Остановив время

Видимо, чтобы увидеться с О Сехуном в больнице, нужно пересилить себя, ведь я так не люблю большое количество народа. Из-а этого меня узкий круг общения, но я не считаю, что это плохо. К вечеру информация о местонахождении спасенного была известна. Ну, чувствую несколько дней туда точно не пробьешься, журналисты и прочие приспешники СМИ загородят мне путь. Эх… А может не стоит? «Стоит, иди давай!» — сказало мое желание, а попа весело поддержала, крикнув что-то вроде согласия. Ну, хорошо, так и быть, но если там будет много народу, я пас, ну, не судьба, в следующий раз. Собравшись после работы, я удивился тому, что не так уж и далеко находиться это огромное здание больницы. Странно, что я не замечал его раньше, всего-то несколько кварталов. А еще знаете что? Почему я ничего о нем не знаю, а? Как никак, я работаю в журнале и уже многих стилистов, дизайнеров и парфюмеров знаю, с некоторыми знаком даже лично, но об этом позже. Но с другой стороны, их всех так много, скорее всего, я что-то упустил. Подходя к входу, я увидел много женщин и мужчин, сидящих здесь явно не первый час, и сутки тоже. Все разом посмотрели на меня, они были словно зомби. Я сглотнул и подошел к регистрационной. Блин, вот дурак! А сказать-то я не знаю чего, меня ж не пустят. Все сложней чем я думал, пока не офигел. Я увидел Кая, который усердно что-то печатал. — Кай? — удивленно спросил я, открыв рот. — Что? Кто? Лухан! — не менее ошарашенно посмотрел на меня парень. Пора все объяснить, да? Кай — мой давний друг и хороший человек, мы пересекались с ним много раз, да и вообще поддерживаем с ним хорошие отношения. Наша встреча была случайной и даже нелепой, в какой-то степени. Однажды, зимой я стоял на остановке и проклинал Сюмина, за то что он опаздывает, при этом тихо поливая его трехэтажным матом. Было холодно, жуть. Через некоторое время ко мне подошел какой-то парень. От неожиданности я вскрикнул, на что он пустил смешок. «Нужно одеваться теплее в такой-то холод, а то потом приходите к нам в больницу и жалуетесь» — сказал он тогда мне, а я что, стоял, как дурак, в шоке, держа в руках телефон, пока он мне шарф завязывал. Ну, в общем так и познакомились, но в какой-то момент общаться перестали, у меня много работы, да и у него тоже. Шарф, кстати, со мной, и все попытки вернуть его были тщетны. — Лу, я так долго не видел тебя! — громко сказал Кай и, сняв очки, подбежал обниматься. Журналисты косо посмотрели на меня и тихо начали перешептываться между собой, тем самым, гробовая тишина стоящая в коридоре, ушла. — Хех, я тоже рад тебя видеть, — в ответ обнял я своего друга. — Что-то случилось, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил юноша, нахмурив брови. — Все в порядке, — мило улыбнулся я. — Здесь находиться О Сехун, ведь я прав? — осторожно спросил я, так чтобы это мог услышать только Кай. — Мы никого туда не пускаем. Его нервная дурочка все ходы и выходы перекрыла, она, как собака на цепи, сторожит его, никого не впускает, даже некоторым врачам проходу не дает, — объяснил парень. — А почему тебя это так интересует? Зная тебя, ты бы не пришел просто так, — хитро прищурился Кай. — Нет-нет, ты все не так понимаешь, — усмехнулся я, — мне просто интересно, по новостям только об этом говорят, да и в газете просили интервью, зная, что это невозможно. Ты же знаешь, я ответственный олень, — ловко соврал я, ибо ни о каком интервью и речи в редакции не было. — Ммм, что же делать? — почесал затылок парень. - О, ты знаешь, я кажется знаю, что делать, — шепотом сказал он, — Оденешь халат и можешь подняться на этаж, только чтоб никто ничего не заметил, а то мне голову открутят. Не дам гарантии, что ты его увидишь, но по коридору тебе пройтись удастся. Ну как? — Спасибо, Каюшка, — обнял я парня, и мы отправились в ординаторскую. В груди как-то приятно закололо, но и в то же время во мне началось зарождаться чувство страха, что-то подсказывало мне, что не стоит этого делать. Но я сам пошел на это, обратного пути нет. Одев халаты, мы подошли к лифту. Мой друг сказал мне номер этажа, и я уехал. Ну, что я могу сказать, здесь и правду гробовая тишина, ноги стали будто ватными, и я решил присесть на скамейку. Если бы я был дома, то включил бы телевизор, странно себя ощущаю, когда так тихо. Вдруг, неожиданно я услышал какие-то крики не далеко, в метрах шести, наверно. Было отчетливо слышно. Подслушивать — плохо, не спорю, ну, я же не специально, в конце концов. — Да сколько можно? Я тебе игрушка, что ли? — громко завизжала девушка. — Какого черта ты меня здесь держишь, я не твоя вещь, — ответил парень. Что-то разбилось, что-то явно большое и стеклянное. — Я хочу тебе только всего самого лучшего! Тебе наплевать на меня, подумай о том, какой скандал будет в прессе? Я не хочу притворяться парой, я хочу отношений! — палила девушка свою горячую речь. А это уже интересно. — Я не хочу, понимаешь, я не хочу Лиен. Не будь слепа, я не люблю тебя, мне не нужна твоя любовь и забота. Я хочу, чтобы все закончилось тихо и мирно через некоторое время, а скандал можешь сделать только ты! — разгоряченно говорил Се. Никогда бы не подумал, что этот человек может быть в таком гневе. — Ты ведешь себя, как ребенок! Тебе всего мало, ты не думаешь о чувствах других! — крикнула девушка. В комнате снова что-то разбилось. — А когда ты гуляла с тем парнем, пока я жил в Канаде, ты думала о чувствах? О "нас" ты думала? Почему я должен узнавать это от кого-то, скажи, скажи мне, Пак Лиен! Тебе важна твоя карьера и собственная шкура, но не "мы"! — закончил парень. Вдруг, стало очень тихо, страшно тихо, но через пару минут раздался дикий истеричный женский смех. Меня аж передернуло. — Ха-ха, О Сехун, ты все равно будешь моим, — с этими словами резко распахнулась дверь, и оттуда выбежала миниатюрная девушка. По ней и не скажешь, что она такая истеричка, но видок у нее еще тот. Но и я не остался на скамейке. Резко встав, я забежал за угол. Комната так и осталась открыта. Поняв, что вот он мой шанс пройти мимо, я сам того не понимая, двинулся обратно. Я же всего лишь взгляну на него одним глазком и все, так? — Знакомый запах? — услышал я голос человека в палате, до двери оставались считанные метры. Вдруг я остановился. Как? Он что учуял мой запах? Но, обычный человек бы ничего не понял, а тут такое? Я не мог сдвинуться с места от шока. Тень на полу, копируя своего хозяина, начала приближаться в мою сторону и скоро мы встретились лицом к лицу. Мое сердце словно выпрыгнуло из груди. Почему я стаю здесь и сейчас? Все происходило, как в замедленной съемке. До меня не сразу дошло то, что я сейчас делаю. Боже, я начал проклинать себя за то, что в голове вообще появилась мысль о нем, О Сехуне. Тупой дурак! Но вдруг в голове резко что-то щелкнуло, и я уже хотел убежать, прихватив с собой свой позор, но меня резко остановили, вцепившись за руку мертвой хваткой. — Этот запах знаком мне. Совсем недавно я уже чувствовал такой, — холодно сказал парень, не смотря на меня. Я сглотнул, хотелось провалиться под землю или превратиться в маленькую букашку и убежать. — Наверняка, вы меня с кем-то путаете, — дрожащим голосом сказал я. — Нет, я никогда не ошибаюсь. От тебя пахнет мятой и зеленым чаем, — сказал он. Но как? Что он за человек? — Каждый человек специфично пахнет, запах индивидуален и никогда не повторяется, как рисунок на ладони. Такие запахи быстро испаряются, но твой запах, стоит еще с той прошлой ночи, — взглянул на меня Сехун. Понять, что он не человек, сейчас можно было очень легко, ведь, посмотрев в глаза таким людям, можно было увидеть застилающийся серый густой дым. На самом деле, по всему миру нас не так много. Мы делимся на три большие группы: 1. Самая большая группа, они читают мысли людей. Безобидные личности, но за всем этим скрывается коварность и жестокость. Распознать их тоже не трудно, в основном это девушки с сочными зелеными глазами, на затылке нарисован небольшой глаз, замаскированный под тату. Парни большая редкость. 2. Немного меньше, чем первая. К этой группе, как я сейчас понял, относиться и Сехун. Смешанная группа, парни и девушки в одинаковом количестве. Посмотрев в глаза, можно увидеть густой серый или голубоватый дым. Они будто гипнотизируют. На самом деле, я не знаю какой вред они могут нанести, но говорят, что все может закончиться крайне плачевно. Могущественный и самый сильный вид. 3. Самая малая группа. Редкий вид. К этой группе отношусь и я. Мы не несем вреда другим, мы медленно уничтожаем сами себя еще с малых лет. Многие из нас становятся монстрами, и их убивают специальные отряды, а некоторые заканчивают жизнь самоубийство. Так же только мы проходим три стадии жизни. Последняя самая мучительная. Думаю, теперь все встало на свои места. Остановка времени — это болезненный процесс, и с каждым разом терпеть это невыносимо. По жизни меня вела бабушка, именно она рассказала мне кто я. Бабушка относиться к первой группе таких людей. Флешбек — Бабушка, ты представляешь, я умею кое-что делать, — завопил радостный Лу, сев за кухонный стол. Она с интересом взглянула на меня, вытирая свои руки полотенцем. В её глаза были наполнены нежность и заботой. Она тепло смотрела на меня. — Я умею делать так, что все воклуг меня останавливается, здолово? — мило улыбнулся маленький Хань. Бабушка побледнела. — О нет, — села напротив меня она, — этого не может быть, — ее лицо становилось все бледнее. — Бабушка, ты чего? С тобой все холосо? — растерянно подбежал к ней Лу. — Д-да, конечно, — сказала женщина, посадив Лухана к себе на колени, — маленький мой, — сказала она и начала плакать. — Ты чего бабушка? Не плачь, — поспешил дать ей свой платок мальчик. — Ничего, мой хороший, придет время, и ты все поймешь, дорогой, — сказала она. Конец флешбека И пришло время, бабушка рассказала мне все. Такие люди рождаются не случайно, а один раз в тридцать лет. В нашем роду я единственный ребенок, относящийся к третьему типу. Меня уже тогда оплакивали, как погибшего, что безумно расстраивало, ведь наша жизнь так коротка. — Мне нужно идти, отпусти! — начал вырываться я. — С каких это пор мы перешли на ты? — возмущенно посмотрел на меня он, подняв вверх брови. — Отпусти же, — сказал я, все лицо полыхало, я уже не знал куда себя деть. Все зашло слишком далеко, нужно бежать. По лицу начали скатываться слезы, — Прошу… — Хватит реветь уже, — рыкнул он и затащил меня к себе в палату.