Вечный сумрак

— О Господи, — протянул мистер Стилински, посмотрев на себя через маленькое зеркальце. — Надо подстричься. — В твоем возрасте надо радоваться, когда есть что стричь. — ободряюще улыбнулся Стилински-младший. — Заткнись. — фыркнула девушка и поправила галстук шерифу. — Не слушайте этого недотепу. — По-моему, выглядите отлично. — улыбнулся МакКол. Тори отошла от шерифа и, положив руку на плечо Скотту, облокотилась на него. — Спасибо, дети, о которых я мечтал. — шериф усмехнулся, а ребята дали друг другу «пять», за что Стайлз смерил их обиженным взглядом. Наступила минута молчания. Стайлз сверлил взглядом то отца, то друзей, а те лишь улыбались. — Какого черта, я вообще делаю. — тяжело выдохнул шериф и начал расслаблять галстук. — Не смейте! – Тори чуть крикнула. — Папа, перестань! – Стайлз остановил отца и взглянул на него недовольным взглядом. Тори появилась перед Стайлзом и снова затянула галстук. — Не. Трогать. — строго сказала она и взглянув исподлобья отошла. — Это всего лишь свиданье. — устало сказал Стайлз. — Бейкон Хиллс не взорвется, пока ты ужинаешь с женщиной, ну или мужчиной. — Это женщина, Стайлз. — укоризненно сказал мужчина. — Хорошо. — Очень красивая женщина. — А ты нам так и не сказал, кто эта красивая женщина. — Не твое дело! — Хастингс стукнула слегка по плечу Стайлза. — Вот именно. Тебя это не касается. — он посмотрел на всех ребят. — Вас троих это не касается. Скотт и Тори улыбнулись и кивнули, Стайлз задумчивым взглядом посмотрел на друзей, потом снова на отца. — Знать то хочется… — Так, все. — Тори чуть оттолкнула парня от отца и еще раз поправила внешний вид мужчины, который часто заменял ей родного отца. — Не переживайте, все будет отлично. — Стилински! — крик из-за двери смыл улыбку и спокойствие с лица мужчины. — Стилински! Шериф аккуратно убрал руки Тори от своего пиджака и направился к выходу из своего кабинета. Тори направилась следом за ним, но Стайлз взял ее за руку и завел за его спину, после чего сам вышел следом. В комнате, в которой обычно сидели помощники шерифа стояли сами помощники и держали какого-то парня в наручниках, рядом с ним стоял мужчина в делом костюме со строгим выражением лица. — Я убью тебя. — сказал парень, увидев шерифа. — Донован. — устало сказал мистер Стилински. — Если ты решил меня напугать, помни, что твое агрессивное поведение уже описано в твоем оценочном листе. Помощники, проводите заключенного. — Я зол не так, чтобы разбить твое окно кирпичом. Я зол настолько, что когда найду тебя, возьму нож, — Донован говорил это спокойно, но в глазах парня читалась настолько сильная злость и ненависть, что Тори поежилась от этого взгляда. — И буду втыкать в тебя его, пока ты не умрешь. И когда же ты посмотришь на меня и спросишь «за что?», вспомни этот момент. Именно за это. Стайлз устало закатил глаза и сложил руки на груди, Скотт смотрела на парня с непониманием, а Тори нахмурившись. Адвокат Донована тяжело вздохнул, парень уже явно хорошенько потрепал ему нервы. — Ух ты, — заговорил Стайлз, привлекая внимание всех собравшихся на себя. — Это было шикарно. Просто здорово. А еще раз можешь? Только в этот раз в стиле Кристофера Уокина. Тори вздохнула и ударила себя ладонью по лбу. — Ладно, проехали. У тебя будет куча времени, чтобы потренироваться, пока будешь сидеть в своей малюсенькой камере, всю оставшуюся жизнь. Парень усмехнулся, а потом резко рванул в сторону Стайлза, помощники сильнее ухватили парня, сдерживая его, а Скотт, в свою очередь, встал перед Стайлзом и Тори, закрывая их. — Уведите его отсюда! — повысил голос шериф, после чего помощники силой увели Донована. — Ты дурак или да? — рыкнула Тори и чуть толкнула двумя руками Стайлза. — Что еще за оценочный лист? — Скотт с непониманием посмотрела на Стилински. — Список тестов, которые нужно пройти, чтобы стать помощником шерифа. — сказал Стайлз и, поджав губы, взглянул на злую Хастингс. — Этот парень хотел стать копом? — глаза Скотта расширились от удивления. — Ну теперь то он точно, почувствует всю суть правоохранительных органов. — Какой же ты дурак… — протянула Тори и, забрав свои вещи из кабинета шерифа, взглянула на парня. — Я поехала домой. Шериф, вам удачи! Она на прощанье махнула рукой парням и, обняв шерифа, направилась в сторону своей машины. Тори увеличила громкость музыки в машине и тяжело выдохнула. Она злилась на Стайлза, что тот спровоцировал этого парня. По взгляду Донована можно было понять, что он явно не шутит, а Стайлз еще и подначивать начал. — Идиот. — прошептала девушка в пустоту. — Знала бы о его существовании, давно бы спровоцировала его на тебя. — из зеркала заднего вида на Тори взглянула блондинка с янтарными глаза, как у Тори. — Проваливай из моей головы. — рыкнула Хастингс, чем вызвала смех у отражения. Тори взглянула в боковое зеркало, чтобы проверить и убедиться, что никто позади нее не едет и она может спокойно повернуть, но вместо дороги она снова увидела хитрые глаза девушки. Настроение Хастингс и так, было на пределе, зарычав от злости, она собиралась перестроиться, но гудок автомобиля позади нее, привел ее в сознание, и девушка резко затормозила, чем, возможно, спасла свою жизнь. Тяжело выдохнув, она на секунду закрыла глаза. В голове снова раздался смех девушки. Она был давно смирилась с этими отражениями, если бы те не пытались ее убить. Тори нахмурилась. Она уже несколько дней, каждый вечер ищет какую-либо информацию об этих девушках, но пока что ничего нужного она не нашла. В ближайшие выходные, она собиралась пойти в лес и искать Неметон, может быть именно он и подскажет ей, решение своей проблемы. Неметон. Дарак. Смерть. Убийства. Жертвы. Тори резко затормозила. Только сейчас она поняла, что искала не то, что надо было. Она завела машину и дала по газам, чтобы как можно быстрее оказаться дома.

***

Залетев в дом, девушка закрыла дверь, скинула с себя обувь и верхнюю одежду, после чего направилась в сторону кабинета отца. Все это время она искала самих девушек, но ей надо совсем другое. Ей надо было изначально искать смерть. Странные смерти, которые происходили у нее в роду. В кабинете отца на столе лежали дневники с архивными записками, которые стали вести больше ста лет назад. Девушка взяла тяжелую стопку дневников и села на пол. — Пожалуйста… — прошептала Хастингс и открыла первую тетрадь. Первую информацию она смогла отыскать спустя минут тридцать. — Мери Ризер. Причина смерти: самовозгорание. — нахмурившись прочитала девушка. «11.11.1901г. Вчера в доме случился пожар. Моя сестра и сын погибли. Мери получила термический ожог пламенем во время пожара в 1898 году. В области груди, живота, наружных половых органов и бедер сплошная ожоговая рана неправильной формы. Раневая поверхность плотная, красно-коричневая, местами черная. На разрезах в подлежащих мягких тканях выраженный студневидный желто-серый отек. Я буду молиться, чтобы она выжила.» Судя по всему, писал отец шестнадцатилетней Мери Ризер, Генри Ризер. «05.06.1902г. Моя дочь изменилась после этого пожара. Она замкнулась и у нее появились психологические отклонения. Лучше бы она погибла тогда при пожаре, чем мучилась сейчас.» «17.10.1902г. Мери сгорела в своей кровати во время сна. От нее остался только череп. Полиция заявила, что ее смерть была вызвана зажжённым обогревателем. Проблема только в том, что комната Мери осталась совершенно нетронутой пламенем, и сама Мери так и не сдвинулась, медленно продолжая сгорать. Упокой, Господь, душу мой дочери.» Тори закрыла глаза и, закусив губу, нервно выдохнула. Сгореть заживо – не самая прекрасная смерть. Хастингс отложила дневник, заложив страницу про смерть девочки, и взяла следующую. Пролистав пару тетрадей, она нашла еще несколько записей уже другого мужчины, описывающего происходящее с племянницей: девятнадцатилетней Лили Линдрестром. «09.07.1926г Если бы я знал, что Лили не умеет плавать, то никогда бы не отпустил ее к реке с Джоном. Слаба Богу, что Джон был рядом, и она не утонула. Моя сестра не знает об этом инциденте. Мы все решили не волновать ее, она и так в плохом состоянии.» «30.01.1927г. Лили убеждает меня, что ей необходимо домой. Ее состояние меня пугает. Она говорит, что ее отражение живое. Из-за того случая, она до сих пор находиться в нервном расстройстве. Надеюсь скоро все наладиться.» «15.06.1927г. Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Лили утонула в собственной комнате. Это звучит странно, я знаю, но ее нашли утром, лежащей на полу. При осмотре ее тела наблюдалась бледность кожи, гусиная кожа, серовато-белая стойкая мелкопузырчатая пена вокруг дыхательных отверстий носа и рта. Эта пена сохраняется до двух суток после извлечения трупа из воды, а затем высыхает, образуя пленку. Но это было невозможно. Вечером она ушла спать, а утром она была уже мертва. Я уверен, больше, чем на сто процентов, что она не покидала пределов дома.» «01.08.1949г. Карли до сих пор на меня обижена, что я застрелил нашу собаку Мака, но она должна понимать, что я не сделал бы этого без причины. У меня не было другого выхода. Мак чуть не загрыз мою старшую дочь, и ее сестру Эмили.» «24.12.1949г. В этом году мы встречаем Рождество без Эмили. Она до сих пор находиться в психиатрической лечебнице. Доктор Фосси говорит, что она идет на поправку и через пару месяцев ее выпишут. Я сделаю все, чтобы моя дочь вылечилась.» «02.04.1950г. Эмили больше нет. Ее нашли сегодня утром в ее комнате. Ее тело было обглодано, будто на нее напала свора бешенных собак. После Мака у нас больше не было собаки, и теперь точно не появится.» «02.11.1984г. Катерина разбила свое любимое зеркало, убирая осколки порезалась. Моя неаккуратная сестрица. Пришлось подарить ей новое.» «15.12.1984г. Не понимаю, что происходит с моей сестрой. Врачи психиатрической лечебницы, где наблюдается Катерина говорят, что она сторониться зеркал и, при возможности, разбивает, чем приносит повреждения своему телу. Не может же случиться у нее расстройство из-за того разбитого зеркала?..» «04.05.1985г. Тело моей младшей сестры было найдено в собственной кровати в лужи крови. По заключению медицинской экспертизы она погибла от колото-резанных ранений. На задней поверхности нижней доли левого лёгкого горизонтально расположено повреждение щелевидной формы. По ходу раневого канала имеются кровоизлияния. Колото-резаное слепое ранение левой половины груди, проникающее в левую плевральную полость, со сквозным повреждением лёгкого. Ночью в доме был только я и две мои дочери, которые в это время спали. Никто не мог этого сделать, особенно, если учесть, что рана, как нам сказали, нанесена осколком от зеркала. Но все зеркала в нашем доме целые.» Виктория тяжело выдохнула и, поднявшись на ноги, потянулась. На часах три часа ночи. На протяжении восьми часов она разбирала и перечитывала дневники своих прародителей. Узнала кучу нужной и ненужной информации, осталось теперь отфильтровать все, и после этого делать выводы. Девушка подошла к окну и взглянула на улицу. В соседних домах были темные окна. Конечно, умные люди в три часа ночи обычно спят. Сгорела. Утопили или утопилась. Загрызли. Убили. Каждая из смертей была разная, не похожая на другую. Единственное, что их всех объединяло – это странные смерти и не раскрытые дела. — Что-то должно быть еще. Должно быть… — пробормотала девушка и вернулась обратно к тетрадям.Убрав все ненужные дневники на места, Тори разложила четыре тетради перед собой, открытыми на нужных страницах. Вчитываясь снова и снова в каждую строчку, она лишь сильнее путалась. Это было не удивительно, мозг начинал отказываться усваивать новую информацию и переваривать старую. Облокотившись на стол, Виктория закрыла глаза, чтобы дать себе пятиминутный перерыв и продолжить разбираться дальше, но раньше, чем она успела о чем-либо подумать, мозг и тело объявили ей бойкот и девушка уснула.