверхностно и тяжело, словно при гриппе. Дин на всякий случай потрогал его лоб, но никакой температуры не было. Он аккуратно сел на край кровати, напряженный, как под дулом пистолета.       Если с мальчиком что-то случится — хоть что-нибудь! — Дин просто не сможет себе этого простить.       Сэм нервно ходил по номеру из стороны в сторону, часто смотря на часы. Он вздрагивал и останавливался, замирая каждый раз, когда ему мерещилось хоть какое-то движение, кроме его собственных. Но и Дин, и Лукас оставались неподвижны, а больше никого и не было.       Когда время подошло к часу дня, Сэм в очередной раз остановился и нервно выдохнул, запустив ладонь в волосы.       — Дин…       — Иди, — ответит тот, даже не глянув в сторону брата.       Сэм кивнул и почти вышел из номера, когда Дин поднялся и сам окликнул его. Сэм в нерешительности замер у двери, и брат кинул ему ключи от Импалы.       — Спасибо. Буду держать тебя в курсе.       Дин кивнул с таким видом, словно и этот жест давался ему с большим трудом.       Как только дверь номера захлопнулась, теперь уже другой Винчестер принялся ходить по номеру от стены до стены.       Долгие полчаса прошли в напряжении и ожидании худшего. Гарантий, что Лукас справится со своей болезнью (чем бы она ни была вызвана), или что Сэм справится в одиночку не было никакой.       А если с Сэмом что-то случится? А если болезнь Лукаса и проявление Демона в этом городе как-то связаны? А если?..       Дин вздрогнул, когда телефон зазвонил, и поспешно поднял трубку.       — Обрадуй меня, Сэмми, — сказал Дин, опускаясь на край кровати. Его голос звенел от напряжения, что совсем не подходило его тону и словам.       — Я нашел тот оружейный магазин, — доложил Сэм. Его голос был немного напряжен, но не настолько, чтобы заподозрить неладное. — Успел как раз вовремя: ещё немного и он бы выстрелил. Хозяин вызвал полицию, так что всё уже в порядке.       — И ты просто отдашь этого бедолагу копам?       — Не думаю, что его ждет реальный срок, — по тону Сэма стало понятно, что он закатил глаза. — Случай наверняка первый, да и он всё-таки не выстрелил. Наверное, всё обойдется штрафом.       — Ты уверен? — Дину было жизненно необходимо узнать всё, что только можно было.       — Я был лучшим на своём курсе, — хмыкнул Сэм.       — А, да. Колледж.       — Да, колледж, — передразнил Сэм. Но почти сразу вся язвительность пропала из его тона, — Как там Лукас?       — Всё так же, — вздохнул Дин, скосив глаза на мальчика. Изменений действительно не наблюдалось. — Если его состояние не улучшится через полчаса, наверное, стоит позвонить в больницу.       — Хорошо. Если что-то изменится…о черт!       И Сэм сбросил вызов.       Дину ничего не оставалось, как выругаться в ответ и сунуть телефон в карман. Он снова поднялся и прошелся по номеру, но вскоре вернулся на край кровати, напряженно прислушиваясь к дыханию мальчика. Часть напряжения спала: дыхание Лукаса стало ровнее и глубже; кризис, по всей видимости, миновал. На всякий случай проверив температуру мальчика, Дин в этом только убедился. Теперь никаких видимых отклонений от нормы не было, и казалось, будто бы Лукас просто спит.       Телефон снова зазвонил.       — Да, Сэм?       — Он шагнул под автобус! Просто взял и вышел на трассу! — в голосе брата проступали истеричные нотки.       — Чт…? Почему?       — Понятия не имею, — Сэм сделал несколько шумных вздохов. — Ему кто-то позвонил. Он поговорил по телефону, а потом как ни в чем ни бывало шагнул под автобус. Никто даже сделать ничего не успел, — Сэм немного помолчал, а потом заговорил своим виноватым тоном: — Дин, я не…       — Ты не виноват. Сам же сказал, что никто ничего не успел сделать. Даже не думай винить себя, — приказал Дин. Нельзя позволить Сэму погрузиться в самокопания сейчас. Сейчас — уж точно не время. — Давай, Сэмми, вдох-выдох и никаких истерик.       — Дин! — возмущенно. Значит, приходит в себя.       — Да-да, ты ненавидишь, когда я так зову тебя, — с максимальным самодовольством, на которое он был вообще способен в таком нервозном состоянии, промурлыкал Дин. — Но помогло же. Давай так, ты сейчас возвращаешься в мотель и, если к тому времени с Лукасом всё будет в порядке, мы вместе поедем искать этого твоего подозреваемого «номер один».       — Да. Да, хорошо, — всё ещё тяжело, но уже явно спокойнее проговорил Сэм. Он сделал небольшую паузу и (Дин был уверен наверняка) потер лицо ладонью. — Как там Лукас?

***

      Это состояние не было похоже ни на что другое, что доводилось пережить Лукасу. Не похоже ни на сон, ни на явь, ни на видение. Тревожное забытье, через которое иногда прорывались голоса, но Лукас никак не мог быть уверен, что они реальны. То ли из-за того, что голоса доносились как сквозь «белый шум» радио, то ли потому, что среди этих голосов угадывались не только Дин и Сэм. А может и потому, что говорили они про что-то совсем несуразное. И пусть они были приглушены, но они всё равно терзали сознание Лукаса, словно лезвия — плоть.       Впрочем, скоро эти голоса замолчали, и он наконец смог вздохнуть спокойно. Темнота и пустота заполонили собой всё, и Лукас наконец уснул без сновидений.       В себя Лукас приходил с такой осторожностью, как будто бы крался по собственному сознанию. Сначала основные воспоминания: кто такой, где живёт, чем живёт; потом подключились органы чувств: положение тела, звуки, запахи… самым последним, что Лукас осознал прежде чем открыть глаза, было будто бы истерзанное этой неожиданной болезнью воспоминание, как Дин уговаривал его остаться в мотеле.       Мальчик с трудом приподнялся на локтях и осмотрелся. Ничего, конечно же, не вышло. Зрение отказывалось работать хоть как-то приемлемо — всё, что было дальше пояса штанов начинало расплываться, а где-то на уровне пяток и вовсе сливалось в неразборчивую цветную кашицу — но остальные органы чувств упорно сигнализировали, что он тут один.       Но покоя не давало другое. Странное чувство дежавю, испытываемое им почти каждое утро с тех пор, как начались видения, сейчас было удивительно сильным. Не настолько же, как в день встречи с Дином и Сэмом, но что-то около того. Но поговорить об этом было не с кем.       Лукас опустился обратно на постель с тяжелым выдохом. В сон клонит неимоверно, как будто не он спал несколько часов, но хотя бы не тошнит. Слабое утешение, на самом деле.       Усилием воли Лукас заставил себя не закрывать глаза и держаться в сознании. Это было сложно, и несколько раз он всё-таки проваливался в забытье, но, когда в очередной раз пришел в себя, он чувствовал себя уже вполне сносно. И в номере уже был кто-то, кроме него, — Лукас видел два чужих силуэта, но никак не мог сфокусировать на них зрение.       — Эй, — слабым голосом позвал Лукас.       Один из силуэтов, кажется, обернулся вокруг своей оси и сделал шаг к нему. Этого уже хватило, что бы Лукас с уверенностью опознал в силуэте Дина. Тем временем Дин подошел ближе и даже присел около него так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Ты как? — участливо с просил Дин с каким-то внутренним напряжением, причину которого Лукас не принялся бы угадывать в трезвом уме, но сейчас это почему-то казалось важным.       — Что происходит? Я помогу, — говорит Лукас, пытаясь казаться здоровее, чем есть, и сам себе не верит.       Лукас постарался осмотреть комнату из-за плеча Дина, но только и смог, что распознать ещё два человеческих силуэта в комнате. Сам Дин явно не желает ничего говорить больному «подопечному».       — В этом городе произошло несколько убийств, связанных со сверхъестественным, — сказал один из силуэтов голосом Сэма, — но тот, кого мы подозревали, оказался невиновен. А настоящий преступник похитил девушку и где-то скрывается.       Лукас хотел уточнить, не является ли третий как раз бывшим подозреваемым, но воздержался.       — А ещё и он, и я можем внушать людям делать то, что нам нужно, так что, даже если и были хоть какие-то свидетели, он всех убедил ничего не говорить, — каким-то странным истеричным тоном заявил третий.       Лукас постарался на нем сосредоточиться, но лица так и не разглядел. Хотя история всё ещё звучала подозрительно знакомо, как будто он уже знал заранее, чем всё разрешится. Лукас заставил себя сосредоточиться на этой мысли и пропустил, как Сэм шипел на третьего, чтобы не говорил Лукасу больше ничего, а Дин многозначительно смотрел на брата, как бы упрекая за то, что тот вообще рассказал Лукасу про дело.       Но Лукас ничего из этого не видел и не слышал. Он был слишком сосредоточен на собственной затуманенной памяти, чтобы заметить хоть что-то вокруг себя. Но мысль-воспоминание продолжала ускользать, а он всё гнался за ней, погружаясь в себя всё глубже, пока — вдруг! — не осознал, что стоит посреди амфитеатра, прямо перед той девочкой, что угнала автомобиль из автосалона, но в этот раз на ней красивое греческое платье; кто-то за спиной Лукаса назвал её дочерью Афродиты, и всё пропало.       — Кажется, он снова уснул, — шепотом проговорил Дин над его головой.       Лукас открыл глаза и быстро-быстро заморгал, пытаясь прогнать черноту перед глазами.       — Нет, это просто было… потом объясню, — выдохнул он, снова пробегая взглядом по комнате. В этот раз он видел гораздо четче. Пусть лиц Сэма и того, второго, всё ещё не мог разглядеть, но всё-таки — лучше.       Дин потер лицо ладонью, как бы стараясь стереть с себя усталость.       — Завтра же, понял? — проворчал Дин. Винчестер поднялся, подошел к брату и сказал, обращаясь скорее к Сэму, чем к Лукасу: — Всё, обязательно, расскажем завтра. Мне надоели все эти недомолвки. А сейчас нужно понять, как спасти Трейси. Потому что мы, блять, понятия не имеем, где искать её или Вебера!       Сэм схватился за голову, как при острой мигрени, и накренился вбок, как подкошенный. Дин едва успел подхватить его под руки, чтобы Сэм совсем не осел на пол. Лукас приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть происходящее.       — Что опять? — спросил третий.       Младший Винчестер как будто бы был на грани того, чтобы потерять сознание, но каким-то образом всё же держался, и это явно причиняло ему боль. Когда он снова открыл глаза, он несколько мгновений осоловело шарил взглядом по комнате и, наткнувшись на Дина, что-то тихо, на грани слышимости, ему зашептал. Дин, не говоря ни слова, серьёзно кивнул.       — Энди, вставай, мы уходим, — слабым голосом сказал Сэм, пока ему самом помогал встать на ноги Дин.       — Я тоже иду! — заявил Лукас, подорвавшись с кровати. Но новый приступ головокружения заставил его приостановиться на минутку. — Вы сказали, что тот человек может внушать людям, а это связано с моим заданием!       Лукас был готов стоять на своем любой ценой. Он не имеет права оказаться в стороне от этой истории.       — Нет! — рявкнул Дин. — Это слишком опасно.       — Дин, я должен, — упрямо повторил Лукас. — Ты должен понять.       — Мы теряем время, — жалобно простонал в пространство третий. А потом обратился к Лукасу каким-то совершенно другим, особенным голосом, — тебе действительно лучше остаться в мотеле. Поспи, отдохни.       Лукас почувствовал, что его сознание снова мутнеет, будто он опять погружается в какой-то странный, тревожный сон. Он пытается сопротивляться этому, пытается настаивать на своём, но…       — Тебе же всё ещё плохо, так? — говорит этот странный голос.       Лукас нехотя соглашается, что да, ему всё ещё плохо. Эти ложные видения вымотали его до предела, и он будто снова вернулся на год назад, когда почти ничего не мог соображать из-за этого глупого призрака в озере.       — Ну вот видишь. Останься здесь, отдохни. Тебе нужно набираться сил.       Лукас снова соглашается, теперь более уверенно, и возвращается на кровать. Он не ложится и даже не закрывает глаза, но всё же остается на месте. А когда ему удается сбросить с себя наваждение, он снова один в номере.