Фантомные ноги

      — Рисовать умел, но отвык?  Протянув дольку мандарина омеге, я продолжил наблюдать, как он, легко закинув ее в рот, продолжает рисовать, дрожащей рукой выводя неуверенные линии. Парень рисовал спокойно, несмотря на явные неудачи, а после очередной кривой линии, психанул и зачеркнул все, принявшись создавать огромную кляксу поверх рисунка.       — Ты чего, эй?       — Я правша! Что я могу сделать этой рукой? Ни черта не могу!  Ругается, закрывая папку с бумагой и откладывая в сторону карандаш.       — Почему я не сдох еще там?  Возмущается, откинувшись на подушку и закрыв глаза.       — Не мели чушь! Влепив ему подзатыльник, я заткнул, готовый к новым возмущениям, ротик очередной долькой мандарина.        — Ешь и помалкивай, умереть он захотел!       — А тебе-то какое дело? Хочу живу, хочу — нет. Вот ты так хотел бы жить? Привязан к кровати, без помощи не можешь ни помыться, ни в туалет сходить, ни одеться! Недееспособный обрубок человека, всегда мечтал таким быть! Отворачивается, вновь ложась ко мне спиной, что явно стало его любимым положением.       — Даже рисовать, и то не могу.       — Это временное бессилие. Все пройдет, к тому же творческие люди хороши независимо от того, чем они рисуют, переучишься, чего уж там, хоть и не сразу, но у тебя сейчас свободного времени навалом. Успокаивал омегу я, но явно не помогало.       — Куда мне идти после больницы? Как? На чем? Как жить дальше, если некуда возвращаться, разве что в ту квартиру, или может жить в приюте для калек? Ворчит и замолкает, недовольно пыхтя.       — Не нравится мне эта перспектива.       — Я могу стать твоим опекуном и забрать жить к себе. Сможешь рисовать сколько угодно и, пока я буду дома, после работы, буду помогать со всем, что будет нужно, а пока меня нет —как появятся протезы, сам со всем справляться начнешь. Я погладил паренька по плечу, а он дернул рукой, не желая, чтобы я к нему прикасался.       — Нет. Не желаю жить под одной крышей с альфой. Все вы волки, маскирующиеся под ягнят… Да, мнения обо мне он был явно не самого лучшего, но не моя в этом вина, не так ли?       — Пат, не ровняй всех под одного. Мне не нравилось это, но как убедить паренька в том, что это прошлое больше не повторится, если на его месте я сам бы в это не поверил?       — Не лезь ко мне, какого черта ты ко мне вообще привязался? Что, нечем заняться больше?       — Чего ты взъелся на меня? Я же ничего плохого тебе не сделал, а ты уже стену выстроил каменную от меня.       — А ты только попробуй сделать! Бурчит, начиная меня злить. Впервые мне было лень спорить, поэтому я просто встал и вышел, понимая, что мало куда продвинулся за все это время. Две недели я не появлялся здесь, пытаясь забыть омегу, но это было невозможно, он снился мне каждую чертову ночь. Тяжелый рабочий день не должен оканчиваться тем, что я хожу по квартире, не зная куда себя деть, постоянно заламывая пальцы и желая снять девушку на ночь, чтобы забыться, отвлечься, рухнуть спать от усталости и ни о чем не думая. Не хочу всю ночь во сне сидеть перед холодной стеклянной стеной и наблюдать за ним, кого-то зовущим и рыдающим от бессилия и оттого, что его в этом стеклянном кубе никто не слышит. Я пытаюсь разбить стекло, но это не в моих силах. Не слышу голоса, но чувствую, что он хрипит. Оборачиваюсь, пытаясь сам кого-нибудь позвать, но вокруг ничего нет, просто снежная пустыня. Пустыня посреди которой только мы и ворон, кружащий над нами и каркающий крайне назойливо до тех пор, пока его голос не переходит в мелодию будильника и я не просыпаюсь. Каждую ночь один и тот же чертов сон вымотал меня, держать себя в руках на работе становилось сложнее, я все чаще стал срываться на подчиненных и, кажется, так продолжалось бы бесконечно, если бы не звонок врача, с просьбой приехать.       — Что случилось?  Я волновался, ведь не знал чего ожидать в больнице, когда весь разговор по телефону состоял из фразы «Приезжай, у него истерика, требует тебя» и на этом все, никакой больше информации.       — Зайди в палату, пусть сам объясняет. Он, конечно на успокоительных, но не то чтобы сейчас они ему помогали, а увеличивать дозу не хочется. Медик был зол, дальше я расспрашивать не стал, понял, что сейчас сам все услышу.       — Привет. Я не знал, что еще сказать, поэтому просто махнул омеге рукой и подошел ближе.        — Что за переполох ты тут устроил?       — Забери меня отсюда…  Не здороваясь, пробормотал паренек, прижимая к груди альбом и неуверенно глядя на меня.       — Меня хотят перевести в спецучреждение на реабилитацию, я не хочу…       — В чем проблема? Почему не хочешь туда? Я не понимал всей проблемы и с недоумением смотрел на омегу.       — Я не хочу туда, не хочу, там много там… лучше уж ты, один…  Не знаю, что значит этот его лепет, но мне кажется, что юнец напуган.       — Там нет ничего плохого, пройдешь реабилитацию, все же для протезов нужно немало времени на восстановление ног, да и психолог тебе обязателен после всего… Я говорил, но меня не слышали, да и не слушали вовсе.       — Скажи, твое предложение о том, чтобы взять опеку в силе? Или может быть ты передумал заводить безногое домашнее животное?  Провоцировал меня омега, внезапно сделав свой голос серьезным, а не плаксивым, как до этого.       — Ты изменил обо мне мнение?  Натянуто улыбнувшись, я заметил, что он все же напряжен и с трудом держится таким уверенным.       — Забери меня отсюда и нефиг рассусоливать эту тему! Отложив альбом, он притянул меня к себе за рукав рубашки и обнял.       — Все? Теперь ты просто обязан меня забрать, слышишь? Я не хочу быть в закрытом учреждении где полно… где много разных… они сделают, и ничего им за это не будет, а все почему? Потому что это я больной, я неадекватный, и это еще мое счастье, что на меня, урода такого, кто-то позарится… да и не … и если исчезну, закопают меня где… кто вспомнит-то меня? Кто спрашивать будет? Никто даже не заметит, что меня не стало…  Не совсем связанно проговорил обнимающий, сильнее прижимая рукой меня к себе.       — Я не хочу бесследно исчезнуть, как было, когда меня забрали в то место… Три года никто не искал, потому что не кому, детдомовец же, одним больше одним меньше! И если бы вы не нашли совершенно случайно, так бы никто и не спас…       — Заберу, только дай разрешение получить…