Перси Джексон и новые боги

Предупреждение: Да-да, знаю что в гг числятся Перси и Лука, а не какие-то левые девки, но постарайтесь меня понять, я тут пытаюсь развивать и прорабатывать своих персонажей, чтобы обогатить историю, развить скиллы, подготовить почву для сюжетных многоходовочек бла-бла-бла, вы умнички и прекрасно это понимаете, так что постарайтесь просто прочитать мои потуги сделать живых персов и сфранкенштэйнить их с каноном, но вас я не оставлю без хлеба и зрелищ, и наших любимых ребяток. Просто прочтите, и всё сами узнаете. Приятного времяпрепровождения и тд ^-^. Ещё можете поискать отсылочки. Их здесь очень много. Прям ОЧЕНЬ. Напишите в комментариях сколько нашли. Самому внимательному будет «плюшка»(Касается посетителей беседки по ПДиНБ). Какое странное заблуждение — утверждать, что красота — это добро.

Л.Н. Толстой «Крейцерова соната» После долгого сна приятно наблюдать за просыпающейся природой. Жаворонкам знакомо это чувство; хоть я и не жаворонок, могу заявить, что после ночи долгой работы оторваться от бумаг — уже счастье, а тут в дополнение целая панорама за окном с природой дикого океана. Ну как дикого, конечно, везде люди шныряют в поисках открытий новой одноклеточной букашки, которая ничего не привнесёт, кроме нового латинского названия или реверанса в сторону знаменитости, в учебники биологии. Но море старается укрыть свои тайны в пучине, чем-то похожим занимаюсь и я.       Потянувшись, как кошка, встаю из-за своего письменного стола, уронив ворох доделанных бумаг. Когда собрала их в стопку на полу, заметила, что улетели последние духи летучих мышей, доставляющие мне секреты всей планеты через обычную форточку. На этот счёт никакого изящества. Трепет кожаных крыльев больше не был мне слышен, его сменили крики буйных чаек и шумных волн. Из всё той же форточки проникал запах солёной воды и рёв прибоя. Раздвинув бежевые шторы посильнее, я действительно увидела алые разводы неба, плавно перерастающие в синюю тьму. В последний раз оглянулась на стопки — обнаружила, что одна пропала. Но тревогу бить незачем. Эти людские «секреты» я специально сложила в сторону, зная, что в скорейшем времени они раскроются; что ж, так и произошло. Все до единого были раскрыты. Это печально, но статистика такова: почти всё тайное становится явным. Почти всё. Всё же я поражаюсь людской несостоятельности. Если хочешь, чтобы все твои делишки остались тайными, то зачем всем о них растрезвонивать? А потом они обвиняют в своих проблемах кого угодно, но не себя. Писк последней летучей мыши привлёк моё внимание. Она особенно сильно трепыхалась в воздухе, стараясь не уснуть на ходу. — Что это у тебя? — спросила я, когда помогла той благополучно приземлиться мне на руку, чтобы можно было отвязать небольшой тубус. Разворачиваю плотный серый пергамент и обнаруживаю надпись: «Сюжетные повороты 28-го сезона „Сверхсекретное“. Это, конечно, безумно интересно, хитрющая улыбка расплывается по моему лицу, но… СПОЙЛЕРЫ. Знаю немало любителей урвать клочок таких желанных сведений, но не понимаю их. Зачем портить всю интригу? Лишать себя такого удовольствия в жизни, как незнание! Конечно, можно почти всё просчитать, пользуясь критическим мышлением и добавив аналитики, но люди ищут лёгкие пути. Я с глубочайшим уважением отношусь к чужим тайнам, поэтому дождусь официального показа по NCB. Кто я такая, в конце-то концов?       Бросаю бумажку в направлении картины в тяжёлой позолоченной раме (групповой портрет трёх богинь в полный рост, написанный забытым талантливым художником). Спойлер пролетел через портрет, теперь он благополучно пролежит пару месяцев в тайнике, затем исчезнет. С чистой совестью и полная надежд на то, что они всё-таки вернут Арчи из преисподней, я открыла дверцы, ведущие на балкон, настежь и рухнула на свою огромную кровать. Обычно я сплю поперёк кровати, но сейчас так вымоталась! Неделю ждала эту тайну. Если сразу её не спрятать, Мэри обязательно найдёт и будет на меня дуться, что я убийца всей интриги и не уберегла ее от преждевременной информации. Моему телу так приятно пребывать в горизонтальном положении, да еще и на мягкой кроватке, что я уснула мгновенно.       Ничто не длится вечно, как и наслаждение сном. Будильник зазвенел почти в обед, а это значит, что до встречи с Афродитой осталось полтора часа. Вскакиваю с постели и пулей несусь к зеркалу. Встав ровно напротив, обнаруживаю мешки под глазами. Прыщи и прочие дефекты кожи, кроме веснушек, у богинь не появляются, только от этого моё лицо не становится более дружелюбным. Усталый, закалённый всеми пережитыми невзгодами взгляд. Он ни красил, ни старил, ни придавал лицу шарм опыта или пафосности героини приключенческого романа для дам за 40. Он был, и осуждающе сверлил меня в данный момент, хотя никто, кроме меня, его не замечал, или так оценивала его только я.       Через секунду моё отражение преобразилось. Оно приоделось в чёрный деловой костюм. Вытянув ладонь вперёд, я сосредоточилась, и эта одежда появилась на мне. Как же удобно иногда быть богиней! Расчесываю волосы, не мучаюсь раздумьями о причёске: вредная богиня любви всё равно поменяет мой имидж так, как ей вздумается. В этом я убедилась в прошлый раз, хотя изрядно потрудилась над своим внешним видом. Спускаясь к выходу, я всё же забежала в ванную умыться — и залила водой белую рубашку; в спешке продолжила спускаться ещё ниже, до кухни — и умудрилась споткнуться на неудобных туфлях, но вовремя ухватилась за поручень, предотвратив падение. Вряд ли я бы покалечилась, но перед собой было бы стыдно.       У плиты меня ждал мой кофе. Не то чтобы кто-то окружил меня заботой, просто на кофемашине выставлен таймер приготовления. За стол садиться неохота, я облокотилась на тумбу кухонного гарнитура и загляделась в окно; с той стороны на меня смотрел огромный красный осьминог. Мы поглазели друг на друга, пока я не вспомнила про свою кружку с надписью «Время для чего? Для кофе!» Прошлась взглядом по всей обстановке, вспоминая, что забыла, остановила взгляд на кушетке, которая стоит тут с незапамятных времён, но отметилась только появлением Луки. Отгоняю всякие мысли и желание поразмышлять, отметила только, что надо будет ближе к вечеру узнать, как дела у этого лукавого паренька. Чуть тёплый кофе выпит, я помчалась снова наверх, на первый этаж, на площадку. Там, где стоят наши с Мэри башни, меня ждала моя колесница. Она действительно похожа на колесницу, только с плавным и обтекаемым корпусом тёмно-серого цвета. При желании туда можно уместить пять человек. Номинальные колёса служат только для разгона. Всё простенько, но со вкусом. Крыша откидывается, но я этого почти не делаю, предпочитая внутренний полумрак. Запряжены в неё не мыши-кони, которых превратила фея-крёстная, и не олени Санты, а летучие мыши величиной примерно с индийского слона. Три заблудшие души не хотели отправляться в Аид, вот я и перевоплотила их в своих фрейлин-летучих мышей, с разрешения Аида, разумеется. Они не помнят о прошлых жизнях и довольствуются самыми обычными радостями: едой, хорошей подстилкой, вернее удобной жёрдочкой в тёплом и безопасном месте, прогулками и играми на свежем ночном воздухе. Погладив по шерстяной спинке главу своей упряжи, прошептала на ухо нужный адрес. Так как что-то человеческое в них всё же есть, она меня поняла, воодушевлённо захлопала крыльями, что-то пища остальным двум. Выразив и им своё одобрение путём почёсывания между их большими острыми ушами, забралась внутрь. Комфортное чёрное сидение слишком манящее. Я задёрнула шторки и расположилась самым удобным образом, вскоре меня сморила прохлада и мерное покачивание.       Когда мы начали подлетать к месту встречи, мыши подали сигнал, но я лишь повернулась на другой бок. Посадка вышла не самая мягкая. Я выбралась на улицу, потирая голову, отпустила своих фрейлин погулять в пределах центрального парка. Те уменьшились до обычных размеров — так проще летать по городу — и разлетелись. Смертные, гуляющие по извилистым улочкам, начали оглядываться на меня и моё средство передвижения. Интересно, что им показывает Туман? На ум пришла только какая-нибудь гоночная машина, или и впрямь карета из тыквы, возможно, воздушный шар или паровоз, да ну нет! Бред какой-то. Вокруг меня солнечное лето, тенистые зелёные рощи с манящими посидеть на них скамеечками, статуи. Меня высадили рядом с памятником легендарной собаки, имя которой ещё долго будет помниться народу. Вокруг монумента, по обыкновению, столпились дети: они гладили собаку по медной спине и ушам. Хоть у пса довольно триумфальный вид, кажется, что я просто застыла во времени, через секунду статуя оживёт, завиляет хвостом и лизнёт кого-нибудь из детей шершавым языком. Всерьёз озадаченная этим вопросом, я бы простояла так долго, если бы не солнце, которое начинает припекать мою аристократичную бледность. Делаю шаг в тень — и вовремя, ведь рядом со мной пронёсся парень на скейте. На его счастье ему хватило сноровки минуть столкновения. — Простите, мисс! — он даже не удостоил меня взглядом, поехал дальше сбивать прохожих. Думаю, прохожие крайне удивились бы, если бы в меня врезался скейт, а я при этом осталась стоять на месте спокойно, как бронзовый пёс, но вот парнишка свернул бы себе шею. С таким стилем вождения ему не долго радоваться лету и свежему воздуху. Естественный отбор в действии. В парке становится всё многолюднее, нужно скорее искать беседку, про которую говорила Афродита. Беседка показалась бы вполне обычной красивой деревянной и только что выкрашенной в белый цвет, если бы не летала в нескольких метрах над землёй, но никого это не смущало. Туман в действии. Как только я подошла ближе, мне навстречу выдвинулась лесенка, без труда взобравшись по которой, я увидела, как сквозь прозрачные шторки пробираются невиданной красоты розовые бутоны цветов. Посередине находился круглый столик, за которым сидела богиня, одетая в обтягивающие спортивные шортики, короткие до неприличия, и розовую маечку с надписью: «Твой парень пишет мне». Самонадеянно, но в её стиле. — Добрый день, Элизабет, — она оторвала свой взгляд от новенького смартфона. — Ты носишь один и тот же костюм дважды?! — она возмутилась. — Что за вид, дорогая, словно ты всю ночь отбивалась от поклонников. — Здравствуй, Афродита, — я не хотела смотреть ей в лицо по многим причинам. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это неправда, — тихо произнесла я, игнорируя её скрытые подколки. — Конечно, знаю, — она взяла тон хорошей старшей подруги, какими мы определённо не были. — Посмотри на себя. Когда в последний раз ты куда-то выбиралась? А принаряжалась? — У меня работа и куча побочных хлопот. Я ведь не из таких, — обвела всю её натуру взглядом, присела на краешек стула, готовясь к допросу, которого ожидала. Почему просто богам не заняться своей вечностью, вместо того, чтобы лезть в чужую?! — А из каких тогда? — недоверчиво спросила богиня, ей мой стиль жизни определённо непонятен. — Если я не путаю, то ты из самого романтичного времени: 17-й век, балы, дворцовые интриги, тайные романы. Тогда было интересно, ведь нельзя было ошибиться. Это сейчас любовницей никого не удивишь, даже любовником! — её это печалило. — Да-да, дизентерия, чума, вши… Прям романтика, — я хмыкнула, даже не стараясь скрывать сарказм. Она напряглась. Мы снова молчали по разные стороны баррикад. Наши мнения биполярны. Она пользуется своими преимуществами, играется с жизнями, что присуще любому божеству, а в особенности такому легкомысленному и безответственному, как богиня любви и красоты. Я наслаждаюсь своим обществом. Всегда есть над чем поразмыслить, куча времени для любимых дел, которые в одиночку делать куда приятнее, чем раздражаться от чьей-нибудь глупости. И от шума слишком устаёшь, особенно когда есть с чем сравнить. Многие врут друг другу, утаивают что-то позорное из прошлого, а я много времени провожу с тайнами. Некоторые захотят этим воспользоваться. Безопаснее быть одной, никто не сыграет на чувствах так же легко, как бард на лютне. Некоторые люди просто созданы для одиночества, им не дано и не нужно постигать любовь, да они и не способны на это. Вдобавок еще и не разочаровываются, осознав все вышесказанное. В моём мысленном голосе не было ни трагизма, ни пафоса. Лишь понимание, что в отношениях с ними другому человеку будет очень сложно. Это необязательные муки. — Не игнорируй меня! — изящный чайник с плавными узорами — его я сперва не заметила — взлетел со стола. Я было подумала, что сейчас он полетит в меня — за долгое молчание, за игнорирование её, главной свахи планеты, лекций, — но он просто наклонился рядом с белоснежной фарфоровой чашечкой, из того же набора посуды, наливая чай. Почувствовала запах бергамота. Чашка придвинулась ко мне, и я немного отхлебнула, из вежливости, стараясь не поморщиться: слишком крепко и горячо, да и совсем не сладко. Мокрый пар осел на щеках и носу. — Прости, слегка ушла в себя, — пробормотала я, разглядывая содержимое чашки. — Вряд ли встретишь «того единственного» — последние слова я произнесла не без доли презрения — в клубе или ещё в каком смертном кабаке, — я все-таки решила вступить в диалог, пока она пила свой чай с меньшим удовольствием, чем старалась показать. — Не обязательно говорить про единение душ и всё такое. Я сама сейчас с таким редко сталкиваюсь, кроме моего Аресика, разумеется, меня никто не воспринимает всерьёз! — запричитала она, словно бы её не устраивало такое положение. Я могла её обрадовать, сказав, что и Арес с ней, потому что она «горячая штучка», а никак не из-за её разнообразного внутреннего мира, но не стоит. Она по-прежнему управляет чайником. — Я, видишь ли, отношусь к той несчастной породе людей, которые к любви относятся серьезно. — То есть никак? — поддела меня. — Именно, — снова отпила чуть-чуть чая, обежала взглядом столик в поисках чего-нибудь сладкого, но на на нем даже сахарница не стоит. Лишь плетёная вазочка с какими-то постными галетами. Придётся давиться горечью. Стройность Афродиты требует от меня слишком много жертв! — Какая ты холодная! — поразилась богиня, судя по тону, её это волновало. — Не холодна, а безразлична. К тому же, людской срок жизни короток. Привязаться, чтобы потом потерять? Слишком мазохистично, не находишь? — равнодушно пожала плечами. — Я просто наслаждаюсь моментами с ними, а потом отпускаю, мы, боги, лучшее, что случалось с ними в их жалких жизнях — её фраза показалась мне слишком циничной и жестокой. Всем известно, как она может вскружить кому-то голову. Но в её словах тоже что-то было. У неё были сладостные мнгновения любви и безмятежья, чем я похвастаться неспособна. И какое ей до меня дело? Не нужно лезть в её причёсанную головку, чтобы догадаться. Зачем ей, чтобы все принимали её точку зрения? Это уже потакание своей гордыне. Под ее изучающим взглядом приходиться ещё «наслаждаться» чаем, поэтому, чтобы изображать хоть какую-то активность, вымучила вопрос: — Как тебе жемчужины? Куда-то уже их потратила? — Они прекрасны! Таких больших и ровненьких я давно не видела! Передавай… Мэри приветик от меня! — Афродита игриво хихикнула, кажется, получилось. — Как раз кое-что закончила. Это секретный проект, но ты, наверняка, в курсе всех дел! — она хитро подмигнула мне. На самом деле, в начале недели что-то подобное приносили, но я просто положила эту тайну на стол, а наутро она испарилась. Значит, все уже всё знают. — Нет, я решила увидеть это воочию, — моя вежливость даже меня вгоняла в уныние больше обычного. — Хорошо. Я приду в нём на зимний совет, так что потом челюсть с пола собирать будешь, и выкинешь этот костюмчик! — размечталась богиня. — Вот тебе стимул! — не успела я возразить, или закрыться каким-нибудь модоотталкивающим щитом, она щёлкнула пальцами. Чувствую, как удобную и практичную ткань рубашки сменило что-то лёгкое и эластичное, но синтетическое. — Какая ты стала! Я просто в восторге от творения вкуса своего! — умилилась она, поднося ко мне зеркало, теперь собственноручно. Я удивилась, что только одно, и не решалась в него взглянуть около минуты, но всё же взяла себя в руки. Действительно, вышло очень даже ничего. Лёгкий макияж, она завила мои рыжеватые волосы, нацепив на них зачем-то белый бант, который всё же виднелся даже с переднего плана. Мой костюм стал ещё более приталенный, брюки из классических — обтягивающими. А простая льняная рубашка заменилась на блузку с кружевным… жабо, кажется, эта штука называется так. Богиня любви была явно довольна результатом: — Я пишу историю любовных похождений каждого. Теперь и за твою браться не стыдно. — Не надо! — молниеносно возразила я — Конечно, спасибо за заботу, но это мне не нужно. — Работаю над этим, — она и не обратила внимание на моё явное раздражение. — Тогда возьми себе грамотного редактора, а то у тебя выходит полный бред последние лет 300, — проворчала. — Большое спасибо, что хочешь пристроить ко мне своего бывшего мужа, но я сама справлюсь, — с иронией заметила я, припоминая неловкие попытки Гефеста за мной приударить. Хорошо, что он тогда понял меня и не стал продолжать свои ухаживания. Мы остались друзьями; со временем он привык и его это даже больше устраивает. — Зафрендзонила такой вариант! Такой подходящий для тебя, — досады она не скрывала. — Да ты запуталась, девочка, — добавляет она таким снисходительным тоном, словно мне 5 лет. — Я до сих пор предельно чётко стою на своих двоих! — резковато, но она сейчас не в том настроении, чтобы заметить колкость. Я всё же осмелела взглянуть на Афродиту. Сказать, что она красива, это значит промолчать. Но смотреть мне на неё сложно не из-за этого. Дело не в женской зависти или в моих комплексах. Чем дольше я на неё смотрю, тем больше она напоминает мне мою мать — только с идеальным лицом: ни одной морщинки или веснушки, выражение жестче, чем положено живому существу, ослепляющая улыбка скривилась, складочки на лбу всё же проступили, будто она вновь осуждает меня немым взглядом. Её глаза шарили по мне, стараясь разглядеть, что же я вижу перед собой. Я знаю, что натворила, что заслужила большего. Мой призрак прошлого говорит со мной средь бела дня. Мы с мамой были действительно похожи, но вот она могла приковывать взгляды, даже не прилагая к этому особых усилий, хотя я знала, что не все разделяют мою точку зрения. Многих мать настораживала, люди чувствовали в ней божественное начало, и не всем оно нравилось. Прекрасное и пугающее, существо передо мной оскверняет светлую память о матери. Зачем видеть перед собой усовершенствованную копию, если дырявая человеческая память и чувства ностальгии делают всё сами? Я сжала кулаки, медленно отводя взгляд. Во мне зарождалось старое чувство. Сохранять каменно-невозмутимое выражение лица стало совершенно невозможным. — До поры до времени! — из уст богини прозвучало угрожающе, затем она мило улыбнулась, добивая меня. Я ведь помню, что стало с моей мамой, и видеть её улыбку, даже на устах чужого человека, больно. Потупила взгляд, чтобы сосредоточиться на разговоре. Соберись, тряпка! Отпусти это. — Если это угроза, то звучало неубедительно. — Это всего лишь мои мысли. Ты ведь знаешь, — Афродита снова включила режим доброй подруги, ругаться со мной из-за такой мелочи ей неохота. — И в этом моя главная проблема с тобой. Связь односторонняя. Видела бы я твои предпочтения, было бы легче. Даже если бы их не было, я бы это почуяла! Может, провести тестирование? Я знаю пару шикарных тестов в журналах Оук… — Давай в другой раз, — я глянула на запястье, где обычно мои цифровые часы, которые надеваю только вне Мэноэра, на этот раз там были изящные часики, красивые серебряные, но не поймёшь, где у них 12 часов, а где секундная стрелка. Бестия даже до них добралась! Всё же я сделала вид, что разобралась в них. — Мне пора бежать. У меня запланирована встреча. — С кем? — перебила меня она. — Со своей племянницей, — обломала её надежды я. — Ладно уж! Прекрасно поболтали. Звони, когда новая партия жемчуга вырастет, — она ясно дала понять, что я ей наскучила. — До связи, — я попрощалась, со вздохом облегчения выходя на улицу, устремляясь подальше от парящей беседки. Казалось, что я сидела там целую вечность, хотя навскидку прошло около часа. Пытаясь забыть о прошедшем, я доковыляла до колесницы, но там меня ждала только одна фрейлина. — И где остальные две? — солнце уже стояло высоко, скоро приедет Никс с дочкой. В отличии от Олимпийцев, новые богини не забывают о своих детях, и пусть такая всего одна. Фрейлина огляделась по сторонам и издала жалобный писк. — Ищи их с воздуха, а я пойду прогуляюсь. — проговорила я, ничуть не выходя из себя. Это весьма ожидаемо, но я же не изверг — оставлять существ ночи на жаре. Конечно, я мечтаю уехать отсюда, но здесь не так уж и дурно, особенно подальше от чайника с мерзкой жижей. Хоть во рту до сих пор привкус горького чая. Засунув руки в карманы штанов, потому что их больше некуда деть, я отправилась по дороге, примерно раздумывая, куда их могло унести. С каждым шагом становилось всё жарче, уже соскучилась по удобному хождению босиком в Мэноэре, была идея скинуть эти неудобные туфли, но по горячему асфальту ходить не очень-то приятно. Поэтому приходилось брать себя в руки, ускоряя шаг, направляться дальше, лавируя между тележками с хот-догами и колясками с маленькими личинками человека.       Люди не обращали на меня особого внимания, да и мне не на ком было остановить свой взгляд, пока я не наткнулась на толпу ребят. Они окружили дерево и достали мобильники, фотографируя крону. Возможно, я прошла бы мимо, если бы не звуки разъярённого шипения кота и… несомненно, летучей мыши. Ни секунды, не колеблясь, подошла ближе, протиснувшись сквозь толпу. — Что здесь происходит? — спросила я у рядом стоящих. — Кот хочет поймать летучую мышь, которая запуталась в ветках. А я полез их доставать! — с этими словами один парень передал свой скейт мужеподобной девушке в кислотно-зелёной майке, что ничего почти не прикрывает. У этой особы короткие рыжие волосы, висок выбрит. Говоривший обернулся ко мне. Это вполне обычный симпатичный человечишка, ученик старшей школы. Светлые волосы и глаза, самоуверенная улыбка; с ним не случалось никаких серьёзных происшествий в жизни, он производил впечатление счастливого человека. Паренёк подмигнул мне, на что я удивлённо приподняла бровь.       Он подошёл вплотную к стволу, схватился за нижнюю ветку, стараясь залезть выше. Довольно скоро скрылся в зелёных листьях. Я упорно ждала, пока этот балаган кончится, но животные не позволили вмешиваться в свой междусобойчик, стали шипеть ещё громче. Толпа заулюлюкала: — Спускай их, Хэнк! Вместо ответа послышался треск — и Хэнк повис на нижней ветке. Это становится опасно, мне не понравилось, как над ним начала потешаться его же компания. Хороши друзья! Я всё же скинула туфли и пошла к дереву. Всё всегда приходится делать самой. — Не лезь лучше! — кто-то схватил меня за плечо, мне пришлось резко обернуться и брезгливо отпрыгнуть, чтобы скинуть руку этой рыжей. Что может быть неприятнее неловкого касания незнакомца? — Не трогай меня, — ледяным тоном ответила я. — Ладно-ладно! — она подняла загорелые руки в знак капитуляции и сделала пару шагов назад. Удостоверившись, что больше никто не осмелится меня останавливать, я полезла на дерево. Цеплялась за новые и новые ветки без особого труда, хоть костюм был неподходящим для таких свершений. Это дерево буквально создано, чтобы по нему лазать, так что божественные силы пока в расход не шли. Шершавая кора больше не могла царапать мне кожу, поэтому я чувствовала лёгкое щекотание в ладонях, абсолютно уверенная, что с ними всё в порядке. Поднимаясь всё выше, стараясь сосредоточиться на парне, который до сих пор там висит, на бойком коте и своей фрейлине, попавшей в беду, а не на пустом гомоне, раздающемся с земли. — Ты в порядке? — спросила я у Хэнка, когда поравнялась с ним. Он удивлённо выпучил глаза, но ответил: — Пока да. Как ты сюда?.. — Так же, как и ты, — пробурчала я, не понимая его удивления, а лезть к нему в голову особого смысла нет. Я больше удивилась объёмам рыжего котищи, который неуклюже балансировал в двух ветках от фрейлины. Она уменьшилась в размерах до среднестатистического мышиного и увязла в гирлянде для ночной подсветки. — Я подам тебе кота, и ты его спустишь, — проговорила я, залезая выше. — Он не особо хочет, — констатировал Хэнк. — А я ему выбора не даю! — реплика предназаначалась больше для меня, чем для него. Рыжая морда и впрямь была недружелюбной. Как только я сократила расстояния между нами до размеров вытянутой руки, кот попятился дальше по ветке, его хвост стоял трубой и был взлохмачен, как ёршик от унитазов. На боках я заметила шлейку, видимо, этот пушистик действительно чей-то любимец. Не обращая внимания на его недовольство, я всё же протянула руку, давая её понюхать. Рыжий недовольно чихнул, но пятиться перестал. Кое-как я взяла его на руки, стараясь не провоцировать поглаживаниями. Он недовольно впился когтями мне в руку, но это снова не оставило следов на коже. — Бери красавца! Хэнк успел ухватиться за мою ветку; он находился слишком близко ко мне и при этом не испытывал дискомфорта. Я вручила ему кота и поскорее полезла выше за летучей мышью, вновь создавая дистанцию между нами. Высвободив мышь и убедившись, что фрейлина не пострадала, я усадила её к себе на плечо, глянула вниз. Там по-прежнему толпа. А тот странный парень смотрит на меня снизу вверх. — Тебе помочь? — крикнул мне. Кажется, он обеспокоен, а кота в его руках уже нет. «Ну уж нет», — скорчила мину, начиная спускаться. Как только почувствовала траву под ногами, отряхнула руки от коры дерева и прямиком направилась к карете, не рассчитывая дожидаться аплодисментов от толпы скейтеров. Те окружили Хэнка, и кажется, ту рыжую девушку. Я иронично хмыкнула и решила убраться поскорее. Только когда ступила на асфальт, я поняла, что забыла свои неудобные туфли. Возвращаться желания не было, даже оборачиваться не стала и жалеть о столь неудобных вещах. Будем считать, что они погибли смертью героя в борьбе за летучую мышь. — Эй, постой! — меня лёгким бегом обогнал Хэнк. — Ты забыла свои туфли, — и тут он мне их протянул. — Спасибо, — я была слегка растеряна, поэтому уголки губ непроизвольно приподнялись. Надела туфли, стараясь больше рассматривать их, нежели Хэнка. — Как тебя зовут, Золушка, — пошутил он. — Я… — даже не знала, что ответить, но решила перестраховаться: — Кас. То есть Кассандра, — и назвала второе имя. — Как ты могла догадаться, я — Хэнк, — он улыбнулся, что выбило меня из колеи. Происходящее очень настораживает. — Спасибо, что помогла! — Не за что. В каком-то плане и тебе тоже спасибо, — чувствую, что этот разговор заходит в тупик и надо сматывать удочки и грести домой отсюда. — ФлаффиПаф — кошка моей подруги Моник. — Зачем-то пояснил он. — Весёленькие у тебя друзья, — неопределённо проговорила я. Он скосился на летучую мышь на моём плече: — У тебя тоже не скучно, как посмотрю. Ещё раз спасибо. Он молча почесал затылок. Хэнка явно что-то мучает, но лезть к нему в голову по-прежнему неохота. — Я всегда ищу новых друзей, — он запнулся. — Может, оставишь телефончик? — Э-э-э… — теперь я точно в полном замешательстве. Что делать?! Этот культ внешности от Афродиты меня доконает! — Прости, но у меня нет телефона. — Ясно, — улыбка сползла с его лица. — Правда, нет, он сломался. Я уронила его в аквариум вчера и, пока не найду хорошего ремонтника, отрезана от социума, — мне не захотелось его расстраивать. Не говорить же, что я пользуюсь более продвинутыми услугами Ириды. — Тогда ты самая везучая. У моей семьи мастерская. Вот визитка — приходи во вторник после трёх, как раз моя смена, посмотрим, что можно сделать, — он порылся в огромных карманах шорт, достал чуть помятую прямоугольную картоночку. Я неудачник. — Не стоит, я сама как-нибудь, — я глядела на обычный кусочек картона и его протянутую руку, как на ядовитую змею. — В крайнем случае куплю новый. — Зачем новый, если можно отремонтировать старый, нужно заботиться о нашей планете. Потребительство до добра не доведёт! Не смущайся ты так сильно, — он попытался дружелюбно улыбнуться, но это не помогло. От его неверного толкования моих эмоций стало ещё больше не по себе. Это скорее ловко скрываемое раздражение с ноткой самокопания. Похолодевшими пальцами я взяла визитку: — Ладно, хорошо, я приду. — Тогда, до встречи, Кас, — наконец, он развернулся и пошёл к своим друзьям, а я — обратно к карете, где нас ждали ещё две фрейлины.       Летучая мышь сорвалась с моего плеча и начала быстро увеличиваться до своих обычных размеров. В воздухе я не глядела в окно, а всё вертела в руках визитку того молодого человека, не понимая, происки это Афродиты или ещё чей-нибудь злой фокус. А не ловушка ли это? Но, так не найдя рационального объяснения, я всё же приоткрыла окошко и начала разглядывать высотки, между которыми мы лавировали. Дальше всё шло на удивление удачно, приземлились мы относительно мягко. Выйдя на свежий воздух, я сразу услышала детский голос, доносившийся из моей башни. Через окно, которое непривычно не зашторено, я увидела Мафусаиллу — дочь Никс от смертного мужчины. Девчушка, чьи эмоции можно было разобрать только после копания в её голове. Она плохо выражала свои эмоции на лице, так что с кислой миной могла быть в приподнятом состоянии, или улыбаться, смотря, как умирает персонаж мультфильма. А иногда всё приходило в норму. Её нестабильность всех путала. Светлые волосы были забраны в милые хвостики, пухлую детскую фигурку скрывала объёмная кофта, кофейные полоски на которой чередовались с кремовыми. Тёмная школьная юбка и туфли, вокруг шеи обмотан жёлтый шарф. Девочка сидела с планшетом в руках, обложившись цветными карандашами, рисовала. Для всех она Мафусаилла Фэлкон, но для нас загадка. На самом деле ей лет 20, но выглядит так, словно ей в два раза меньше, и уровень её развития как у 10-летнего ребёнка. То есть растёт она намного дольше обычных детей, но в тоже время как-то за ночь вымахала на полфута в длину. Хорошо, что это пока единственный скачок её роста. Никс говорит, что это хорошо, так она дольше будет с нами, но меня это сильно тревожит. Снова нестабильность. Она всё же заметила моё любопытство и замахала мне ладошкой. Я вошла в комнату, которая непривычно наполнилась солнечным светом. Обычно в этой комнате всегда полумрак, так что любые цветы тут завяли бы, у меня вообще прижились бы только Дьявольские силки, да и то только до этого дня. — Привет, Эл! Смотри, что я нарисовала, — она спрыгнула с дивана, подавая мне планшет с листочком. По её движениям я поняла, что она взбудоражена, но лицо до сих пор выражало сосредоточенность. — Какая ты нарядная! — Привет, Мафуся, где мама? — спросила я, разглядывая рисунок и пропуская мимо ушей вторую её фразу. Слишком много внимания сегодня к моей скромной персоне, стоит сходить и умыться. На белом листе была только стая голубых, карикатурных и больше похожих на кружочки птичек. Без намёка на небо, солнце или даже облаков вокруг. — Мама внизу, кажется, она хотела принести мне мороженое, но забыла, — озадачено проговорила малышка. — Схожу к ней и узнаю, как у неё дела, а ты пока — я протянула руку в сторону книжного шкафа, и с верхней полки ко мне прилетела раскраска, которую я купила для Мафусаиллы ещё в прошлом месяце — поразвлекайся тут. — легко махнула кистью, и книжка сама прилетела девочке в руки. — Ухты! Это же Мои Милые Радугароги! Спасибо, Эл! Ты лучшая тётя! — она несколько секунд с восхищением глядела на красочную обложку, видимо, её лицо и эмоции всё-таки засинхронизировались, а потом приобняла меня. Я похлопала её по спине, не в силах согнать довольную улыбку. Девочка, погруженная в свои мысли, уселась за кофейный столик и занялась рассматриванием книжечки, разговаривая при этом сама с собой: — Это же Глупышка Маффин! — единственная фраза, которую я смогла разобрать сквозь бормотание ребёнка. Внизу было подозрительно тихо. Никс сидела за обеденным столом, вытянув ноги на второй стул, кажется, она читала газету. — Эл, ты уже вернулась? Так рано? Обычно ты задерживаешься там надолго, — богиня не отрывала глаз от газеты. — Да, на этот раз всё оказалось милосердно коротко, — с ложным облегчением в голосе проговорила я, устремляя взор к холодильнику. Сначала подумала, что мой ответ был исчерпывающим, но через какое-то время, видимо она перелистывала страницу, Никс снова спросила: — Как всё прошло? Я выдохнула, стараясь не кипятиться и не выломать дверь холодильника. Чтобы отвлечь себя поисками съестного, прошлась взглядом по полкам. Молоко, контейнеры с остатками еды, яйца, огромная головка сыра Рокфор — к нему была прикреплена записка, которую я не удосужилась открепить: С добрыми намерениями безумный Ш. P.S. Не отравлено Листочек был разрисован разными смайликами. — Ты не ответила, — Никс отложила газету и подошла ко мне. — Ты же знаешь, что я неплохо лажу с животными, но у меня не выходит найти общий язык с этой с-самкой, — моё внутреннее состояние смятения больше не отражалось на лице. — Она, конечно, нехороший человек, но зачем стульями-то кидаться? — её сравнение меня позабавило. — Из-за её вмешательств, — я указала на своё лицо и изменившуюся одежду, — я привлекла к себе внимание. С этими словами достала из кармана визитку и протянула ей. Она изучала листочек недолго. — Неужели?! Это интересно! Кто он? — Хэнк. От силы лет 18. Скейтбордист, — забрала визитку и сунула её в тот же карман брюк. — Ещё интереснее! — я явственно видела разгорающееся любопытство дочери Диониса. — Симпатичный? — Весьма. — Когда у вас встреча? — С чего ты решила, что он назначил встречу? — скептически поинтересовалась я. — Ну, тут любому понятно. Ты просто всё мне не хочешь рассказывать! — заупрямилась она. — Я не знаю, идти или нет, — сомнения разгорались. — Мой возраст более трёхсот лет. Меня посадят за педофилию, — злая шутка. — Конечно, нет! Тебя ведь каждый день симпатичные парни зовут на свидания! — неумелый сарказм прорвало рекой. — Кстати, насчёт симпатичных мальчиков… Твой приятель, которого выловила Мэри. Может, тебе хочется погулять с ним? Самый мой раздражённый взгляд вмиг утихомирил её фонтанирующую фантазию. — Мне казалось… — Тебе слишком часто кажется. Знаешь, что надо делать, когда кажется? Носить очки! Захватив мороженое из морозильника, я вышла снова на улицу. По пути к себе отдала Мафусаилле мороженое, та была так занята, что не заметила моего замешательства, зашла в ванную — хотелось умыться и переодеться в привычную для меня одежду. И вот я на своём любимом балконе. Вид меня не интересовал, только тишина, спокойствие, отсутствие крика чаек. Солнце висело высоко, но его назойливый свет не раздражал, как обычно. Сегодня вообще очень необычный день. Но вся эта красота уже давно не была способна успокоить меня. Зачем идти? Чтобы увидеть его разочарованные глаза? Ведь вместо Элизабет — со своими тараканами, пронырливую личность — он ждёт Кассандру, в пух и прах разодетую и при этом смущающуюся? Её не существует. 12 давно пробило, и она превратилась в тыкву. Я точно не такая, как ему кажется. Есть только Эл, у которой важная работа, и грандиозные планы, которые если и не перевернут мир, то уж точно всколыхнут.       Наконец, разобравшись в себе и справившись с гневом, собралась пойти вниз, но плеск воды привлёк моё внимание. По водной глади, на доске для сёрфинга, скользила Мэри и тащила за собой, на надувном круге, постаревшую лет на десять Артемиду. Теперь она выглядела на двадцать. Уже прямо у самой стены их с головой накрыла волна, и они исчезли из виду, но я не сомневалась, что они вынырнут. Спустилась до кухни, затем прошла в дверь, обитую досками в тон стен, и снова спустилась вниз по узкой лестнице. Комната, куда я пришла, была как пещера. Серые каменные стены, огромный потолок со сталактитами, отражавшими свет от факелов. В полу огромная дыра, заполненная морской водой и выходящая в океан. Из воды вынырнули богини, скидывая свои плавательные средства на землю. — Э-э-эл! Привет, — Мэри вышла из воды почему-то мокрая, обняла меня за шею своей мёртвой хваткой. Я ощутила контраст её холодной одежды и горячей кожи. Кажется, её не держат ноги, за версту несёт ромом. — Чего ты такая мокрая? — спрашивать про другое нет смысла. — Я так давно не трогала свои волосы в воде. Они такие кла-а-ассные, нет колтунов, такие гладкие, мя-я-ягенькие! Плавно изгибаются! Все такие вжух! — она замахала руками, начиная заваливаться, но я поддержала её. — Вот почему быть русалкой здорово! У них всегда такие волосы. Правда, Эл? — Правда, — пробурчала я, обращая внимание на её спутницу. Она была потрезвее, сидела на холодном полу. — В-о-от! — подтвердила Мэри, начиная икать. — Привет, — я сухо бросила Артемиде, подавая ей свободную руку. Она кивнула, кажется, что богиня вот-вот уснёт. Но схватилась за мою руку, вставая. Дотащив их до кухонной софы, я облегчённо выдохнула. — Опьянение? — спросила Никс из-за плеча. — Именно, — пойду, принесу им воды. Я отошла буквально на пару минуточек, возвращаюсь, а на диване сидят уже трое богов, они открыли бутылку и наливают. — Ты ещё что тут забыл?! — искренне возмутилась я. — Привет, детка! — между Мэри и Артемидой развалился Аполлон, в руках у него бутылка шампанского. — Я. Тебе. Не. Детка, — отчеканила я так ясно, как только смогла. — Что ты тут делаешь? — проявиляю терпение, которого он не заслуживает. — Элизабет, мы скоро уйдём. Только приду в себя, — заверила Артемида, с видом великой мученицы. — Ничего, располагайся, — вымученно проговорила я. — Здесь есть уборная? Меня укачало, — спросила Артемида, наконец сфокусировав глаза на мне. — Я тебя провожу! — ответила и помогла ей встать. Ближайшая отсюда ванная — в комнате, где играет Мафусаилла; туда пьяную богиню не поволоку. Не хочу, чтобы девочка это видела. Артемида ковыляла сама, на свежем воздухе ей стало полегче. Вечерний ветер развевал её длинные чёрные волосы, прямые и тяжёлые. Льняная рубаха, военные штаны и охотничьи ботинки, за пазухой нож и фляга. Нет намёка на лук, что меня радует. Не хватало ещё тут пьяных стрелков!       Мы быстро пересекли площадку, доходя до владений Мэри. Квадратная башня из белого кирпича, классические греческие колонны поддерживают крышу, покрытую красной черепицей. В комнате морская атмосфера. Зеленоватые обои, на прямоугольных и довольно просторных окнах висят занавески, больше похожие на рыболовные сети. Артемида запнулась о белый диванчик, но в остальном удачно добралась до светлой двери ванной комнаты. Усевшись за письменный стол, на котором стоял ноутбук, я ждала богиню, рассматривая кораблики в бутылках, висящих на стене у расправленной кровати. Артемида не затворила дверь, я видела, как она облокотилась на раковину, опуская голову. Постояв так, она пришла в себя, умылась и вышла. — Ты в порядке? — всё же переспросила я, наблюдая, как с её чёрных бровей, высоких скул и волевого подбородка стекают капли. — Большое спасибо за понимание, — она оперлась на тот кожаный диван, что недавно задела. — Что-то я давно не пила. — По какому поводу кутёж? — Да, так. Хотелось развеяться, почувствовать себя свободной, — проговорила она улыбаясь. — Куда уж свободнее, а? — не без иронии заметила я. Она хохотнула, поднимая лицо кверху: — Глупо просить тебя никому не говорить? — Случилось так, что эта функция уже входит в мои обязанности, — я развела руками. — Ха-ха-ха. Хорошая ты. Жаль, что ты с нами не охотишься. Я ведь приму тебя с распростёртыми объятиями. Ты это и так знаешь! — Прости, мне чужда концепция убийства невинных, — я, по обыкновению, скрестила руки на груди. — Я не много о тебе знаю, но ты ведь раньше была пиратом, — она перевела свой взгляд с картины, на которой изображались белоснежные кролики на травке, на меня. — Много кем я была, — уклонилась от ответа. — Но я не могу понять, почему ты не хочешь конкретнее описать свою позицию! Ни рыба, ни мясо, — её это явно путало. — Объясняю. Я ни на стороне белых, ни на стороне красных. У меня собственная независимая сторона со своими печеньками. Я всё же богиня. Зачем мне за кем-то идти? — я поднялась, как бы говоря, что нам пора к остальным. — Спасибо, что разъяснила! — Артемида окончательно пришла в себя и уже самостоятельно шагала за мной. Когда мы вернулись, то никак не ожидали увидеть Мэри на столе в позе Супермена и с полупустой бутылкой в руках. — Я божественный Капитан Америка! — возгласила она. — Похожа! — заверил её Аполлон, которые решил стащить её вниз. — Слезай со стола, а то эти злючки придут и… — он, видимо, только заметил наше появление, — и ла-ла-ла. Он было протянул к ней руку, но она отпрыгнула на другой конец стола, слегка пошатываясь: — Если ты ко мне полезешь я что-то с тобой сделаю! У-у-у как покалечу-у-у! — И что же? Можно поконкретнее? — Нельзя. У нас рейтинг PG-13, я не могу такие плохие слова говорить! Предупреждения не подействовали, Аполлон ухватил её за лодыжку. — Не трожь! — заорала Мэр, зарядив носком увесистой кроссовки прямо ему в лоб. Бог отлетел к дивану, но, кажется, его оболочка слишком промариновалась и он только поудобнее устроился у подножия стола. Мэри всё же пошатнулась, потеряв равновесие. Я вскинула руки вверх — и вместо того, чтобы поцеловать пол, Рид повисла в воздухе. Аккуратно опустив её на пол рядом, я проговорила уставшим голосом: — Богиня — это не комплемент и не статус в Твиттере. Будь серьёзнее, — отбираю бутылку, — и хватит пить! — Ну-у! — обиженно протянула девушка и потянулась загребущими ручонками к бутылке. — Хватит! — как отрезала я, и её руки повисли. — Аполлоша, мы уходим! — рявкнула на него сестра, после чего всё же помогла ему встать. — Да ладно тебе, сестра! Вот мисс Снежная Королева к нам подтянулась! Гульнём, Эл? — он с пьяной усмешкой посмотрел в мою сторону. И во мне реально что-то перемкнуло: — Для тебя я мисс Мун, ни Снежная Королева, ни детка и уж тем более ни Эл, — мой спокойный тон и убийственный взор могли образумить кого угодно, но видимо, из любого правила есть исключения. — Этот ф-акт, — он икнул, — никак не влияет на моё приглашение, наоборот, познакомимся поближе! — бог, чересчур уверенный в своей неотразимости, зашатался в моём направлении. Первая спохватилась я и выставила руку вперёд. Скрипнула дверца одного ящика кухонного гарнитура, где, как раз, лежали моющие средства, ко мне в ладонь с силой прилетел веник, ловко его перехватив, я встала в боевую стойку: — Ещё одно слово, и я им воспользуюсь. Он остановился, явно не ожидая такого поворота событий. Воцарилась гробовая тишина, я улавливала, как тихо трещит от перенапряжения лампочка над моей головой. — Ладно, веником меня ещё не гоняли, — он потупился, даже скромно шаркнул ногой, изображая невинность. — До встречи, Мэри, Элизабет, — Артемида взяла брата под локоть, выпроваживая к уже знакомому ей выходу. — А с тобой я позже поговорю, — это уже относилось к её непутёвому братцу. Я выпроводила их на улицу, боевую подругу оставила в помещении. Никс куда-то делась, и очень не вовремя. Вечно она куда-нибудь прячется, как мышь в стог сена. Рядом с моей каретой стояла колесница Аполлона, такая яркая, что казалось: утро наступило раньше положенного срока. Даже глаза заслезились было невозможно разглядеть её как следует.       Когда вернулась, было удивительно тихо. Мэр улеглась на кушетке, свет стал приглушённым, я бы её не заметила в тени, если бы мерное дыхание её не выдавало. Может, стоит оставить её здесь до утра? Вручить ведро да и отправиться наверх, чтобы не мешать? Уже было развернулась на цыпочках обратно к лестнице, но Мэри подала голос: — Эл? Это ты? — А кого ты ожидала увидеть? — смягчилась я, садясь рядом. В приглушённом свете всё же можно было различить пьяный румянец на её загорелых щеках. — Не знаю. В последнее время наша крепость стала проходным двором. Такого раньше не случалось! — она явно имела в виду не только сегодняшних посетителей. — Это ты к нам в дом всех тащишь, — напомнила я, убирая влажные волосы с её лба. — Ты же и так знаешь, в чём причина, — дочь Посейдона поудобнее устроилась на подушке, прикрывая глаза. А меня посетило очередное дежавю. — Да, конечно, — я сглотнула подступившую неловкость. Мы обсуждали это один раз. *****1 день основания Мэноэра Полукровок***** — Мы ведь богини! Такие же, как и они. Это полное ханжество! — Мэри, в силу характера и склада ума, не считала за труд скрывать свою ярость, поэтому обрушивала волны на стоящий рядом утёс, но камень прирос к песку наглухо, не желая больше отдавать ни единого куска в океан. — Мы не такие. Я отказываюсь дискутировать в этом ключе! — меня раздражало произошедшее ничуть не меньше, но я сидела спокойно на песке к ней спиной, закрыв глаза и мечтая о спокойствии. — Я безмерно люблю океан, но слоняться туда-сюда бесцельно, к тому же отбиваясь от людей, которые больше не представляют интереса как противники, слишком… глупо. Да, именно это слово! — она подбежала ко мне и начала трясти за плечи. — Хватит! — рявкнула и из моего нутра что-то вырвалось, невидимой силовой волной или чем-то вроде этого, отбрасывая дочь Посейдона в сторону моря. Гул ещё долго отскакивал от скал и близстоящих деревьев. — Прости! — я подскочила к ней быстрее, чем подумала об этом. — Сама виновата, тебе и так нелегко приходится. Я-то к основному костяку своих сил давно приноровилась, — пробурчала она, вставая без моей помощи, но голова у неё всё ещё кружилась. — Я же говорила, идея с самого начала была сомнительной! — выдавила из себя я, развивая прошлую тему. — На Олимпе, в мирное время, мы никому не нужны. А чтобы налаживать с нами деловые связи, нужно иметь какие-то остатки мозгов и смотреть хотя бы на пару шагов вперёд. — Но ведь Афина и Посейдон… — она попыталась возразить. — Если и Гермеса к ним причислишь, я тебе повторно по голове съезжу. — Но даже если и без него, — видимо, я предугадала. — Их 2-е, а Олимпийцев 12. Да и шут бы с ним с большинством, ты видела Зевса! В нём больше самоуверенности, чем я предполагала, а ты знаешь, как я хорошо предполагаю. — Не надо быть тобой, чтобы такое заметить, — погрустнела она, усаживаясь на прежнее место и начиная перебирать песчинки меж пальцев. — Что же нам теперь делать? — В теории ты можешь поселиться у отца в мире морском, а я напрошусь к Никс на постоялый двор, думаю, лишние руки ей пригодятся. Утренние сумерки сгущались, а не рассасывались. — Думаю, не стоит испытывать любезность моей мачехи так нагло, она всё же косо на меня смотрит, ну хоть не отравила при первой встрече и на том спасибо. А ты не сможешь жить в месте, где слишком много сомнительного народу ошивается, это ни в коем случае ни камень в огород нашей Никс, ты сама знаешь, какие нынче постоялые дворы! — И что же тогда делать? Должен был быть выход! — Я… НЕ ЗНАЮ! — она со всей силы ударила по валуну волной. Серая шапка скрылась под солёной зеленью, а когда море утихло, мы увидели что верхушку скалы срезало, как ножом талое масло. — От такой силы она должна была рассыпаться, словно состоит из мокрого песка! — я топнула два раза каблуком своей туфли, дожидаясь, пока на обуви не вырастут крылышки. Без труда преодолев несильные порывы бриза, приземлилась на плоской поверхности, осматривая проделанную Мэри работу. — Сколько мы уже здесь кукуем? Девушка поднялась на сильной струе воды и остановилась рядом со мной: — 2 часа 37 минут — с точностью определила та. От долгого пребывания на корабле время воспринимаешь по-другому. В особенности из-за склянок. — Главное, народу почему-то не набежало. Вон там впереди рыбаки собираются, не могли же они такое пропустить? Или могли? — Мне кажется, или это проделки Тумана? Мы ведь теперь тоже входим в спектр его обязательств, — засомневалась я, разглядывая группку мужчин, таскающих снасти взад-вперёд, не понимая, как лучше приладить к их чахлому судёнышку. Расстояние примерно четверть мили. — Это ещё можно понять, а скала? Почему не развалилась? — Мэри обиженно топнула. — Я до конца не уверена, но, возможно, это напрямую связано с нашим пребыванием здесь. Ведь в самом начале ты, не прилагая труда, отламывала куски и побольше. Видимо, наша божественная сущность укрепила это место. Боги связаны с природой сильнее, чем мы думали. — А вот люди это чувствуют. Не зря же гора Олимп до сих пор на слуху! — добавила моя собеседница. — Как и Эмпайир Стэйт Билдинг. — Это бы объяснило нерушимость «Пингвинчика». — Я думала, это ты, — удивилась я. — Видимо, не полностью, — засмеялась Мэри. — Знаешь, а мне даже нравится на этой скале! — заявила она, по-хозяйски рассевшись свесив ноги над чёрной водой. — Оседлый образ жизни? — переспросила я. — Мы же здесь не пленницы, захотели уйти — ушли, захотели вернуться — вернулись, главное, чтобы было куда! — Тоже верно. — Я так же свесила ноги, наблюдая, как мелкая полоска над водой стыдливо розовеет. — И чем займёшься? Она долго молчала, уставившись вдаль, а под её тяжёлым взглядом полоска словно перестала розоветь. Мышцы на лице вышли из расслабленного состояния. — Попыталась подсчитать, в крови скольких людей заляпаны мои руки, но поняла, что слишком сильно увязла в этом. — Они были не самыми хорошими людьми, — возразила я. — Но они ими были, а я бессовестно пользовалась своим преимуществом. — Прошлого не вернуть, не каждый бог на это способен, да и в большинстве случаев не сделай ты того, что требовалось… — я невольно остановилась под натиском её немого протеста, но продолжила: — они сами установили правила игры, ты всего лишь действовала на свой манер. — Я немного не об этом сейчас, — она глубоко выдохнула. — Если выражаться короче, то я намереваюсь спасти от участи утопленников 1000 душ, а дальше как пойдёт. — Ты уходишь? — поразилась я. Не думала, что на её плечах такой груз вины. Она всегда слишком беспечна и весела, я бы сломалась. — Нет, конечно! Не дам распасться нашему дуэту. И возле берега потенциальных утопленников больше, — наконец, слабая улыбка проступила на её лице. — Мудрая мысль. Ты предлагаешь нам обосноваться здесь? — переспросила я, оглядывая местность по-новому. — Да. Здесь рядом выход в море, скала удобная, не так далеко от Олимпа, чтоб дрожали и боялись! — она погрозила кулаком в сторону города. — Но здесь ведь голые камни. Что мы смыслим в строительстве? — Можно попробовать перетащить какую-нибудь лачужку, а дальше развиваться по ходу дела. — Хорошие идеи из тебя фонтанируют сегодня! — я мысленно прокрутила наш путь сюда на наличие чего-нибудь подходящего — Кажется, я уже знаю, что мы перетащим! — с этими словами я спрыгнула со скалы, не потрудившись растолкать крылатые туфли. Приземление не нанесло урона моему телу. — И как мы назовёмся? — она с лёгкостью догнала меня — Хижина Новых Богинь? — Ни за что! — хохотнула я, достигая кромки леса. В рассветной лазури легко найти путь обратно. *****Наше время Мэноэр Полукровок***** — И какой по счёту наш недавний знакомый? — уточнила я, поскольку вряд ли она удосужилась познакомиться с Лукой. — 10000-ный — коротко ответила Мэри, не утруждаясь в подсчётах. — О! Я видела в людях больше грязи не только из-за божественной проницательности, присущей мне, но и благодаря собственной наблюдательности и знаниям о человеческой природе. А вот Мэри хочет верить в искупление. Что как бы далеко человек ни зашёл, у него должен быть путь обратно, непростой, порой непреодолимый, но он должен быть. И она выбрала этот путь для себя сама, чтобы восстановить баланс. Хотелось бы и мне в это верить, но некоторые на пути назад утыкаются в стену под названием «упущенное время». — А ты правда собиралась огреть Аполлона нашим старым веником? — спросила она, широко улыбаясь. — Конечно, — заверила я её. Даже на минутку представила, что бы после этого происходило. — А то утомил. Она тихо рассмеялась: — Представляю себе эту картину во всех красках! — Поздно уже, — я взглянула на часы. — Да-да. Тебе нужно сделать ворох скучной работы, — подруга закатила глаза и заканючила, как ребёнок. — Знаешь, работать с государственными секретами — сущая скука, — в ироничном ключе ответила я, наконец поднимаясь на ноги. — Ты здесь сегодня заночуешь? — Пожалуй, да. Мне слишком лень подниматься к себе, — она снова повертелась на диване в поисках удобной позы.       На пути в верхнюю комнату моей башни я встретила Никс — она только что уложила дочь на диван в гостиной. — Спасибо, что помогла! — прошипела я так, чтобы не разбудить девочку. Никс отвлеклась от тупления в угол, развернулась ко мне лицом: — Я укладывала ребёнка. Лучше, чтобы она видела эти вакханалии? — Это же не бенефис Диониса. Ничего криминального. Я их выпроводила и уговорила Мэри поспать. — И всё же, — она не сдавала позиции. — Ладно, до утра, — всё ещё раздражённо прошептала. — Спокойной ночи.       Я снова в одиночестве, у себя в комнате, но не хочу спать. Может, проверить моих посланцев, пока есть такая возможность? Но звонить на пирамидку слишком поздно, они, вероятно, спят, а ещё возможно, что Перси рядом с Лукой и это вызовет у него подозрения, если не разоблачение нашего плана. Слишком тонкая игра. Я уселась посередине комнаты на расшитый золотыми нитями ковёр и попыталась ощутить свой меч, который одолжила Луке. Если он его носит на поясе, то проблем не будет. Закрла глаза, чтобы отстраниться от всего сущего. И вот чувствую покалывания в кончиках пальцев, оно нарастает, жар, выходящий из солнечного сплетения, начинает жечь. Ещё секунда — и я ощущаю небывалую лёгкость. Свобода от физического мира и тактильных ощущений. Я делаю кульбит по комнате, вспоминая, каково это — быть позолоченным сгустком энергии вне времени и пространства. Гляжу вниз и фокусируюсь на своей оболочке. Моё тело перекосилось и упало на бок, лицо изображает мертвецкие мотивы. Снова фокусируюсь на энергии своего божественного оружия, плыву на его зов, пересекая пространство в самых немыслимых местах. Хорошо, что кто-то другой не додумался выискивать меня таким способом. Хотя энергию меча возможно уловить только тому, кто когда-то им владел. Наконец, пространство из серого пятна начинает принимать форму и приобретать цвета. Сквозь черноту южных ночей можно различить лишь густую растительность. Уверена, что тихой эта ночь не была. Раздался дикий рёв с силой десяти крупных кошачьих. Я пролетела ещё какое-то расстояние и очутилась у автобусной остановки. Везде валялись кости мелких животных, а иногда и человеческие. В воздухе — аура недавней смерти. Всё внутри меня похолодело. Однако вскоре я снова услышала этот адский рёв и знакомый лязг. В свете луны можно было различить силуэты. Чудовище размахивало крыльями, поднимая клубы пыли, и топталось мощными лапищами по земле. — Заходи слева! — раздался знакомый сосредоточенный голос, но ответа не последовало. Клубы пыли рассеивались, и я смогла разглядеть, как серый грифон исполинских размеров ловко отбивается от изящных атак Луки. Этот парень становится оружием в прямом смысле слова. Мистирио стал частью него. Я засмотрелась на смертоносный танец. Перси бил медленнее, стараясь пересилить легендарное животное. Парни не сражались вместе, лишь на одной стороне, и от этого у них ничего не получалось. Рано или поздно они устанут. Грифон взмахнул широкими крыльями и с лёгкостью оторвался от земли. Задев львиной лапой дерево, животное переломило его пополам. — Упустил! — с досадой бросил Лука. Зверь зыркнул на него чёрными глазами и стрелой бросился вниз. — Ложись! — закричал Перси. — Беги! — перебил Лука, хватая парнишку за шиворот и оттаскивая в чащу. Монстр — смесь орла и льва преследовал ребят до кромки деревьев, пытаясь ухватить их острыми когтями передних лап, но из-за размаха крыльев не вписался в поворот и повалил очередной ствол. Парни вынырнули из-за дерева, устремляясь для финального рывка, однако животное как-то почувствовало их намерение, тяжело дыша, вскочило на лапы, щетинясь и поджимая размашистые крылья. Лука резво перемахнул через поваленное дерево, зачерпнул земли в ладонь и швырнул его в морду противника. Грифон не успел увернуться, лишь снова взревел, пытаясь взлететь или слепо отбиться передними лапами. Хватило одного удара, чтобы разломать дерево, что же стало бы с человеческим телом? Этого я так и не узнаю. Перси зашёл с боку, вонзая клинок в незащищённый шерстяной бок. На мгновение лес осветился вспышкой. Чудовище распалось на кучу золотого песка. Всё же я не ошиблась с выбором. Парнишка тяжело выдохнул, усаживаясь на землю. — Молодец! — выдохнул Лука, явно не без удовольствия, но такой роскоши, как посидеть, себе не позволил. — Не забывай, что ещё гнездо осталось. — И как мы туда заберёмся? — Без понятия. Хотя, если я тебя подсажу, ты дотянешься? И этот вопрос остался без ответа. — Кто вы?! — забасил незнакомый голос. На свет стали выходить огромные люди с бледно-фиалковой кожей и странными пропорциями тела: большая лысая голова, один глаз, длинные руки и ноги. Казались, они состояли из мышц — ни одной жиринки. Одеты в волчьи шкуры, что явно не соответствовало тёплой погоде. В тусклом свете луны было трудно разглядеть больше. Последним, девятым, вышел обладатель голоса. У остальных были самодельные луки, ножи или копья, у него посох, на конце которого мешок с чем-то сыпучим и связка листьев с пёстрыми перьями. — Зачем вы хотите украсть наше золото? — снова пробасил главный племени Аримаспов. Я узнала этих кровожадных существ с севера, которые думают, что у грифонов есть золото. Эти чудовища даже не знакомы с концепцией драгоценных металлов, но дикари до сих пор на них охотятся? Ребята попали в крупную передрягу. Может, стоит им помочь, ведь иначе мои планы пойдут насмарку. Да и я чувствую ответственность за этих ребят. Одним им не выстоять против целой оравы жестоких браконьеров. Но это ведь их испытание! Если буду вмешиваться, то могу всё испортить. Что же мне делать? Я настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как меня потихоньку стало утягивать. Чем сильнее пыталась сопротивляться, тем быстрее меня засасывало. Нет! Я не могу покинуть их прямо сейчас! Нужно убедиться, что они выживут! Вопреки моим желаниям, меня потащило обратно со страшной силой. Я могла только беситься и слушать, как свистит ветер. Меня привела в чувства чья-то рука на моём плече: — Элизабет, если ты сейчас же не очнёшься я… Даже и не знаю, что буду делать! — голос Никс звучал встревоженно. Я раздражённо продрала глаза, борясь с тошнотой и надеясь, что мир вокруг перестанет кружиться. Через какое-то время мне удалось сфокусироваться на её лице: — Не вовремя, Никс! Очень не вовремя! — моему разочарованию не было предела.