Перси Джексон и новые боги

«… так кто ж ты, наконец?  — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.»

Фауст. Гёте.

Путешествие в чужой сон не прошло незаметно. Я почувствовал, как ноги отрываются от серого пола, тело словно растворяется в мягком свете. Глубокий вдох - и я уже ощущаю под головой деревянную столешницу. Перед глазами мельтешат чёрные точки, и что-то шумит в голове. Через пару минут я оклемался, часто и глубоко вдыхаю, пытаюсь сосредоточиться на окружающем меня пространстве. Осмотрелся, заново привыкая к мягкому и ненавязчивому освещению комнаты. Эл стоит рядом и рассматривает меня с подлинным интересом, я даже не сразу разглядел, что она держит в руках маленькую пирамидку, выплавленную из желтоватого металла, но это точно не золото. На гранях тиснение из разных символов, рун и древнегреческого алфавита. — Наша связь, — она протянула пирамидку. — Разгадка в вершине. Слегка озябшими пальцами я схватил устройство, которое по стилистике не походило на греческое. Сначала я предположил, что это египетская пирамида-гробница, но нет - это другая штука. Пару раз покрутив её в ладони, осматривая богатые, но не кричащие узоры, заметил, что весит эта вещица явно меньше, чем я ожидал. Сердце пришло в нормальный ритм и уже так сильно не отдавало в ушах. — А поточнее можно? — поджал губы я, хотя уже привык к её загадочности. Если быть до конца честным, то я не мог себе представить связь через пирамидку. Улыбнувшись, Эл помотала головой: — Разве так интересно? — И то верно! — усмехнулся я, и стал проверять меч, висевший на поясе. — Здорово ты его уболтала, если честно, то в некоторые моменты я действительно думал, что рядом стоит Мэри. Только она бы не стала прикасаться к парню, — пробормотал я, перекидывая через плечо холщовый рюкзак путешественника. Я вспомнил полудетское выражение лица второй богини, когда она канючила. — Да, не стала бы, но это уловка, на которую Перси повёлся, — теперь её лицо приняло очень коварное и хитрое выражение; наверняка, она очень опасная, хоть и не кажется таковой даже с близкого рассмотрения. Мозгом-то я это понимаю, но что-то в ней такое есть располагающее. Мне хочется ей доверять. Может, это её очередная уловка? Не знаю. — Психологический приём, так я показала его подсознанию, что «боги», от лица которых я выступала, доверяют тебе. Это, конечно, не наладит ваше сотрудничество, но дало толчок в нужное нам русло. Помни, что он нужен нам. — Что он думает обо мне? — задал я конкретный вопрос, ведь давно уже понял, что она что-то мухлюет с сознанием. — А мне откуда знать? — искренне удивилась она, я даже на секунду растерялся. — Да ладно! Не валяй дурочку, Эл! — пошёл в незамедлительную атаку. — Ты думаешь, я не заметил? — Я правда не знаю, Лука, — странно и приятно слышать из её уст своё имя. — Старалась не пользоваться этим «мухлежом», — передразнила меня она. — Он бы заметил, а осторожность не повредит, да и это без надобности. У него всё на лице написано. — Эй, хватит! — я закрыл голову руками, стараясь хоть как-то заблокировать ход своих мыслей от неё, но думаю, что это не поможет. — Ладно-ладно! — звонко рассмеялась она — Какие мы нежные! — она коварно ухмыльнулась своим мыслям, которые мне недоступны. — Разве девушек в 18-м веке не учили, что такое личное пространство? — учтиво уточнил я. — Ментальное можно! Почему-то сейчас мне показалось, что для неё совсем нет ничего тайного, но это наверняка не так. У каждого есть слабости. — Если будешь вторгаться в моё ментальное, то я буду вторгаться в твоё физическое! — пошутил я, делая шаг к ней. — Давай, рискни здоровьем, братишка! — подхватила она, глядя на меня с хитрющей усмешкой. — Шуточка затянулась, — посерьёзнел я, хотя очень не хотелось, но я должен, ведь у нас важное мероприятие. — Что дальше? — поинтересовался тоном, в который вложил готовность к получению нужной информации. А все-таки я уже достаточно привязался к этому месту и к Эл. Здесь я не лишний, во всяком случае, Элизабет точно так не считает. Это я вижу и без всякого дара. Даже уходить не хочется, вот глупый… Я углубился в свои мысли, стараясь обдумать случившееся во сне. Подойдя к одной из стен, богиня ударила кулаком по самой обычной, на вид, деревяшке, та отошла, оставляя небольшой и крайне низкий проход, ведущий куда-то в темноту. — Надеюсь, не пропустите корабль, который стоит неподалёку. Вам туда, а затем прямо к Греции, под гору Олимп. На месте сообразите. Вы уже взрослые мальчики, — сказав это, она неосознанно поджала губы. — А боги нас не заметят? — уточнил я. — Нет, там слишком много всякой мелочовки и монстров. Ещё они никогда не смотрят себе под ноги, это ниже их достоинства, — осуждающе проворчала она. — Удачи и звони почаще, — она протянула мне свою бледную ладонь. — Непременно, — отозвался я. Не люблю долгих прощаний, мы встретимся в будущем, как ни крути. Её рука по-прежнему была мягкой и прохладной. — Встретимся, когда станешь богом, — улыбнулась она мне на прощанье. Я лишь осуждающее глянул на неё, словно говоря: «Покинь мою голову», но она непонимающе пожала плечами и снова поджала губы, возможно, сейчас мы просто на одной волне. Глубоко вдохнув, я проскользнул в темноту тоннеля и сразу же пожалел, что он не освещён. Пройдя пару шагов, сделал вывод, что пол вроде ровный, однако каждый мой шаг поднимает кучу пыли; но не могу то же сказать про потолок. Пришлось приклонять голову, но кое-где я всё же зацепил затылком какую-то балку (даже не знаю, как это получилось, видимо это потому, что я очень удачливый человек). Потирая новый синяк и стараясь унять жгучую боль, продолжил двигаться дальше; вскоре стена снова раздвинулась, причём прямо перед моим носом, открывая мне обзор на безлюдный пляж в предрассветных сумерках. Я кое-как вылез в ещё более узкий проход, который гармонично вписывался в серые скалы. Перси стоял в отдалении от меня, всем своим видом показывая: «я тебе не доверяю». Чтобы прекратить затянувшееся молчание, я огляделся в поисках темы для разговора. И озвучил первую мысль, что пришла мне в голову:  — Осталось только придумать, как мы попадём на этот парусник. Я прикидывал, сможем ли мы добраться до него вплавь, хотя мокнуть совсем не хотелось; к тому же, у меня в рюкзаке слишком ценный груз, который я ещё толком не успел рассмотреть. Жаль, что не могу видеть сквозь предметы, как другие дети Гермеса. — Это корабль Мэри, неужели она нам его одолжила? — восторг слышался в его голосе слишком явственно. — Да, — коротко ответил я, пользуясь золотым правилом лгуна: «Чем меньше неправдоподобных подробностей, тем лучше». — Мы же исполняем волю богов, — приструнил его я, пока он пялился на меня, как мышь на кобру. В неловком молчании мы продолжили искать способ перебраться на корабль. Но ни лодки, ни катера, ни идей не наблюдалось. Я расхаживал из стороны в сторону по влажному песку, напрягая извилины, но после зелья никак не мог прийти в себя. Довольно гадкое месиво! После него такое ощущение, что мою гортань на тёрке измельчили. — Эммм, — раздался откуда-то сзади неуверенный голос Перси. Обернувшись, я увидел, как он поманил меня куда-то за скалу. Слегка в недоумении отправился следом, обогнув огромные камни и насладившись видом Мэноэра во всей красе, хорошо, что он окутан туманом и это чудаковатое сооружение не видно обычным людям. Вскоре мы вышли на уже обжитый пляж. Кое-где стояли лежаки, валялись зонтики, которые сдувало ветром с моря. Чуть дальше закрытые будки с мороженым, но мы прошли ещё вперёд по береговой линии, останавливаясь рядом со старой постройкой с настолько выцветшей витриной, что невозможно разобрать, что на ней написано. — Это прокат плавательного снаряжения, можем арендовать какой-нибудь катерок или банан, но он закрыт - ещё слишком рано. Мы могли бы подождать пару часов… — На это нет времени, — я продолжил его мысль, взяв деловой тон, который помог мне сосредоточится на деле, а не на неловком общении. — У меня всегда при себе кое-какая вещица. Единственный плюс от того, чтобы быть сыном своего отца, — пробубнил я себе под нос, доставая из кармана отмычки. Прошагав пару метров до небольшого домика с соломенной крышей, я вскрыл старый замок за считанные секунды, ведь он буквально развалился у меня в руках. Дверь тихонько отворилась. Внутри был полный беспорядок: ласты гроздями свисали с потолка, маска плавала в пустом аквариуме, кучей были сложены доски для сёрфинга, а проржавевшая касса заросла пылью. Взяв доски, мы направились к воде. Волны, как назло, были высокими, и подходить к ним близко не хотелось, но, стиснув зубы, я уверенной походкой направился вперёд, прямо навстречу этим фырчащим великанам, сжимая зелёную доску для сёрфинга, на которой была нарисована белая змея, изогнувшаяся буквой «S». Перси шёл следом, невдалеке от меня, и я буквально чувствовал, как он сверлит мою спину полным укора взглядом. Детям и некоторым совсем недальновидным взрослым легче выкрасить всё в контрастные краски, навесить ярлыки «добро», «зло», упуская из виду то, что мир делится только на своих и чужих. Раньше я играл за команду синих, потом перешёл к красным… А теперь я кто? Предатель в квадрате? Беженец? Кто? Надо прекращать хандрить! Я на деле, а это значит — мне нужно сосредоточиться. Когда-то давно я брал пару уроков сёрфинга, но этот вид спорта меня не увлёк; зато с нами занималась симпатичная девушка… Джуди, а может Джули. Уже и не вспомню. Сейчас я старался припомнить забытые азы, но не был уверен в своих силах до конца. Вода оказалась холодной и вечно норовила выкинуть меня на берег, но я честно старался перебороть стихию, хоть и не имею к этому генетическую предрасположенность. Перси же без особого труда скользил впереди совершенно сухой и действовал мне на нервы своим превосходством, даже если старался не обращать на меня внимания. Думаю, он всё же помогал мне, иначе бы я бы уже искупался в солёной водичке. Когда мы подплыли к самому борту корабля под названием «Сладкий Пингвинчик» - да уж, такой красивый корабль и такое название! Явный диссонанс, - обнаружилось, что мы не можем попасть на него. — Вот если бы тот трос свисал чуть пониже, я бы смог за него ухватится, чтобы залезть на палубу! — прокричал мне Перси сквозь нарастающий ветер. На наше общее удивление, трос и правда стал спускаться ниже, пока Перси не смог за него зацепиться, затем, так же медленно, поднялся наверх, перелезая через борт. Я уж было подумал, что он меня бросит, но трос вернулся за мной. Несколько секунд - и я таким же способом оказался на ходящей ходуном палубе, а доски для сёрфа волнами начало сносить к берегу.  — Как ты это сделал? — слегка раздраженно спросил я, хоть и осознавал всю глупость вопроса.  — Понятия не имею, может, потому что корабли напрямую связаны с морской водой? — предположил он, отводя глаза. Не то от моего взгляда, не то из-за назревающего солнечного дня. Яркие лучи подгоняли нас не хуже, чем нетерпеливый ветер, напоминая о том, что нужно торопиться.  — Надо отчаливать. Сможешь завести таратайку? — поинтересовался я, вспоминая слова Эл, что мальчишка пригодится. И как она видит всё наперёд? Это простой расчёт или она каким-то образом видит будущее? Пока я задавался бесполезными вопросами, Перси уселся посередине палубы, пытаясь сосредоточиться, что давалось ему с явным трудом. С виду он просто сидит с закрытыми глазами, подставив загорелое лицо солнцу, но вот вокруг творилась неведомая фигня. Заскрежетала цепь где—то под палубой - и якорь поднялся, белоснежные паруса надулись под воздействием ветра, штурвал повернулся, корабль, постепенно разгоняясь, направился дальше, в открытое море, навстречу ветреному дню, оставляя позади не только сушу, но и шансы вернуться. Я думал, что мне уже через полчаса надоест однообразие местных видов обжигающего белого солнца, зеленоватой воды и стройных мачт, но нет, жизни пейзажу добавляли чайки, которые орали и кружились над "Пингвинчиком". Но даже они были нужны, пусть даже и для атмосферности, а я сидел на одной из лестниц, которые вели на нижние палубы, ожидая звёздного часа и украдкой наблюдая за Перси. Тот первые несколько минут пытался сидеть смирно, но это быстро его доконало, и он принялся шнырять по кораблю, что-то невнятно бурча. Я мог только разобрать: «Нам никак не нужен дрейф. Лево на борт!» Может, он сходит с ума от всей этой информации, которую его мозг пытается переварить, а может, всего лишь старается разогнать корабль. Кто его знает. Решив, что наше многочасовое молчание не поспособствует путешествию, отдав координаты Перси, я отправился исследовать нижние части корабля. Заглянул в гальюн*, на гауптвахту* и даже на камбуз*, где я нашёл лапшу быстрого приготовления. Конечно, этим не наешься, но, во-первых, экономия никогда не лишняя, во-вторых, надо довольствоваться тем, что имеется. Когда я готовил лапшу на обшарпанной, но чистой плитке, то ощутил качку вдвойне явственнее, даже чуть не обварился кипятком из старого, проржавевшего чайника. Хорошо, что мне удалось найти среди битой посуды и почти ожившей грязи незаплесневелые миски, пару беззубых вилок и две бочки свежей воды. Одним богам известно, каким образом ей удалось не зацвести. Возвращаясь наверх, я подметил, что стало как-то темно и неуютно. Небо потемнело: налетели подозрительные серые тучи, ветер стал более стервозным и давал увесистые подзатыльники волнам, а те, в свою очередь, норовили запрыгнуть на палубу. Протянув миску парнишке, я вкрадчиво уточнил:  — Неужели шторм?  — Он самый, спасибо, — подтвердил, начиная уплетать жидкую лапшу, похожую больше на разварившийся безвкусный клейстер. Я попытался спасти её специями, получилось остро, однако он явно был доволен.  — А мы можем его как-нибудь миновать? — я уже настроился на спокойную поездку, ведь целый день валял дурака, да и особо ничего не происходило. — Как мы его минуем, если он прямо по курсу? — Перси говорил исключительно по делу. — Если делать крюк, то потеряем драгоценное время, — «и нам с тобой придётся больше находиться вместе», — мысленно закончил я за него. — Можно принести дар Посейдону и… — Нет, не можем, — оборвал его я. — Мы должны проявить себя, это цель всего, — напомнил я, замалчивая тот факт, что, если привлечь внимание богов, это может плохо кончиться. — Ага, думаю, ты прав, — нехотя согласился он. — Так, пойдём напролом, экономя время, или ляжем в дрейф, предоставляя всё морю? — Конечно, напролом! Мы, полубоги, не бегаем от трудностей! — усмехнулся я, понимая, что это ничего особо не изменит. Волны всё равно дадут нам жару. Где-то вдалеке сверкнула молния, а вот грохочущий раскат прозвучал прямо над нашими головами, я даже вздрогнул от неожиданности, а пустая миска Перси упала на палубу, откололся краешек. Штурвал резко начал крутиться вправо, делая крен почти в 90 градусов. "Пингвинчик" еле-еле балансировал на волне. Коварная вода пробралась-таки на палубу, лизнув мою кроссовку, и уволакивая расколотую миску в пучину. Перси бросился к штурвалу, но корабль продолжал крениться. Где-то над нами снова громыхнуло, и пошёл дождь, даже побежал, отгородив меня от мира мокрой и непроглядной стеной. Вот за борт полетела какая-то бочка... — Лука! — крик Перси был отчаянным и громким. — Помоги мне! Держась за ванты, я поспешно, но осторожно продвигался к нему. Одно неловкое движение и… страшно подумать - утащит в гости к богу морей. Грубые верёвки безжалостно врезались в руки, но я знал: если отпущу их, то это будет последнее, к чему я прикоснусь. Ветер тараном помогал волнам скинуть всё живое за борт, чтобы оно бесследно исчезло где-то в зеленоватой черноте. Мы уже даже не балансировали между мирами, а скатывались в водную могилу. Шансы выжить лопались, как полиэтиленовые шарики. Вымокший до нитки, я продолжил пробираться к штурвалу, часто поскальзываясь и норовя свалиться вниз. Сам не понимаю, как схватился за деревянные ручки штурвала, прикладывая буквально титанические усилия: — Да шевелись ты, посудина! — заорал я, но крик безысходности не услышал бы даже сын Посейдона, который сейчас изо всех сил пытался держаться на ногах рядом со мной. Но вот судно услышало и сдалось - под натиском нас двоих. Вода не собиралась отступать, словно пулемётный залп, она терроризировала нас со всех сторон, ворча, как злобные адские гончие. Иногда волны кружили вокруг, раздумывая и скалясь, а затем, нападали оравой. Крик чаек давно смолк, а мои волосы вымокли и лезли в глаза. Холодные капли, старались бить по лицу с силой булыжника, так отчаянно они обозлились на нас. «Сладкого Пингвинчика» мотало по морю, как жалкую щепку, пока ветер не переменился. Теперь он не сносил, а бойко подталкивал. Вода уже не так отчаянно валилась со всех сторон. Я слышал молебные поскрипывания мачт и хруст натягивающейся ткани, так сильно она выгибалась, казалось, ещё один малейший чих, и мы останемся без парусов. Сквозь дождевую завесу можно было разглядеть нос корабля и огромную волну, чтобы увидеть её пузырящуюся шапку, мне пришлось задрать голову. Этот морской гигант, грозно движущийся прямо на нас, словно усмехался: «Я сотру вас в пыль, сосунки, даже щепочки не будет. Вам со мной не тягаться в тяжёлой атлетике»: — Если мы утопим корабль, — кричал я Перси на ухо, надеюсь, он не оглох. — Мэри нас воскресит и кастрирует! — Значит, нужно не утопить! — ответил тот. — Держись за меня крепче и молись. - Кому? Очередная молния на миг осветила всё вокруг, и я успел увидеть лицо мальчика. Чёрные волосы прилипли ко лбу и щекам, а вокруг тощего тела облипла лагерная футболка (неужели он тратит столько сил, что даже не остаётся ничего, чтобы поддерживать его сухим), а на лице непонятная эмоция. Да ведь он чертовски напуган?! Но я чувствовал, что он трясётся от холода, а не от страха, глаза закрылись и зелени стало чуть-чуть меньше, он снова сосредоточился, выворачивая штурвал, а я постарался как можно быстрее схватиться за его плечо и вдохнул настолько глубоко, что лёгкие заныли. Я ничем не могу помочь, но не брошу его. Не вспомню, молился я в этот момент или нет, пронеслась ли вся жизнь и её участники перед глазами, но вот на сердце похолодело от грозного сочетания чёрного неба с яркими вспышками света и сногсшибательной зелени воды. Корабль взял резкий крен вправо, ветер снова толкал нас, но уже в сторону, а над головой потемнело сильнее, дождь прекратил лить, меня оглушил шум тонн падающей воды, прямо за спиной. Скоро накроет и нас. Отличное путешествие, жаль, что короткое. Последовав примеру Перси, закрыл глаза, извиняясь перед друзьями за предательство Лагеря и мои навязчивые идеи, которые перешли в нечто большее, чем простая месть, это был план. Хитрый и аккуратный. Мысленно простился с матерью и Элизабет, а мыслям о Гермесе не нашлось места. Лёгкие потихоньку начинали гореть от недостатка кислорода. Это такой долгий последний миг? Приоткрыв один глаз, я заметил, что всё более ли менее в порядке. Мы по-прежнему лавируем меж волнами, но тот гигант куда-то делся. — Пронесло? — поинтересовался я. — Не совсем, но я чувствую, что мы близки к этому, — он почти ликовал, высвобождая свою руку из моих окоченевших тисков. И возвращая себе прежний оттенок лица. — Как тебе? — от неожиданности, я глотал окончания фраз. — Удалось? Ты всё пропустил. Я заставил волну застыть и попросту объехал её, — он выдохнул, без сил оседая на пол.  — Ладно, моя очередь «рулить», — не без иронии заметил я, вставая за штурвал. — Куда дальше?  — Лево на борт! — парнишка устало выдохнул, полуулыбаясь и откидывая голову назад, видно, что он просто с ног валится. Пусть отдохнет немного. Дождь шёл неизвестно сколько времени, потихоньку сходя на нет, ноги у меня затекли от долгого стояния на месте, а от огромных волн, которые преграждали нам путь, меня уже тошнит, как в прямом, так и в переносном смысле. Кажется, всё-таки укачало, я боролся с неприятными ощущениями в горле, но перед глазами плыло. Не помогали даже глубокие вдохи настолько увлажнённого воздуха, что я будто дышу водой. Перси объяснил, что сдерживать остатки шторма он не может, потому что кто-то более могущественный направил его на нас, всё, что в его силах, — это сдерживать некоторые из волн. Мы сработались хорошо, но молчали всё время, изредка перекидываясь парой нужных фраз. Может, силы были, но желания, увы, нет. Воспоминания о нашей последней встрече слишком свежи.       Когда буря улеглась, я присел в сторонке от Перси, проверяя целостность своей ручной клади. Оказалось, что этот холщовый рюкзак намного хитрее, чем мне показалось изначально. Внутри было абсолютно сухо, и вещи не пострадали, и, к своему удовольствию, я достал оттуда пару бутербродов, обмотанных пищевой плёнкой и салфетками. Но есть не хотелось: макароны быстрого приготовления разбухли в желудке и теперь лениво там переваривались. Мне хотелось спать, глаза начали закрываться, однако сейчас не время для этого. Не знаю почему, но что-то внутри меня было настороже. Несмотря на то, что мы Перси вроде как заключили временное перемирие, я ему не доверял. Он ещё совсем мал и может не проникнуться враньём Эл в силу возраста и неопытности, поэтому напасть. Вдруг он решит, что лучше продолжить плаванье без меня? Что такой, как я, не должен стать богом? Большие обиды подростка (а он сильно на меня зол) весомее для него, чем наши совместные усилия в борьбе со стихией. По спине пробежались мелкие табуны мурашек, и я взглянул на предмет моих подозрений. Мальчишка сидел у штурвала и отдыхал, так как ветер ещё был попутным и достаточно сильным и поэтому прекрасно подталкивал нас вперёд, но тоже пристально разглядывал меня. Как только я поймал его на этом, Перси резко отвернулся, делая вид, что бурлящий океан за бортом ему ещё не наскучил. Теперь я паниковал вдвойне. Что он думает обо всём этом? Он злится на меня? Как это проверить? А если да, то что мне делать? И ведь не спросишь же! Эти вопросы и ещё куча сомнений роились в голове, стараясь вырваться наружу или раскроить мне черепушку изнутри. Встряхнув головой, я постарался глубже вдохнуть солёного, промозглого воздуха. Встав на ноги, я захватил рюкзак и направился на нижние ярусы "Пингвинчика", которые тоже оказались залиты водой. Дойдя до склада с теми немногими припасами, что я уже обнаружил ранее, я присел на бочку в тёмном углу. Убедившись, что я в одиночестве и Перси не сможет меня подслушать, достал пирамидку. «Разгадка в вершине», — повторил мысленно слова одной богини, разглядывая верхушку чуднОго приспособления. Ухватился двумя пальцами за ребристые бока и попытался сдвинуть угол. Он поддался и откинулся назад, оставляя место для выдувающегося шара. Сначала я подумал, что он сделан из розовой жвачки, но шар не лопнул, когда остановил свой рост на размерах мяча для тенниса. Через секунду он загорелся фиолетовым свечением, и я отчётливо увидел изображение Эл в незнакомой мне комнате. Оно было словно внутри шара, который внезапно стал прозрачным. К сожалению, я не мог разглядеть задний план картинки, тот весь оказался размыт, только мог уловить кремовый цвет обоев на стене и какое-то невнятное пятно где-то на самом краю круглого экрана — Разобрался-таки? Я ещё не успела состариться! — съехидничала она, слегка хмурясь, словно только что переборола приступ паники. — Прости, не было времени… — я уже хотел было начать рассказ, но она меня перебила: — Постой! Перси где? — Он на верхней палубе и отдыхает после бурного дня, — заверил её я. — Точно нас не слышит? Не дай бог получится как в дешёвых комедиях, — перестраховалась она. — Точно-точно! — торопливо подтвердил я. — Нас тут недавно чуть штормом не накрыло. Может скажешь, что нас ещё подстерегает? Это облегчило бы работёнку, — коварно предложил я. — Ну ведь не накрыло же, как я вижу, или ты мне прямиком из Аида звонишь? — учтиво переспросила Эл. — А насчёт испытаний… Ничего не могу сказать конкретно. 1-я часть состоит из поиска, и она всегда разная, а вторая… — она задумчиво прикусила губу. — Про 2-ю тоже не могу сказать. Когда становишься богом, то попутно заключаешь своеобразное соглашение о неразглашении. Олимпийцы подстраховались от массового наплыва богов. Нас и так много. — Как это на них похоже! — раздосадовано заметил я. — Что искать-то? Из шара раздались какие-то посторонние звуки. — Повиси пока! — поспешно протараторила Эл и задвинула меня за вазу, которая раньше была тем самым размывчатым серым пятном. "Мэри, ты так скоро вернулась? Обычно ваши похождения с детсадом длится неделями".  Я слушал слова, которые предназначались уже не мне. А Элизабет не в восторге от охотниц - это явно проскакивает в её ядовитом тоне. — Да! — выдохнула сестра Перси в ответ, то ли от усталости не различая сарказм, то ли привыкла. Дальше снова непонятный шорох и стук шагов. — Где этот твой пьяница жалкий с глазами собаки и сердцем оленя? — кажется, она насторожена, хотя секунду назад была беззаботной. — Что за неуместная отсылка к "Илиаде"? — возмутилась Элизабет, меняя тему. — Ты уже прочитала 3 страницы? — Да, но это ждёт. Я тут накидала пару строк Отцу. Проверь, пожалуйста, — легко соскочила с темы Мэри. — Хорошо, — согласилась девушка, послышался лёгкий шелест папируса. Пару минут стояла бы тишина, если бы Мэри не крутилась на месте, переминаясь с одной ноги на другую. А я разглядывал бок вазы, расписанный извилистыми золочёными узорами, который заслонял мне комнату. — Мэр, в целом неплохо, я, конечно, помню, что у твоего отца всё в порядке с чувством юмора, но: «Посейдно» он не оценит, это точно! — в голосе Эл послышался резвый смешок. — Ой! — подскочила вторая, смеясь. — Надо срочно исправить! Где мой корректор? — послышались удаляющиеся шаги и задумчивые размышления охотницы вслух. — Так о чём мы? — обратилась Элизабет ко мне, выдвигая свою пирамидку из-за вазы. Теперь я снова видел её лицо в тускловатом свете. Качество картинки было хорошее, однако на заднем плане всё размыто. — Почему я пьяница с какими-то там глазами? — возмутился я. — Не бери в голову! У Мэри все мужчины по определению более примитивные существа, а если ещё вспомнить тот факт, что она охотница, то всё становится ясно само собой! — отмахнулась она, как будто это было что-то обыденное. — Ладно, — выдохнул я, понимая, что разговорчик затянулся. — Ещё меня интересует, что вы там искали в 1-й части испытания. — В том то и дело, что не могу сказать! Эта часть воспоминаний заперта, — она облокотилась на руки, что-то обмозговывая. — Нет. Не помню. Не могу. Прости, — она настолько сосредоточилась, что натруженная испарина пролегла на её лбу. — Много сведений, ничего не скажешь! — подытожил я. — Пора заканчивать болтовню, Перси может что-то заподозрить! — подхватила она мой настрой. — До связи! — До связи! — сказал уже в погасший розовый сдувающийся шар. Как только он весь уместился в пирамидке, я захлопнул вершину и убрал приспособление в рюкзак. Я встал со скрипучей бочки, в потёмках нащупывая выход. С каждым шагом воздух становился всё свежее, пока не перерос в ночную прохладу. Мокрая футболка по-прежнему прилипала к телу и мне стало не на шутку холодно. Хлопая по плечам тёплыми ладонями, в попытках хоть как-то согреться, я снова вышел на палубу. От всего этого микробезумия меня отвлёк Перси, вскочивший на ноги с моим появлением. В ожидании подвоха, я решил расспросить его и унять назревающую паранойю: — Что привлекло твоё внимание? — тоже начиная всматриваться в аквамариновые волны под гнетущими серыми тучами. — Я чувствую, что что-то плывёт к нам. И причём очень быстро! — он продолжал испепелять взглядом мрачный горизонт. — Может, это другое судно? Мы давно никого не встречали, — предположил я, ведь думать, что это будет что-то более глобальное, мне не хотелось. Ещё накаркаю. Мы уже встречали пару мимо проходящих судов, но они нас не видели из-за скрывающего тумана. Может, и сейчас так? — Не думаю. Их несколько, — помотал головой в ответ. — Больше одного точно! — последовало уточнение. — Больше одного — это действительно несколько… — проворчал себе под нос я, затем добавил громче: — Может, флотилия кораблей? «Да уж! Полукровкам и каркать не надо, ведь неприятности нас любят!» — ехидно подумал я, проверяя меч, висевший на моём боку. Кажется, я неосознанно был готов к этому. Вдали показались несколько небольших бугорков, которые соотнести даже с подводными лодками было нельзя, несмотря на то, что приближались они с опасной скоростью и увеличивались в размерах с завидной быстротой, рассмотреть мне их не получалось. — Туман? — предположил Перси, который занимался этим же бесполезным занятием. — Определённо. Даже более могущественный, чем наш! — вставил свои полдрахмы я. — Не думаю, что они дружелюбные, — сглотнул Перси, который заразился, видимо от меня, нежданным пессимизмом. — Не хочу узнавать. Думаю, мы не выстоим драку против них, если будет необходимо. Может ускоримся, если, конечно, ты не хочешь, чтобы это место стало нам склепом? — поджал губы я. Такой расклад меня не особо устраивал, а ведь я всегда любил смотреть двум дамам - Правде и опасности - в лицо. Трезвый взгляд на вещи всё же эффективнее. — А «Сладкий Пингвинчик» - плавучим гробом, — подхватил мрачную шутку напарник, и судно ускорило свой ход. Плавучие бугры по началу отстали, и даже скрылись из виду, но через пару спокойных минут я почувствовал толчок из-под воды прямо в киль* корабля, и ставлю 5 баксов - это точно не волна. Выглянув за борт, я заметил, что 3 бугра плывут прямо возле нас, увеличиваясь в размерах, через секунду из-под воды выпрыгнуло странное существо и, несмотря на габариты, очень легко приземлилось прямо возле меня. Это нечто выглядело ужасно: два серых чешуйчатых рыбьих хвоста соединялись в передние ноги лошади, в свою очередь переходящие в человеческий торс, прикрытый парусиной, подвязанной на поясе верёвкой. Массивные плечи и мускулистые руки заканчивались чёрными острыми когтями. Голова тоже была человеческой, бледно-синюшного цвета, прямо как утопленник. Сама морда будто слегка приплюснула с двух сторон, носа не было, только 2 ноздри, серые губы обнажали несколько рядов острых зубов. В руках он держал перламутровую витиеватую раковину. Что-то пробулькав и смерив меня хмурыми глазами, он подул в последнюю, издавая пронзительные звуки, похожие на крик умирающего дельфина. Долго ждать не пришлось - из воды вынырнули ещё 4 такие жуткие морды, окатив нас с Перси солёной водой, только на этот раз вымок один я. — Уха-дить. От сю-да, — прохрипел монстр с дудкой. Он явно давно не говорил и человеческие слова давались ему с трудом. — Вы нежела-нный гость-и. Оке-ан не велел пуск-ать всякую… — долго подбирал слово — мелочь. — Я — сын Посейдона! Пропустите нас, — вежливо напомнил Перси, задирая голову, чтобы разглядеть двухметрового громилу. — Не-ет. Про-ход закрыт! — прогрохотали в ответ остальные четверо, но всё же отстранились на пару сантиметров. — Может, договоримся? — предложил я, решив вступить в дипломатические отношения с потенциальным врагом, снова перехватывая пальму первенства, а то засиделся я на скамейке запасных. — Нет! — как отрезал главный с дудкой, снова издавая крик умирающего дельфина. Остальные монстры достали ржавые шпаги из ножен и заслонили дудочника, как верные телохранители. Последовав их примеру, я достал Мистирио, и отразил первый удар одного из монстров. Старая шпага противника переломилась пополам в месте соприкосновения лезвий, затем я отпрыгнул в сторону, уклоняясь от другого выпада противника и одновременно наслаждаясь тем, что я снова взялся за меч. Двое пошли на меня, а остатки сплотились вокруг главного, защищая его трусливый хвост. Извиняюсь, 2 трусливых хвоста. В этот момент корабль здорово тряхнуло - Перси подскочил к штурвалу, но нас уже крутануло и понесло ветром в другую сторону. Мои противники нападали с флангов, хоть их удары быстрыми не назовёшь, силой они не были обделены уж точно. Но клинок меня не подводил, в отличие от моего равновесия. Судно заходило ходуном более резво, чем при шторме, и я норовил распластаться на полу, как новорождённый оленёнок. Морским кентаврам было намного хуже, копыта разъезжались в стороны, а скользкие хвосты были крайне неустойчивы. Топнув пятками по мокрым доскам, я активировал мои кроссовки и пулей взлетел вверх; ветер засвистел в ушах, и я почувствовал себя более свободным, на ходу срубая голову одному из них. Мистирио рубил плоть, как тающее масло. — В фехтовании я не привык сдерживаться, уж прости, — устремил волчий взгляд на второго, тот сглотнул и покрепче взялся за шпагу. Огромная куча золотой пыли полетела в море, так много, что можно было бы песочницу наполнить. Завывающим порывом ветра меня снесло и могло бы расплющить о грот-мачту*, если бы я не успел отреагировать, а так я лишь задел её плечом. Боль ослепила, и я вылетел за пределы корабля, постепенно приходя в себя и перекладывая клинок в другую руку, которой владею ничуть не хуже - ну да, хвастаюсь. Облетев круг вокруг мачты, полетел на морского монстра, который крайне нелепо затопал к сражающемуся с морем Перси. Чудовище расслышало легкий шелест крыльев моих кроссовок и отразило удар, попутно захватывая когтями подол моей футболки и притягивая меня к себе. Я ускорился, расстался с половиной футболки и приземлился прямо между ним и парнишкой. Этот воин оказался половчее. Когда я наконец вонзил меч в его брюхо, то уже обзавёлся парой глубоких царапин. — Этот их главный рыбьеморд сносит нас в открытое море! Его надо устранить. Иначе мы не прорвёмся, — крикнул Перси. — Цель захвачена! Курс по ветру! — ответил я, разрабатывая тактику. — Уверен? — оглянулся парнишка. На его висках выступил пот, так сильно он старался сдержать необузданность океана. — Нет, но у меня есть теория, — попытался не сильно обнадёжить его. — Применяй на практике! — с этими словами он отпустил штурвал. Бедный штурвал вывернуло до предела, и мы, взяв хрен-пойми-какой курс, начали резко разворачиваться. Всю водную шушеру, что осмелилась выползти со дна, начало метать по палубе, как кильку в шторм, а Перси полетел в воду, но я за него почти не волновался, вряд ли он утонет. Главный выронил дудку, и та бомбочкой нырнула в непроглядную зелень. Взвыв нечеловеческим голосом, бывший дудочник с изящностью спортсмена прыгнул следом, но не успел коснуться водной глади, как к нему навстречу вынырнул Перси, пронзая черепушку Анаклузмусом… Я же продолжил атаковать оставшихся, что раньше держались в сторонке. Стараюсь не показывать, что ранен, пока получается, но я так недолго продержусь. И ясное дело, морские кентавры были чуть меньше, неопытнее, но и более ловкие, поэтому и не рвались особо в бой. С тех пор, как судно больше не мотало из стороны в сторону, они уверенно чувствовали себя, отбиваясь от меня абордажными топорами. Во время одного из моих пикирований, когда уже начал осознавать, что ещё чуть-чуть - и свалюсь в беспамятстве, я смачно заехал более высокому из них ногой по лицу, тот не устоял и свалился за борт. Это его задержит на какое-то время. Через секунду над "Пингвинчиком" вознеслась большая водная сфера, в которую был заключён тот самый морской кентавр. Шар резко сузился в радиусе, расплющивая своего узника в мелкую пыль. Последний монстр отвлёкся на смерть собрата, и я, воспользовавшись случаем, заколол его.       Уже совершенно без сил оглядываюсь по сторонам. Всё это время я держался на честном слове, из бока идет кровь, окрашивая остатки футболки в алый. Голова начала тяжелеть и тянуть вниз, я опустился прямо в лужу, судорожно вспоминая, есть ли где-нибудь поблизости аптечка. И в безмолвной надежде снова начал рыться в рюкзаке. Под лагерной футболкой, которая непонятно как оказалась у Эл, парой бутылок воды я нашёл вполне стандартную бестиарию для юного полукровки (кентавры, минотавры, сирены и.т.д), если бы для них кто-нибудь писал учебники, то это был бы 1-й курс. Пролистнув ещё пару страниц, нащупал деревянное второе дно, повернув неприметную защёлку, открыл дверцу тайника, в надежде хотя бы на бинт. В бархатной обивке лежал натёртый до блеска медный ключ. Не теряя времени, я продолжил поиски, отставляя его в сторону. Достал свёрток коржиков с прикреплённой запиской. «Только для лечения. Не больше одного в сутки. АМБРОЗИЯ» — крупный и корявый почерк, который показался мне знакомым, выделяющий последнее слово жирным шрифтом. — Я проверял, нет ли хвоста за нами… Ты в порядке? — спросил Перси, сидя на уцелевшей бочке. — Более чем, — хрипло отвечаю я, начиная жевать. — Нужна амброзия? — с набитым ртом спросил, наслаждаясь вкусом. Парень устало помотал головой, а я отвлёкся, чувствуя, что в голове стало более ясно и дышать начал легче. Убедившись, что я более или менее могу выжить, Перси проковылял к штурвалу: — Греция уже не за горами, — предупредил он, кивнув головой вперёд. Слабо прищурив глаза, я действительно заметил вдалеке зелёную полосу - правда, видел все очень смутно. Через полчаса судно стало на якорь в ста метрах от берега. Забравшись в шлюпку, мы удалялись от осиротевшего "Пингвинчика", который одиноко качался на волнах и выглядел крайне мирно, только вот 4 портика* с одной и 4 с другой стороны говорили об обратном. Под рассветное скромное зарево, скрывающееся под натиском туч где-то у горизонта, мы добрались до песчаного берега, а рядом ни души, как раз то, что надо. Я уселся на песок, двигаться было больно, но я не стану ныть. В поисках спичек по карманам рюкзака и обнаружил полупустой коробок и старый компас. — Поищи сухих веток или поленьев. Костерок не повредит, — севшим голосом попросил я, указывая на негустую рощу неподалёку. Парень только кивнул головой и отправился на поиски, а я снял подсохшие кровавые обрывки футболки, надеясь, что они разгорятся. Промываю раны холодной водой, ощущаю неприятное жжение - жаль, что бинта так и не нашёл, - затем без задней мысли надеваю оранжевую футболку и чувствую прилив ностальгии и укол совести, впивающийся мне в грудь ледяным ножом. А ведь раньше я думал, что поступаю правильно… Хорошо, что не наделал делов пострашнее. Перси не заставил себя ждать, вернулся с небольшой охапкой сухой древесины. Он швырнул дрова под ноги, устремив едко-ненавистно-проклинающий взгляд на меня, но ничего не сказал, лишь впился глазами, усиляя боль души, тем временем как физическая отступала. Лучше бы была она. В гробовой тишине, кажется, даже волны поутихли, он начал складывать ветки шалашом. — Ты так долго будешь копаться, давай помогу, — в этой угнетающей тишине мой голос казался мне чужеродным и приторно-лживым. Я складывал ветки в правильном порядке, вспоминая, как путешествовал с Талией и Аннабет. Мы так долго скитались, что я мог бы соорудить небольшую стоянку на ночь с закрытыми глазами. Сглаживая напряжение, рассказывал о технике выкладки костра под названием «Камин», но он меня не слушал, испепеляя взглядом и сжимая кулаки, чтобы не сболтнуть лишнего. Я и не надеялся на его внимание, скорее просто отвлекал себя. Костёр был единственный, кто с удовольствием находился на берегу. Я лежал на песке, стараясь не задевать заживающие раны, а затем улёгся на здоровый бок, глядя на прыгающее пламя и вспоминая. Угнетённый Перси напомнил мне о Динн — мелкой девчушке с рыжими растрёпанными, короткострижеными волосами. Такой же она была поначалу, когда я только встретил её и привёл в лагерь. Эта картина ввела меня в апатию. Я ведь и её втянул в движение против Олимпа. У неё мотив мести посильнее моего будет. Хотел бы я сейчас связаться с ней и предупредить. — Лука, — голос Перси разрушил тишину. Он опять назвал меня по имени. Неужели созрел для разговора? Я вот нет. — Могу я тебе верить? Мэри, вроде, верит. На секунду я растерялся. Вопрос явно с подвохом. Если я отвечу «Да», то он будет зол и не поверит, а если «Нет»… Даже думать не хочу. Ситуация без явного выхода. Поразмыслив ещё пару длинных мгновений, я выдохнул, приходя в себя: — Это решать только тебе. Хватит ли у тебя сил и желания — расплывчато ответил, переводя стрелки на него и карикатурно зевая. Затем перевернулся на больное плечо, корчась от боли, сдерживаясь от тяжёлых вздохов, - он этого не увидит. Провалился в спасительный сон, даже не успев как следует обмозговать план дальнейших действий. Секундочка мат. части: Гальюн — туалет на корабле Гауптвахта — место, где держат пленников. Камбуз — помещение, оборудованное под кухню. Киль — нижняя балка или балки, проходящие посередине днища судна от носовой до кормовой его оконечности, и служащие для обеспечения прочности корпуса судна. Грот-мачта — судовая мачта, обычно вторая, считая от носа судна Портик — бортовые люки для пушек.