Фантомные ноги

Две недели я к нему не заходил, ведь когда тебя посылают в командировку — нет возможности сказать, мол, «знаете, у меня тут чудо одно в больнице, вот к нему я поеду, а по вашему приказу в другой город не поеду, не интересно мне это». Я не знал, чего ожидать, входя в палату, и поэтому приготовился к чему угодно, вытянув вперед руку с пакетиком, в котором были фрукты и соки, в кои-то веки я понял, что же нужно для того, чтобы омежка хотя бы немного улыбнулся.       — И что ты тут забыл? Парнишка выглядел куда лучше, чем при нашей последней встрече. Мелкие синяки исчезли, все ссадины и порезы, которые не успели тогда зажить — затянулись, да и сам цвет лица стал более живым, а не тем мертвенно бледным, как в прошлый раз.       — Виноград? Если сначала его было сложно понять, то сейчас слова были произнесены уже хорошим, поставленным голосом, более приятным, чем тот, который я слышал раньше. Этот переход на более тонкий и веселый голосок, при виде этих зеленых ягод, меня немного даже умилил.       — Мне уйти?       — Дай… Малец протянул руку, при этом осторожно глядя на меня, все еще опасаясь, но, видимо, чувствуя, что сейчас и здесь я не опасен ему.       — Люблю зеленый. Полулежа, он открывал пакетик, не совсем справляясь с развязыванием узелка одной рукой, но при этом не позволяя ему помочь.       — Просто я правша, не смотри на меня так! Левой рукой он все же справился и, ликуя от победы над жалким узелком, принялся смаковать виноград, прикрыв глаза и широко улыбаясь. Меня удивляло как смело он фамильярничает, хоть и опасается меня.        — Ты принесешь все, что я захочу? Видимо, с выздоровлением, он стал смелее и наглее, решив взять от жизни все, пока успеет.       — Все имеет свою цену. Усмехнулся я, а омега возмущенно посмотрел на меня, словно взвешивая все за и против, перед тем, как согласиться.       — Что с меня за карандаш, стёрку и альбом для рисования? Насторожился, глядя своими серыми глазками в мои глаза, практически не отводя взгляда. Наверное, только сейчас парень заметил, что я сижу ближе, чем он, видимо, думал. Это стало заметно по его тяжелеющему дыханию и по тому, как задрожала рука, выронив оторванную от веточки виноградинку.       — Обнимешь меня, и я все принесу Я не думал, что омега согласится, хоть в этом и нет ничего сложного, казалось бы, но не для него. Улыбнувшись, я подмигнул парню, а он, смутившись, отвернулся, на какое-то время замолчав.       — Это все? Услышал я тихий голос, но он пока еще не обернулся.       — За такую мелочь — да Тут уже напрягся я, понимая, что он может и решится на это.        — Вижу, на поправку идешь, так держать, но что с волосами? Почему стрижка такая странная? Я не совсем понимал, почему треть его головы обрита, но при этом я не могу сказать, было так раньше или нет, ибо раньше на месте коротких волос были бинты.       — Волосы выжжены были, не хотел короткие, вот и сделали так, чтобы смотрелось нормально и не коротко по всей голове. Пожимает плечами, опуская голову на подушку.       — Мне сойдет и так.       — А ноги как? Говорили, когда протезы можно будет делать?       — Они в работе, но опробовать смогу не скоро, эти обрубки заживать еще долго будут. С нежностью гладит ноги, словно они были самым ценным, что у него было.        — Думаешь я смогу бегать? Он смотрел на меня с некой надеждой.       — А куда ты денешься? Парнишка улыбнулся, потянувшись. Видимо, тяга к жизни появилась, раз он расцветает прямо на глазах, и от этого в груди все теплее.       — Блин… Раздосадовано пробормотал, потянувшись куда-то вперед, туда, где должны были бы быть ноги.       — Пятка чешется… Бормочет, пытаясь дотянуться.       — Ты шутишь? Я не понимал, что бы это могло означать.       — Я чувствую. Их нет, а я чувствую… то пятка зачешется, то стопа замлеет, то мышцу в икре сведет… Я засмеялся, а он поежился, шикнув.       — Вообще-то это не шутка.       — Да ладно, ладно, я слышал про фантомные боли, но не настолько же, чтобы все ощущалось. Ради шутки, я потянулся, словно желая почесать то, что у него там, в пятках, так чешется, но парнишка подтянул к груди ноги, словно подобрав пяточки к попе, уставившись на меня с негодованием.       — А ну не смей! И вообще, тебе пора.       — Ты самый самодовольный омега из всех, кого я встречал. Вставая, я действительно хотел было уйти, но мелкий окликнул меня.       — Наклонись ко мне… Тихо прошептал, видимо, надеясь, что я не услышу и уйду, а он тем временем с облегчением вздохнет, ну, мол, пытался, да не вышло.       — Ты что-то забыл? Я наклонился, если честно, не ожидая, что меня обнимут, но дрожащая рука обвила мою шею, притягивая мою тушу поближе, крепко обнимая. Прикрыв глаза, я не удержался и все же втянул носом его аромат, чуть ли не падая на омегу от головокружения и легкой слабости в теле.       — Я бы и так принес, не стоило тебе, дрожишь же…. Легко погладив мальчонку по спине, я понял, что мои ладони тоже дрожат, и эту чертову дрожь я не могу унять, все же я так долго ждал этих объятий, что хотелось бы насладиться этим моментом.       — Отпусти. Тихо попросил он, и я, хоть и помедлил, выполнил эту просьбу.        — Я выполнил свою часть уговора… Да, голос омеги стих и я его почти не слышал, было заметно, что, почувствовав мой запах, парень вновь стал бояться.       — Береги себя, мелкий. Растрепав его волосы, я заметил, как мальчонка вжимает голову в плечи, но все равно улыбается.       — Иди уже.