Марк и Точилка

Размахнувшись с плеча, парень заехал рейдеру в челюсть. Изо рта противника хлынула алая кровь, чумной выродок шатался из стороны в сторону. В его теле уже сидело шесть пуль, потом старый пистолет бойца заклинило, и он был вынужден, сматерившись, сражаться в рукопашную. Вынув из набедренного крепления нож, Марк сделал выпад, и вонзил его своему врагу в глотку. Красноглазый захрипел, но всё ещё оставался на ногах. Эти твари могли сражаться даже тогда, когда им отрезаешь руки и ноги. Сделав ещё несколько выпадов, Марку удалось повалить рейдера на землю. Взвалившись на него сверху, он вогнал нож в шею по самую рукоять. Чумной вцепился своими отросшими ногтями в плечи Марка, сдирая с мальчика кожу. Эти гниды были черезчур сильными. Вскрикнув от боли, парень схватил врага одной рукой за волосы, другой рукой кромсая шею. Кровь заливала всё вокруг, и вскоре руки мальчика были в ней по локоть. Прошло не мало времени, прежде чем голова противника была полностью отделена от тела. Когда же Марк закончил, он, тяжело дыша, поднялся на ноги, и осмотрелся. Вокруг лежало около двух десятков мёртвых красноглазых рейдеров. Борьба двух людей, сцепившихся в схватке, чем-то сильно похожа на танец. И в танце и в драке, вы всегда узнаёте своего партнёра, пробуете его характер на вкус, гораздо лучше, чем во время беседы. Как и в танце, у вас двоих одна цель. И, как в танго, или же в вальсе, в драке не на жизнь, а на смерть, ведёт кто-то один. Если борьбу и в самом деле можно сравнить с танцами, то его солдаты всегда были хороши в этом вальсе со смертью. Мальчишка глянул вдаль. Там, на южной части горизонта, расположился давно мёртвый город. Его высокие здание по прежнему величественно стояли, сопротивляясь дождю, снегу, и прочим стихиям, но когда-нибудь, они не устоят, и рухнут, став просто грудой ненужного мусора, как и человек за последние сорок лет. - Эй, Марк, - сзади к нему подошла черноглазая девушка с автоматом "вереск" наперевес, - кажется, это был последний. Подождём ещё, или пойти доложить? Марк не отвечал. Холодный октябрьский ветер трепал его чёрные волосы, остужая саднившие плечи. Хорошо, что в этот тёплый день, он не одевал свою куртку, а то бы ей туго пришлось. Плечи заживут, а такой классной одежды у него уже, наверное не будет никогда. Он посмотрел на лежащего безголового противника, до сих пор ощущая его руки на своих плечах. Он до сих пор видел этот безумный взгляд налитых кровью глаз. С ножа всё ещё капала кровь. В нём было странное чувство спокойствия, словно, тот факт, что он только что отрезал голову человеку, - это вполне нормально. Он понимал, что этих мер требовали обстоятельства, но удивлялся тому, что так спокойно, почти без эмоции воспринял это. Он будто и в самом деле просто станцевал пару вальсовых партий на этом широком поле, и теперь просто собирался идти домой, отпустив своего партнёра на волю. - Марк? - Девушка подошла ближе к молодому командиру, и, положив свою маленькую, но сильную руку ему на плечо, повторила вопрос. - Доложи, - глухо ответил парень. Девушка, кивнув, достала из рюкзака маленькую переносную радиостанцию, и удалилась настраивать связь со штабом. Через минуту, поле боя наполнилось шипением эфирных помех. Тряхнув головой, Марк постарался избавится от неприятных мыслей, и направился узнать, в порядке ли остальные солдаты его отряда. Так или иначе, это была его работа, и если он выполнил её с большей жестокостью, то это всё равно было на благо мирных жителей. Может быть, в следующий раз, эти твари не хило взбулькнут своими мозгами, и подумают раза этак четыре, прежде чем соваться к резервациям. Они же сами сюда пришли, их никто не звал. "Кроме того, - подумал Марк, - я как командир не могу позволить себе предаваться ненужным философским размышлениям, пока мои солдаты в опасности." * * * В отряде Марка было семь человек. Изначально их было двадцать, но им не всегда везло в боях с красноглазыми, тем более, что они были ещё совсем юнцами. Никому из них не было ещё и двадцати трёх: Соня, радист и, по совместительству, заместитель Марка, могла вести ребят в бой не хуже самого отъявленного командира, но она не подходила по возрасту, чтобы подать ходатайство на повышение по службе. Для службы в рядах солдат нужно, чтобы тебе было хотя бы восемнадцать, для командира - двадцать. Соне было лишь девятнадцать, но она упорно закидывала начальство прошениями о досрочном повышении. Марк же был уверен, что она не была создана для войны. Смотреть на её красивое лицо, обрамленное светлыми волосами, и стройное тело, преисполненное женственности, исполосованное шрамами вдоль и поперёк было немного больно. За каждый шрам на теле его солдата он винил непосредственно себя. Она всегда косила под мальчишку. Предпочитала свободные штаны юбкам, ботинки с высоким берцем вместо туфель. Правда на торс она всё-таки одевала майки, чаще всего обтягивающие, чтобы подчеркнуть свои формы, от вида которых, вся резервация исходила слюной. Порой Марк думал, что если бы он не был геем, он мог бы закрутить с ней роман. Судя по печальным взглядам Сони, которые Марк ловил на себе, она думала также. Она была слишком красива для службы в солдатах, Марк бы уволил её, но она и правда была ценным бойцом, не зря же он сделал её своей правой рукой, матерью отряда, как её в шутку называли другие солдаты департамента. Её страсть к разного типа автоматам также списывалась на недостаток грубой мужской силы. Она предпочитала "вереск" или М16 или МP5, даже стандартный Калашников, но брезговала пистолетами и винтовками, пользуясь ими в самых крайних случаях. Марк же полагал, что на войне годно любое оружие, да и в целом, он редко позволял руководить эмоциям на поле боя, считая это непозволительной роскошью. Второй солдат его отряда был Даниил, или просто Даник. Ходили слухи, что он переспал с половиной женщин, работающих на Департамент Защиты. В отличие от Сони, с которой у него также были отношения, он обожал ножи. Помимо своего пистолета ПМ, он имел два огромных ножа, которых любовно называл "Сара и Мария". Напившись в баре, он как правило, начинал играться с ними, рассказывая Марку, что "Эти две малышки понимают меня гораздо лучше всех этих сук. А ещё, Марк, они не пилят мне мозги. Вернее, они пилят их тем, кто мне не нравиться." После этой фразы, Марк принимал решение, что его другу пора пойти домой, и хорошенько выспаться. Третьим в этой команде был Артем - снайпер. Ложил красноглазых на раз-два. Был хорош в боях на открытой местности, но в помещениях был не самым эффективным, в отличие от Сони или Даника, способного парой ударов вогнать Сару и Марию в глазницы рейдера. Михаил - король подрыва. Гранаты, мины, бомбы, ракеты, и прочая взрывоопасная дурь, были его сферой знаний и интересов. Разнести к чертям ветхий домик, набитый рейдерами до отказа? Проложить путь через стену? Пораскинуть внутренностями красноглазых веселья ради? Миша - твой выход. Коренастый пацан, бритый наголо, управлялся взрывчаткой также ловко, как с собственным членом. Алексей - двухметровый штурмовик, способный изрешетить ноги рейдера, а затем, вставив дуло подствольного гранатомёта в рот противнику, устроить фейерверк. Наряду с Даником и Михаилом, Алексей может получать удовольствие от своей работы. Каин - молчаливый боец с лицом мыслителя. Часто становится объектом шуток Даника, но всё равно остаётся невозмутим. Скорее всего, потому что знает, что Даника берет чувство зависти всякий раз, когда Марк поручает ему самые важные приказы, зная, что Каин костьми ляжет, но выполнит задачу, какой бы невозможной она ни казалась. Людмила - медик. Оказывать первую помощь бойцам её главная задача. Также молчаливая как и Каин, но убивает также как Марк - до полной ликвидации врага. Никакого предпочтения в оружии не проявляет, но когда Даник отпустил шутку насчёт её мрачной внешности, показала мастерское владение ножами, вонзив Сару в колено солдата, пока он полировал лезвие Марии, после чего Даниил месяц не мог "ходить по бабам", так что Марк теперь старается, не поручать им задания, в которым им придётся работать вместе. Эти семь человек составляли отряд, возглавляемым Марком - тринадцатым командиром Департамента Защиты шестой резервации. * * * Они вернулись на закате с хорошими новостями. Отряд из двадцати трёх рейдеров был уничтожен. Шестой комплекс снова был в безопасности. Его высокие неприступные стены также крепко стояли, а огромные железные врата были надежно заперты. Приказ был выполнен в точности - идти и уничтожить, - пожалуй, самое простое и частое поручение, которое давалось Марку, да и всем молодым командирам. Пойти и ликвидировать двадцать три заражённых рейдера... Эта катастрофа вошла в историю как красная эпидемия, хотя правильнее было бы сказать пандемия. Почти все население земли было инфицировано. Остальным же пришлось закрыться в неприступных крепостях-резервациях на целых сорок лет, и пытаться разработать вакцину против непонятной болезни, одновременно отбиваясь от миллиардов обезумевших заражённых людей. Многие люди всё ещё помнят, как Единое Экономическое Правительство Земли, созданное во время борьбы с красной чумой, отдав приказ строить комплексы, уверяло всех, что всё под контролем. Мол, мы просто хотим обеспечить безопасность пока ещё здоровым людям, а не прячемся на сорок лет от зараженных, расстреливая их, если они подберутся слишком близко к нашим задницам. Именно в этом и состояла работа Департамента Защиты - ежемесячно расстреливать десятки заражённых людей, появившихся в радиусе пяти километров от резервации. Шестой комплекс был расположен на открытой местности, в полях, в двадцати трёх километрах от города, кишащего миллионами инфицированных. Время от времени оттуда выползала пара-другая десятков больных, чтобы умереть на подходах к комплексу от оружия солдат. Болезнь не передавалась по воздуху, она передавалась через кровь или прикосновения. Вакцины от неё не было, но за сорок лет люди догадались прививать новорожденным иммунитет от красной заразы. Благодаря этому, люди, живущие в резервациях, могли вести относительно спокойную жизнь. Однако, это не мешало болезни сводить с ума тех людей, которые были уже инфицированны. Зараженных людей звали рейдерами. Сначала так назывались бандиты, грабители и разбойники. С приходом красной чумы, так стали зваться те зараженные, которые впадали в фазу бешенства - вечное неукротимое желание покалечить и даже убить не инфицированного человека. Сменилось несколько поколений, и слово утратило своё первоначальное значение, став символом безумного, сжигаемого собственной яростью, чумного монстра, в которых превращались люди. Научное название вируса звучало как RJ19(b), но в народе её звали алым безумием. Симптомы эпидемии начинались всегда одинаково. Вы начинаете испытывать зуд по всему телу, как правило, это начиналось с рук. Вы даже можете не придать этому значения, пока у вас не начнёт чесаться все тело. Через два дня, после заражения, у вас чешется всё, начиная руками, и заканчивая ротовой полостью. На третий день зуд становится нестерпимым. Вы расчесываете руки до крови, сдираете со своего языка плоть своими зубами, сдираете кожу со своих ног, и обнаруживаете под ней гниль. Ваши глаза наливаются кровью, вы постепенно теряете волосы, ваши ногти выпадают вместе с зубами, все ваше тело кровоточит из-за расчёсов, поэтому эту болезнь называют красной. В конечном итоге, если вы не покончите жизнь суицидом, вы в любом случае сойдёте с ума. Однако, если вы остались живы, и привыкли к этой боли, так сказать, смирились с тем, что она стала частью вас, то вас ждут небольшие плюсы этой болезни: Во-первых, ваш организм, постоянно выделяет в кровь адреналин, так как переживает сильнейшую боль, в связи с этим, вы становитесь в полтора раза сильнее обычного человека, и так как, скорее всего, на вашем теле уже не осталось ни кусочка живой кожи, вы почти не чувствует боли. Кроме того, вы можете себе позволить не спать по двое суток. Во-вторых, ваша продолжительность жизни может дойти до ста двадцати - ста пятидесяти лет. Звучит невероятно, но это так, вы по прежнему будете гнить, разваливаться на части, и вонять, но сохраните возможность двигаться и мыслить, пусть и не совсем стандартно. Сама по себе зараза не убивает человека, и это самое страшное. Заражённые люди вполне способны к репродукции (если у них ещё не отвалилось), именно поэтому, их численность практически не уменьшается - они порождают уже инфицированных потомков. Каждое новое поколение более быстрое, более сильное и более безумное. И у них лишь одна цель - уничтожать тех, кто не похож на них. При этом, они все испытывали мучения этой красной чумы. Иногда Марк думал, что эта зараза настолько ужасна, что заражённые специально подходят близко к резервациям, чтобы быть расстрелянными. "Пожалуй, - подумал Марк на подходах к комплексу, - самая лучшая вакцина против эпидемии - это пуля в голову." Когда они подошли к огромным вратам резервации, часовой дал знак, и две огромные створки медленно раскрылись, сопровождая входящих внутрь бойцов металлическим скрежетом старых железных петель. Первое, что вы видели входя в резервацию, это укреплённый блокпост, обставленный тут и там многокалиберным орудием, приветливо наставленых в лица всем входящим. Если ваше появление не было запланировано, то вас ждал маленький сюрприз в виде свинцового циклона. В резервации готовили специальный отряд часовых, которых приучали к ночному образу жизни, чтобы те не спали на посту. Часовые вообще играли одну из самых важных ролей в жизни департамента защиты. На блокпосту вас приветствовали, отмечали количество пришедших, которое не всегда равнялось количеству ушедших, маленькая бригада врачей осматривала вас, там же стояла небольшая парилка, где вы могли смыть с себя грязь, кровь или кусочки мозгов, осевших на вас, после того, как вы подорвали сарай, до отказа набитый рейдерами, и затем вы проходили внутрь самой резервации. На этом все должно было закончится, таково официальное предназначение блокпоста, но на деле же все было по другому. Однажды какой-то боец уходил с отрядом биться с красными, и на блокпосту долго утешал свою плачущую мать, пока начальник поста тянул время, делая вид, что нужно срочно провести ещё один медосмотр. Был случай, когда из отряда - сороковника, то есть отряда в котором было аж сорок человек, вернулся всего один боец. Он пришёл на блок пост, упал на колени, начал плакать. Через три минуты, он снова встал на ноги, вытер слёзы, и невозмутимо пошёл с докладом к начальству. Одним словом, блокпост занимал в жизни резервации такое же место, какое занимает порог в родном доме. Когда ребята вошли, их уже ждала бригада врачей из отдела здравоохранения, отвечающего за жизнь людей в резервации, а также за здоровье солдат департамента защиты. Не обращая внимания на нескольких постовых, благоговейно смотрящих на него и его свиту, Марк дал врачам себя осмотреть. В этот раз все обошлось минимальным ущербом - разодранные плечи Марка, которые уже промыла и перевязала Люда, да пара царапин, ссадин и синяков на телах других солдат. Затем Марк составил скучный отчёт своему начальству, а именно капитану Звягинцеву, в котором указал, что поручение выполнено в точности и без каких-либо потерь, одним словом, в "Багдаде все спокойно" и сну людей ничто не угрожает. Поставив подпись, он уже собирался идти в столовую, когда из приемного пункта вышла Соня, и подошла к нему: - Марк, там тебя Палыч ищет. - Палыч? - удивился Марк, - что ему нужно? Мы же вот только что на прошлой неделе разговаривали. - Мне откуда знать? Я ему просто бумаги по поводу ходатайства о досрочном повышении относила, а он вдруг стал меня расспрашивать о сегодняшней операции. - И? - Ну что "и"? Я сказала, что все, мол, хорошо, что жизнь прекрасна. Он странно посмотрел на меня, а после сказал, чтобы я тебя позвала. - Твою мать, - раздраженно выплюнул Марк, - этот день когда-нибудь закончится или нет? Сорокасемилетний Анатолий Павлович Волков в прошлом также воевал в рядах департамента защиты, в качестве медика, а после, и командира, но перевелся в другой отдел после рождения двух дочерей, по просьбе жены. Сейчас он имел должность заведующего отделом первой помощи в департаменте здравоохранения, имел свой кабинет, а также право вызывать к себе командиров в любое удобное для него время. Вообще, Палыч был отличным командиром. Собственно, под его началом сражался бывший командир Марка, Вадим Астахов, пусть земля ему будет пухом. В целом прошлое заведующего было довольно суровым. По словам бывшего медика, сто семнадцать операции по уничтожению, в которых он потерял лишь троих человек. Ходили слухи, что однажды Анатолий даже смог вырвать сердце красноглазого голыми руками. Всего за всю свою жизнь Палыч завалил около восьми сотен красноглазых из огнестрельного оружия, и около сотни голыми руками или при помощи ножа. Сейчас, он имеет свой чистый кабинет, в котором всегда было тепло и уютно, как и положено человеку, ушедшему на пенсию досрочно. - С возвращением, - глубоким басом сказал Анатолий, приветствуя вошедшего Марка. - Чего тебе, Палыч? - Парень недовольно тряхнул длинными прямыми волосами. - Вот тебе раз. Я на него потратил лучшие годы своей жизни, а он мне тут рожу, значит, недовольную корчит, да ещё и дерзит, - Анатолий нахмурился, и откинулся на своём кресле, опустив руки под стол. Марк был сиротой с десяти лет. Когда-то он жил в четвёртой резервации, но она находилась слишком близко к зараженному городу, поэтому не устояла перед натиском рейдеров. Красноглазые твари долго ещё издевались над его семьей, пока не пришло подкрепление. Потом его отправили в шестую резервацию, где он вырос под надзором Анатолия Павловича. Именно Палыч научил его обращаться с оружием, и позже привил ему желание сражаться в рядах департамента защиты. Теперь же Марку было двадцать, а Анатолию сорок семь, но между ними все равно оставались отношения отца и сына. - Ну чё ты начинаешь? - устало улыбнулся Марк. - Прекрасно ведь знаешь, что я только что с операции, завалил четырёх рейдеров, так что нервишки у меня пошаливают. Сейчас как пущу тебе пулю между глаз, и узнаешь. - И как же ты это сделаешь с четыремя переломами обеих рук, которые я тебе оформлю, пока ты будешь тянуться к пистолету? - Ничего у тебя не выйдет. Я самый быстрый командир во всем департаменте. - А что же ты, господин "самый быстрый" до сих пор не заметил точку лазера на твоей груди? Марк посмотрел вниз и увидел, что в области его сердца неподвижно светится красная точка. Он перевёл взгляд на Палыча, и увидел, как тот с широкой ухмылкой сжимает под столом пистолет огромных размеров. - Может ты и самый быстрый, - сказал Анатолий, отводя пистолет в сторону, - но не самый внимательный. В твоём отряде из двадцати человек осталось лишь семеро. Это говорит ещё и о том, что ты не самый тактичный. Слишком рвешься в бой. Всего год в командирах, а уже тринадцать человек угробил. Последние слова Анатолий произнёс очень тихо. Марк почувствовал горечь. Одно из лучших качеств Палыча было бить в самое больное место. Это же касалось и разговора по душам. - Впрочем, - продолжил заведующий, пряча оружие, - я вызвал тебя не для того, чтобы указывать тебе на твои ошибки. Скажи-ка мне, тринадцатый командир, как прошла последняя операция? - Ты знаешь, - глухо бросил Марк, избавляясь от неприятных мыслей. - Я слышал лишь версию твоего солдата, а она всегда будет отличатся от версии точки зрения командира. - Да все прошло нормально, вот только... - Марк замолчал в нерешительности. - Вот только, что? - У меня под конец боя заклинило оружие, и мне пришлось драться с красноглазыми в рукопашную. Одному я даже отрезал голову. Так вот, когда я закончил я совсем ничего не почувствовал. Я отрезал голову человеку, пусть даже врагу, но тем не менее, ничего ощутил. Мне кажется, я скоро потеряю из вида какую-то важную деталь, позволяющую различать мне, плохо я поступают или хорошо. Ведь я уже убиваю без какого-либо сожаления или страха перед убийством. Прошло несколько мгновений, прежде чем Палыч подал голос: - Я скажу тебе одну вещь, Марк. Честно признаться, я считал её вполне очевидной. Дело в том, что война - это всегда стресс и напряжение для человека. И это напряжение нужно как-то снимать. Некоторые начинают пить. Некоторые принимать наркотики. Кто-то начинает заводить беспорядочные половые связи, вроде этого парня, Даниила, кажется. Кто-то уходит в себя, вроде твоего медика. Каждый по-своему снимает стресс. Так вот, Марк, у тебя стресс, который срочно нужно куда-то деть. Я напишу Звягинцеву записку, чтобы тот не давал тебе никаких поручений в течении трёх недель. - Три недели?! - Воскликнул Марк. - Палыч, ты с ума сошёл? Что я буду делать целых три недели? - Это ты уж сам решай. Найди себе какое-то занятие, хобби, увлечение, одним словом займись чем-нибудь. Кроме того, я слышал, ты тут с каким-то мальчишкой роман закрутил? Марк покраснел с головы до ног. - Ну да, - тихо молвил он, - было. - Ну вот и переключись на него. Любовь - самое лучшее противопоставление войне. Кстати, я слышал, тебе прописали таблетки от бессонницы, ты их принимаешь? - Конечно, - не задумываясь соврал Марк, - по две таблетки под язык перед сном. - Ну вот и славно. А теперь вали отсюда, ты свободен. Марк кивнул, и с лёгким сердцем пошёл к выходу. Теперь ему было немного неловко, что он не хотел идти к Анатолию, он мог помочь лучше любого психолога. Уже уходя, открыв дверь, он обернулся и спросил: - Палыч, а ведь когда ты служил, у тебя ещё не было жены, правда? Палыч, который уже склонился над столом, изучая какие-то бумаги, поднял глаза на юношу: - Правда. - А как ты тогда снимал стресс? Заведующий ухмыльнулся, и, вновь возвращаясь к своим бумагам, тихо произнёс: - Носки всему отряду вязал... "Вот и хрен поймёшь, врёт он, или всерьёз" - подумал Марк, выходя из кабинета. * * *