Очевидное многоточие

Альтернативных вселенных море, я думаю, что человек не прав, ограничивая своё познание лишь одной Вселенной. Я считаю, изучение многомерности пространства — единственный способ познать пути куда-то за пределы нашего узколобого понимания. Большинство людей не интересуются абсолютно подобными вещами — обыватели. Их волнуют физические потребности, деньги, досуг, их собственные чувства. Но лишь когда индивид избавится от любых материальных привязанностей, человечество перейдёт на какую-то совсем новую и непонятную на данный момент ступень… Сегодня я в лесу. Я люблю это место, здесь так легко дышать и разводить философские мысли. Я лежу на теплой опавшей хвое, закрыв глаза. Чувствую, как мне в плечо упирается твёрдый корень сосны. К ясному запаху леса примешивается дым — это мой костёр, он горит в двух шагах от моего лежащего тела. Я слышу шум реки. Я не вижу, но знаю, что дно её усыпано белым камнем, который рокочет и перекатывается под напором воды. На самом деле пора прекратить лежать, сесть и закончить редакцию моих стихов, которые я попросил опубликовать Павла Никитича. Он прочитал и согласился, я очень этому рад. А вчера я был на море, именно в тот волшебный момент, когда солнце скатывается за горы, и море погружается в неясные полусумерки. Я рисовал воду. Могу заверить вас, это безумно сложно, я пытался покорить волну карандашом, а она всё не хотела поддаваться. Потом Павел Никитич принёс мне краски, и дело пошло лучше. Он сказал, что я хорошо справился, но я не согласен. Ведь море не просто огромная совокупность молекул воды, но какой-то неоднозначный сложный живой механизм, его почти невозможно поймать и привести в гармонию. Пока я не способен это сделать, но завтра буду пытаться снова. Кажется, я балансирую на грани сна, потому что чувствую, как лечу куда-то опять, и снова миллионы раз переживаю свои прошлые и будущие жизни, и всё одновременно. Странно, что некоторые говорят о единственности вашей жизни в момент времени. Ведь вы не обязательно единый человек в одном теле, возможно, всё много сложнее. А возможно гораздо-гораздо проще. Мне странно, что та высшая наука, которую я имею честь наблюдать, так нетривиальна. Разве не должно знание, описывающее столь простые вещи, быть интуитивно понятным. Почему высшая математика и теория относительности недоступна младенцу, хотя он наблюдает всё то же, что наблюдал Эйнштейн. Мы говорили об этом с Павлом Никитичем, он посоветовал мне несколько книг, я справился с ними, но эти вопросы всё еще терзают меня. Над ухом навязчиво жужжит шмель. Уверен, что именно шмель. Как-то я играл «Полёт шмеля». Кажется, Римский-Корсаков обладал поистине прекрасным слухом, если сумел так точно попасть в тембр этого чудесного насекомого. Думаю, стоит спросить у Павла Никитича, как мне нарисовать «Полёт». Я и раньше старался рисовать музыку, но меня мучают сомнения по поводу того, так ли эту музыку видят её сочинители…  — Алексей! — громкий голос: Павел Никитич пришёл. Очень вовремя, я как раз желаю поговорить с ним.  — Алексей, мне сообщили, что вы не были на ужине.  — Я приготовил его сам, на костре, я умею это, вы не верите мне? Павел Никитич почти театрально откидывает полы белого халата, садясь на стул рядом со мной.  — Верю, Алексей, верю. Но важнее, что вы верите себе.