Очевидное многоточие

И не выплачешься никак.

 — Что за горесть с тобой?  — Любовь… Женщина по ту сторону огня приподнимает брови и хрипло усмехается.  — Понима-аю. Любовь — самая большая горесть во всём белом свете. Инга молчит. Женщина выжидает.  — Он, знаешь… такой огромный, я хочу сказать, сердце огромное, всеобъемлющее; солнечный. У него глаза — болото, и интонации. Мне кажется, я его каждую интонацию знаю. И копирую их, неосознанно, и как скажу — осознаю: не я говорю, а он моим голосом. Инга замолкает, уставившись в огонь, он завораживает, опаляет лицо, трещит и посмеивается.  — Он сказал однажды: «конечно». Вот вроде бы слово всего, а я из головы его вытащить не могу, и воспоминания о нём заставляют… А ещё он когда прощается всегда гворит «пока-пока». И так, будто пританцовывает. И мне от этого и больно, и хорошо прям до чёртиков. Есть у меня к нему какое-то ненормальное желание самопожертвоваться, помочь, искупить его грехи собою… и знаешь, это постоянное ощущение, что ты в тягость, что тебе на уступки идут, из жалости, и… Инга всхлипывает, задыхаясь, захлёбываясь слезами и словами.  — И понимаешь! Говорит «да», а потом, когда ты поверил, открыл душу, потянулся, говорит «извини, но нет». Извини! Будто на подобное обижаются. Рыдания душат её, она воет, утирая слёзы обеими ладонями сразу, растирая и так красные глаза.  — Я так хочу сорваться и прилететь, прибежать к нему, говорить, как он нужен, что я уже без него себя не сознаю, но я такого права не имею. И не буду иметь. Слёзы катятся по её щекам обжигающей рекой, Инга закидывает голову, кусая губы, пытаясь остановить всхлипы, её лицо искривлено гримасой, волосы липнут к губам, щекам, цепляются за ресницы. Инга плачет, плачет, плачет.  — Милая… милая, и со мной было так. И сейчас, оборачиваясь в прошлое, я вообще не понимаю, как пережила этот болезненный кошмар. Думаю, во мне тогда умер кто-то, и я будто отсекла его, тупым, кривым ножом, и родилась снова. И ты тоже сможешь, я верю. Сейчас никакие слова не помогут тебе, но помни что страдание — урок. Тот урок, что получает каждый. И ты справишься с ним. Я верю в это всем сердцем. Если пожелаешь, я буду с тобой, пока тебе не станет лучше. Женщина встаёт, обходя костёр, присаживается возле Инги и обнимает её.  — А сейчас плачь, выкричи всё, до последней капли. Когда ты плачешь, глаза у тебя яркие, словно небо.