История Тигроцапы

      Прошла неделя. Я опять проснулась на крыше и поймала ворону, которая думала, что я уже падаль. Дура. Что ж, хотя бы завтрак есть. Несколько дней назад Баса пригрозила убить меня, потому что я обещала охотиться для стаи, а они там с голодухи помирают, и я все эти дни большую часть времени охотилась. Вчера уже выпал маленький снежок. Холод загнал дичь в норы и поглубже в лес, и я сама не заметила, как дошла до территории стай. Любопытство манило меня, я зашла на территорию Ночной стаи. В нос ударил забытый запах наших пограничных меток. Я узнала запах Листокрылого, Лаванды и еще каких-то котов… И я поняла. Это их новые воины и оруженосцы. Я посмотрела в глубину наших угодий, мысли о том роковом дне проносились у меня в голове. Предатели. Никогда не прощу их. Я поклялась отомстить и скоро я отомщу. Лапы чесались бросится в лагерь и попробовать на практике все приемы и смертельные удары, которым Баса меня научила. О-о-о, спорю на свой хвост, наши Ночные дохляки и подавно такого не знают. Но я приготовлю им сюрприз. Злорадостная улыбка сама расползалась по лицу, когда я, уже лёжа на крыше и засыпая, представляла шкуры растерзанных мною воителей, лежавших в лужах крови, оравших от боли, содрогающихся в агонии… Ох, и это случится о-очень скоро!

***

Я шла по холодному лесу. Голые деревья надо мной были непривычны, будто не закрывали и не защищали меня. Хотя, о чем я? Я уже несколько недель сплю на голой крыше на бешеной высоте, под облаками и звездами и смею на такую ересь жаловаться! Но… правда скоро надо будет срочно найти себе новое убежище, не буду же я спать на снегу или, к примеру, под дождем, правильно? Ох, что-то совсем я с вами заболталась. Вот, если ускорится, то подойду к территории стай.       Ускорившись, я галопом поскакала к границе. Ах, вот и наши меточки. Да, я уже прилично от них отвыкла, и они так воняют… фу. Что ж, пойду-ка я. Нет. Стоп. Они почуют меня. Вот я глупая!       Я нашла ближайшие папоротники. Что ж, давно я не валялась на жухлой траве. Хотя бы потянусь! Я упала и стала крутиться в желто-зеленых листьях. Встав, я отряхнулась от зеленого сока и случайно оторванных частичек папоротника и обнюхала бок. Фу, можно подумать, что я не кошка, а ходячая трава! Что ж, оно и в пользу.       Я посмотрела на небо. Серые тучи нависли над землей, грозясь пролить холодный осенний дождь, но зато можно было убедится, что не скоро стемнеет, и я успею рассмотреть весь лагерь и всех котов.

***

      Я стороной, как можно дальше и осторожней от входа в лагерь прокралась с изгороди из огромной кучи наваленных желтых, красных и зеленых листьев под ветвями ежевики. Забралась в укромной местечко под большой кучей маленьких, но плотно расставленных деревьев и посмотрела сквозь ежевику и листья. Знакомая поляна шумела знакомыми и незнакомыми котами. Ах, а вот и знакомые лисьи морды: поганая неженка Бусиноглазка со своим идиотским приятелем Серолапым, что заставил ее рассказать о том, чьи и откуда эти котята, вот гадюка Темная. Из палатки целителей проковылял предатель-Ветвистый, за ним шла маленькая, хрупкая бурая кошечка.  — Так, Бурянка, ты взяла хвощ? — раздраженно прошипел лекарь. Бурянка охнула и бросилась в палатку, выбежав через минуту с охапкой каких-то листьев. — Вот расскажу Зигзагу и Травянке, что не слушаешься, они уши тебе и по обрывают!       Хм, эта Бурянка — дочь Зигзага? И Травинки? Значит, Травинка стала воительницей… Тоже мне. Тут из палатки оруженосцев выбежал кремового цвета котик. «Конопушка,» — догадалась я.  — Так, Цветогривик, марш к Темношкуру! — послышался голос из входа в лагерь. Ах, это наша Клённица, что, полюбила Темношкура, но вскоре осталась с Голубятником, который, кстати, глашатай стаи и вместе с патрулем вскоре вернулся с охоты. Потаскуха. Рот наполнился слюной, когда я увидела сколько они притащили. Все месяца, что я была изгнана я забыла, что значит дичь. Большой удачей было поймать в такое время тощую мышку, а они вон сколько принесли… Цветогривик подскочил к Бурянке, и я заметила, какая радость блеснула в его глазах, когда маленькая помощница ему улыбнулась. Она нравилась ему. Пф, подумаешь, предатели. Убью ее сразу же после Бусиноглазки. Цветогривик попросил тоже помазать свою стертую лапку хвощом, а Ветвистый в это время принимал вышедшую светлую кошку из палатки старейшин.  — Корнеухая, вот как ты могла так бежать по камням, а? — проворчал целитель.       Цветогривик убежал из лагеря вместе с Темной, а патруль Голубятника расположился у кучи с дичью и выбрал себе лакомый кусочек.  — Эй, Стриж, как там у вас дела с Темной? — крикнул Голубятник серо-черному коту. Стриж лишь шутливо зарычал.  — А ну заткнись! — бросилась в его защиту Мятнохвостая. За ней робко шла Темная. Вскоре Темную забрала подошедшая Лаванда, а Листокрылый, который был в патруле Голубятника, ласково погладил подругу хвостом. Потом они ушли в детскую, откуда послышались писки и визги их малышей — Зорюшки и Чаюшки.       Из патруля на поляне остались Стриж, Голубятник и Жабоус — старший сын Лаванды и Темношкура. Ветвистый с помощницей и Корнеухая ушли в свои палатки. Бусиноглазка и Серолапый, как котята щекотали друг друга и веселились. Вскоре Жабоус доел свою белку и ушел к Корнеухой.       Через довольно долгое время в лагерь вошли усталые наставники и ученики. Цветогривик, опустив хвост, плелся позади Темношкура, Кленница с младшим сыном Лаванды и Темношкура — Белкоцапиком. Все устроились около кучи дичи и приготовились обедать.

***

      Тигроцапа упорно сидела, не смотря на боль в затекших лапах. ОнаОна, с горящими от ненавистью глазами, ждала самого главного врага в ее жизни. Наконец, он вышел — крупный, старый, дряхлый, но, кажется, полный сил старик, управлявший стаей и которому пора бы уже сдохнуть. Вот он — Клыкастая Звезда. Вспоминав о нем, она вспоминала об уродливом шраме на половину лица, которой он ее наградил за измену. Она с огромным усилием заставила себя сидеть на месте, чтоб не прыгнуть и не исполосовать до кровавого месива надменную рожу старика. Голубятник заботливо вскочил на скалу и доложил обо всех патрулях и пойманной дичи. Предводитель без интереса повел ухом в его сторону и лениво махнул хвостом, прогоняя назойливого глашатая. Голубятник недоуменно спрыгнул со скалы и, заурчав, бросился к Кленнице, быстро и тихо шепнув ей на ухо:  — Клыкастая Звезда уже стар, у него помутился рассудок, если это будет продолжаться дальше, то…  — Да уж, лучше поскорее он умрет, — чуть слышно проронила Клённица и, опустив глаза, виновато ушла в сторону. Ну конечно, говорить такое о предводителе! Но Голубятник поддержал ее и ласково лизнул в макушку.       Тигроцапа посмотрела на небо. «Скоро стемнеет…» — подумала она.       Тихо развернувшись и уйдя на достаточное расстояние, она бросилась в город. Они веселятся, пока ты питаешься помоями и обгладываешь сотню раз кости худейших мышек, засыпая на голом камне на здании людей. Злость душила её, и кошка, не удержавшись, исполосовала ближайшее дерево когтями. Всё у них наладилось! И, возможно, у этого поганого Заснеженного тоже. Ее душила обида и ярость. У всех всё отлично, у неё одна мерзость. «Они хотят смерти Клыкастой Звезды? Они её получат». Только смерть придет к нему не в черном плаще и с косой, а в облике Тигроцапы. Она несёт смерть.