В поисках себя

       На поле ничего не изменилось, будто двое игроков основного состава не отсутствовали несколько дней. Когда прибыли Драко и Гарри, тренировка уже началась. Ребята скупо поздоровались и продолжили утреннюю разминку. Никто не подмигнул, не подошел ближе переспросить, почему их не было последние дни, никакого интереса со стороны. Гарри поймал себя на том, что его это задело. Утреннее приподнятое настроение исчезло без следа. Они, конечно, не были друзьями со всеми игроками, но и совсем чужими между собой их считать нельзя. Они больше месяца почти ежедневно тренировались, на вечеринки ходили, и тут такой холод. Может, это такая толерантность — никто в душу не лезет, а ты если хочешь, сам расскажешь? Или всем всё равно? Может, ждут конца тренировки? По сравнению с гриффиндорцами, когда весь факультет хотел быть в курсе «личной» жизни героя, когда все шептались и подходили с прямыми вопросами, да и чрезмерное внимание, от которого кружилась голова и хотелось скрываться от толпы, которая не видит в тебе человека, а только своего кумира, здесь царила тишина. Сейчас Гарри чувствовал себя как в младшей школе, когда Дадли отпугнул всех детей от него, одноклассники и ещё пол школы младших классов от страха начали сторониться сироты. А после это вошло в привычку, и Гарри обходили стороной по старой памяти. Мнение расходилось, не хотелось бездумного вмешательства в собственную жизнь других людей, но и быть человеком невидимкой не улыбалось.        — Ты где? — голос со стороны прогремел неожиданно и заставил проморгаться,— Поттер?!        — Здесь.        — Не похоже, — простая констатация факта.        — Отстань, — немного резко, но уже как получилось.        — Да какой книзл тебя укусил? Чего на меня бросаешься?        — Драко, и без тебя паршиво. Просто исчезни с горизонта.        — Запомни мою доброту. Уже исчезаю.        Только чувствовал себя одиноко, что никто не хочет узнать куда пропадал и что делал, а возможного собеседника послал… Какое-то раздвоение личности. Хотя нет, за эти дни Малфоя было достаточно. Хотелось просто дружеского общения, без сарказмов, пикировок и завуалированных временами образов.        Снова пришёл в себя Гарри от больного пинка в плечо, когда его отнесло на несколько метров. Чуть с метлы не упал, пальцы скользнули с отполированного дерева и удалось задержаться на чистых рефлексах.        — Эй, ты что это сделал?        — Поттер, у нас вообще-то тренировка, и если бы не я — ты оказался бы на земле. Вовсе не следишь за игрой. Мяч летел тебе прямо в голову, а ты хоть бы что!        — Оу, спасибо.        Теперь плечо и заодно вся правая рука пульсировали, но лучше так, чем с раненой головой в медпункт наведываться. Представлял себе сегодняшние полеты совсем по-другому, и как всегда реальность была иной, а ещё нужно было как-то подойти к Кэмпбеллу. Из-за этих мыслей невозможно было нормально сосредоточиться на поиске снитча. Гарри битый час зависал в воздухе, так и не поймав крылатого мячика ни разу. Взгляд то задерживался долго на одном месте, то бесцельно бродил в небе, а золотого беглеца не замечал вообще.       Такая рассеянность не осталась без внимания со стороны тренера. Никаких криков, воспитанных бесед не было, просто Хамиш спокойным голосом рассказал что произойдет с Гарри, если ещё раз на поле появится не ловец, а кисейная барышня на метле. Никакие предыдущие заслуги перед Англией, никакие победы и мировое меценатство не удержит Гарри в команде, брюнет вылетит из «Стоунхейвенских Сорок» в семь раз быстрее, чем поймал снитч на пробах. Гарри попытался спихнуть всё на те узы, что наложил на них Хамиш, но в ответ услышал лишь чистый смех. Когда просмеялся, тренер рассказал, что чары держатся несколько часов, а потом просто рассеиваются бесследно, и он не Мерлин, чтобы чары держались несколько дней. Потом, конечно, попросил Поттера не впадать в детство и наконец успокоиться, чтобы ничто не отвлекало на поле.        Гарри чувствовал себя глупым наивным первоклассником, который ничего не знает об окружающем мире и верит всем подряд, каждый раз разочаровываясь в своей недальновидности. Вес сегодняшних промахов перевешивал счастливые моменты дня. С опущенной головой Поттер поплелся в душевые кабинки. Ну, ладно, еще он — вырос у маглов, в меру своей незаинтересованности в обучении имел сплошные дыры, а не знания, но Малфой-то был постоянно в списке первых по успеваемости… Ничего не понятно!        Ангуса удалось перехватить уже за полем по окончании тренировки. Не сказать, что блондин был удивлён такой заинтересованностью к своей персоне, но разговора хотел точно избежать, чего бы тогда первым спешил покинуть раздевалку и отправиться домой.        — Гарри…        — Кэмпбелл…        Прозвучало одновременно, но никто из говоривших не спешил продолжать начатое, так и замерли друг напротив друга. Так, избегая прямого контакта глазами, рассматривали истоптанную траву под ногами. Блондину явно было очень неуютно, пальцы нервно натягивали рукава, да и поза в целом была очень нервная. Видно, вся храбрость Ангуса пошла на обращение, потому что сейчас он точно не выдавил бы и нескольких слов. Стыд — страшная сила.        — Зачем ты мне прислал все эти подарки? С каким-то подтекстом?        Сразу в лоб. А что, растягивать удовольствие, когда они и так знали о чём пойдет разговор заранее.        — Подарки? Какой подтекст могут нести в себе новые перчатки для квидича? Или ты о той записке? — растерянный голос, который под конец последнего вопроса стих.        — Нет. Нет. Не смей отпираться! Больше было некому.        — Ты что-то путаешь.        — Не думаю. Я просто уверен, что это был ты. Зачем?        — Зачем что? Положил тебя в постель, накрыл?        — Я не это имел в виду, Кэмпбелл, ты знаешь о каких подарках я говорю, — Гарри стал более уверен в своих обвинения и уже не хотел так просто отпускать виновника.        — А почему вообще кто-то кому-то помогает и уделяет внимание человеку?        — По-моему, внимание это совсем другое. Что хорошего в том, чтобы в течение дня присылать подарки с секс-шопа?        — Ну, подарки с секс-шопа точно ко мне никакого отношения не имеют.        — Но записка… — продолжал настаивать на своём Поттер.        — На розовой бумаге? Так тот листок лежал на прикроватной тумбочке вот я на нём и написал.        — Как лежал? У меня в жизни никаких цветных пергаментов не водилось.        — Ну с этими вопросами не ко мне. Вообще, я думал, ты о другом хочешь поговорить.        — О другом?        — Ну, о том что я к тебе в постель забрался, — услужливо уточнил загонщик.        — Ты что?! В кровать забрался? Когда?        — Нет, это я так, пошутил. Не было такого.        Гарри недоверчиво рассматривал парня. Блондин только проговорился или пошутил? И почему хвалёная интуиция, что спасала его в страшные моменты жизни, и никогда не подводила, сейчас глухо молчит. Судить человека, опираясь на домыслы, и без доказательств нельзя. А то как со Снейпом получилось — после смерти открылась правда его поступков и приоритетов, на какой стороне он воевал, но сделанного не вернёшь. А тогда они сами себе понавыдумывали «правду» и свято верили в неё.        — Не верю!        Хотя в своих нынешних словах Гарри тоже был не уверен. Сомнений добавляло ещё и то, что Кэмпбелл сейчас выглядел убежденным в своей правоте, а не как провинившийся ученик. Разве такая реакция должна быть, когда тебя поймали? Или это тактика, для отвода глаз?        — Когда тебе человек нравится, то как-то не хочется начинать ваши отношения с недоразумений, подколов и ссор. Не думаешь?        — Не думаю, — машинально повторил Гарри.        — Нравится? Как нравится?        — А вот так.        Гарри за края свитера резко дёрнули на себя и поцеловали в губы. Блондин вёл себя как человек, которому уже нечего терять, и можно идти напролом. Не было мыслей о том, где они стоят, и кто их может увидеть — все ощущения были сконцентрированы на одном человеке, и его реакция была главной. Минута длиной в вечность, и глоток чистого воздуха, как спасение.