Перси Джексон и новые боги

Герой, в ком мелко все, лишь для романа годен, У вас пусть будет он отважен, благороден, Но все ж без слабостей он никому не мил… Он плачет от обид – нелишняя подробность, Чтоб мы поверили в его правдоподобность… Чтоб вас венчали мы восторженной хвалой, Нас должен волновать и трогать ваш герой. От недостойных чувств пусть будет он свободен И даже в слабостях могуч и благороден. Пусть будет тщательно продуман ваш герой, Пусть остается он всегда собой.

Никола Буало

      Кто-то любит смотреть, как горит огонь, кто-то — как другие работают, а кто-то — как умирают их враги. Я же люблю воду, и не только глазами: каждая клеточка тела дочери Посейдона жаждет воды. Она завораживает своей красотой и лёгкостью, когда ты на дне, грацией и силой волн, когда ты на поверхности. Эти суровые иссиня-чёрные гигантиды величаво вышагивают стройными рядами. На головах у них шапки из жемчужной пены, между прочим, из такой пены вышла сама Афродита. Да-да, та самая богиня любви.       Сегодня определённо отличная ночь. Яркая полная луна в небе проливает свет не только на сушу, но и под толщу воды, серебряное свечение мягко скользит по волнам, проваливаясь всё ниже и ниже. В цветных кораллах, спрятавшись от хищников, спят пёстрые рыбы, но некоторые морские змеи не дремлют. Например, в небольшой пещере у самого дна притаилась зубастая мурена. Она ждёт, когда рядом с её берлогой проплывёт небольшая рыбка, потом змея резко вылезает из укрытия, как пуля из старинного мушкета, и съедает заплутавшую бедолагу.       Зелёные водоросли плавно качает течение. В них притаились целые стада морских коньков, которые держат свою половинку за хвост, чтобы не потерять. Это определённо очень мило и навело бы меня на некоторые размышления, если бы не моё настроение! Оно ужасно. А всё эти высокомерные селёдки! Дурацкие русалки, ну да хвост с ними!       Хотя в подводном мире всё течёт плавно и размеренно, на поверхности бушуют сильные волны баллов так на 7 точно (и нет, это никак не связанно с моим испорченным настроением). Я очень быстро плыву меж этих красот, стараясь как можно скорее достигнуть цели, но на меня всё равно нахлынывают воспоминания. *****1721 год*****       Солнце стоит в зените, на небе ни облачка. Корабельные склянки оповестили о том, что прошёл час. Ещё один час из жизни. Довольно резвый солёный ветерок треплет потрёпанные штормом паруса. Одна светлая прядь волос всё-таки смогла выпутаться из-под моей треуголки и противно щекотала мне щёку. Я нервно заправила её за ухо, восстанавливая конспирацию, и покачнулась вместе с палубой. Наш трёхмачтовый брик мирно покачивается из  стороны в сторону на волнах. Одного из малолетних юнг укачало, и он распластался по палубе, как варёный осьминог. Рядом с ним прыгает по палубе тряпка и ведро с морской водой и прочий такелаж. Я его понимаю, но все равно командую : — Подъем, салага! — сделав свой голос более грубым, конечно, не мужской бас, но сойдёт. Парнишка вздрогнул и открыл глаза, пугливо уставившись на меня, а парочку матросов, валявших дурака рядом с бизань-мачтой, привлёк мой голос. — Я что-то не вижу своего отражения. И вот пятно,— я указала на чистый пол. — Где?! — возмутился изрядно обгоревший француз, но начал усердно искать свою оплошность. — А вот! — я провела подошвой сапога по доскам, оставляя длинный чёрный след. Матросы обидно заулюлюкали мальчишке. — Приду — проверю! — скомандовала я, довольная собой. Парнишка смочил тряпку в ведре и принялся драить палубу, пираты рассмеялись. — Что встали?! Дел нет? Так я найду! — я гневно смерила их взглядом. Хотя спектакль удался и зрители довольны. Матросы снова принялись делать вид, что они крайне заняты. Я отошла к носу корабля, подальше от всех. Нет, я не тиран и уж тем более не желаю ребёнку зла. Просто это мир пиратов. Примите это как данность. Здесь рыба рыбе волк, кто не сожрал, того сожрали.       Я - Мэри Рид. Пират. И не надо мне говорить, что женщина на корабле — к беде. Кто скажет это или хотя бы подумает, того продырявлю своим мушкетом или заколю саблей! Не зря же я её вчера пол вечера точила… Никто не возникает, если все думают, что я - Джозеф Рид. Простой мальчишка из семьи рыбака и самый настоящий кровожадный пират.       Совесть потихоньку начала меня грызть, ведь нельзя самовыражаться, унижая других. Если вы так думаете, то можете смело забыть все свои представления о пиратах. Они не негодяи с золотым сердцем, как описывают их писатели нашего времени, они просто негодяи. Без сердца вообще. Тем более что мальчишке ничего за это не будет — ведь я назначаю наказания — кроме еще пяти минут возни с тряпкой, а я повысила свой авторитет.       Мой взгляд устало скользил по водной глади. Везде лучи ослепляющего солнца да море. Красота и скукота в одном флаконе. Подождите. А что это за чёрная точка?! Но не успела я приглядеться, как с гнезда донеслось: — Корабль … флота … курсу!!! — слова сигнальщика уносил ветер. Я согнула ладони и начала кричать в них, как в рупор: — Что?! Кричи громче! — Корабль английского флота по курсу! — матрос Палаш закричал так громко, как только позволял его голос.       Я снова принялась разглядывать чёрную точку. Теперь она стала чуть больше, но всё ещё стремительно приближалась. Военные? Каперы? Пираты, захватившие судно? Ни один из предложенных раскладов мне не нравился. С капитанского мостика донесся окрик: — Полундра! Все на палубу!!! Я спокойно подошла к капитану, который был в предвкушении чего-то. Все, кроме рулевого, начали вылезать на палубу, даже Палаш спустился со своего Вороньего гнезда. В руках он держал огромную медную подзорную трубу. — Пираты! Курс на тот распрекрасный корабль, — улыбаясь, как кот, и теребя свой ус, скомандовал капитан. — Кэп, но это же военный корабль… Мы не выстоим, — подал голос тот самый мальчишка-француз, он на корабле не так давно, пороху ещё не нюхал. Обычно такие сопляки прыгают от радости, узнав, что будет бой, но этот не горел желанием расстаться со своей жизнью. Трус. — Никаких возражений, мальчишка! — рявкнул капитан. — Кэп, салажонок прав. У них численное преимущество, да и после шторма наш корабль просто развалится на части, как груда старых щепок, — возразил бывший квартирмейстер. — Эй, Куцый! Давно в водичке не плавал?! А я могу устроить… Так, кто не согласен со мной — вздерну на рее, не глядя! — ему это уже начинало надоедать. — Я чую усами - ценный груз! — капитан стал давить на жадность. Долго стараться ему не пришлось. Пираты — рассадник всяких грехов. И жадность - один из самых распространенных. — Да? Откуда на военном корабле деньги? — в голосе бывшего квартирмейстера слышалось удивление, а не недоверие. Он давно плавал в море и знал, что счастливые усы принесли нашему Кэпу море золота и не меньшее море разбитых женских сердец. — Пораскинь мозгами, Джон! — капитан одарил его раздосадованным взглядом. — Это хорошо охраняемый, передвижной клад. Чего тут гадать, — глаза пиратов загорелись жадными искрами. — А тактика? А тактика какова? — это вопрос раздался откуда-то сзади. Все обернулись и увидели одноногого и однорукого пирата, на его плече сидели несколько пёстрых экзотических птиц и выедали какие-то крошки из белёсой бороды старика. Всё его морщинистое лицо было исполосовано шрамами, следами от когтей и грязными струпьями отмершей кожи. — Хороший вопрос, — капитан снова заулыбался, — У нас корабль развивает бОльшую скорость, а ещё наши пушки дальнобойнее. — Потопим их жалкую посудину?! — раздалось из толпы матросов. — Совершенно верно! — капитан ликовал. — А сейчас, бродяги помойные, за работу! — Кэп снова стал серьёзен, — Мэр, лево на борт! Держать курс! Поднять флаг, — и прочие указания. Все засуетились по палубе: — Есть лево на борт! Есть держать курс! — Есть поднять флаг! — через несколько секунд над нашей палубой поднялся чёрный флаг Весёлого Роджера. Я забралась в бочку на фок-мачте, взяла подзорную трубу и принялась следить за вражеским кораблём. Он тоже величественно плыл в нашу сторону. О его золочёные бока бились сильные волны, корабль метало из стороны в сторону, в то время как мы спокойно плыли прямо по волнам. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, кто-то смотрит на меня; окинув палубу быстрым взглядом, увидела, что капитан изучает меня самым хитрющим из своих взглядов и ухмыляется. Вот почему он взял меня в команду. Вода - мой конёк, как в общем-то и сами кони. В моём случае глупая пиратская поговорка — «Девица на борту накликает шторм» — стала злой усмешкой судьбы для врагов. Когда мы подошли к кораблю на расстояние пушечного выстрела, по команде канонира, пираты открыли передние портики, сразу же в наших врагов полетели пушечные ядра. Британский корабль дёрнулся, как раненый зверь, мачта с сухим треском полетела вниз, сбивая неуклюжих военных в воду. Теперь им не уйти. Я сосредоточилась на воде, представляя, что могу удерживать её невидимыми огромными руками. Это вошло у меня в привычку, так что я даже не стала особо напрягаться. Такие трюки получаются сами собой. Достаточно лишь пожелать: «А накрою-ка я их огромной волной» — и вуаля! На британское судно обрушилась большая синяя волна, утаскивая в море всё, что только удастся. Кто-то всё же уцелел, запутавшись в вантах или держась за канаты. Теперь наши силы сравнялись. Когда суда поравнялись, вражеский пушечный залп не заставил себя ждать. Он протаранил наш бок, но это пустяки. Мачты обоих кораблей столкнулись друг с другом, но вовремя схватилась за бортик гнезда и смогла устоять. — Кошки готовь! — где-то внизу скомандовал кэп. И сотни абордажных крюков вцепились в борт вражеского корабля. — На абордаж! — кэп повёл их в наступление.       Когда корабли более-менее стали спокойно качаться на волнах, я перебралась по канатам на мачту другого корабля и полезла вниз, по направлению к каютам. Вскоре раздались крики, звуки сражения, даже выстрелы. Когда ветер стих, ощутила запах пороха, который начал щекотать ноздри. Еле-еле сдерживалась, чтобы не чихнуть: это наверняка привлекло бы внимание. В запале сражения никто не обращал внимание на мою персону, тем самым давая полную свободу действий. Взгляд захватывал только отрывки бойни. Например, как Палаш ловко заколол офицера, который был чуть ли не на полголовы выше. На начищенном офицерском камзоле появились пятна крови, глаза закатились, и он обмяк. Только начищенные пуговицы заманчиво блестели на солнце. Пират подошёл и срезал их, а после положил в карман порванной жилетки. Запасливый чёрт.       Корабль резко покачнулся, я всё-таки потеряла равновесие и свалилась на палубу, приземляясь звёздочкой на живот, чуть не зашибив кого-то. В эту же секунду пуля просвистела прямо у меня над головой. Раздался чей-то громкий крик. Обернулась и увидела офицера, из его толстой ляжки текла кровь. Огромное лицо скорчилось в страшной гримасе, маленькие глазки зло сверкали, от шока не мог даже понять, что происходит. Вояка отвлёкся от боя, и Мэр всадил ему пулю в затылок. Боец упал. Я начала выискивать стрелявшего. Возле каюты капитана стояли два поджарых, крепких парня. Их тёмные волосы мелко вились, они были одного роста и возраста, да и весьма похожи; один из них перезаряжал свой позолоченный пистолет с кремниевым замком. Я, воспользовавшись его оплошностью, спряталась за бочку, которую чудом не унесло волной, что накликала чуть ранее. Почему они там стоят? Что ценное охраняют? Второй заметил меня и выстрелил, целясь прямо в голову, но вовремя спряталась за бочкой. Видимо, меткость — не их талант. Один из них выругался на непонятном мне, но красивом языке, они одновременно вытащили новенькие шпаги из ножен. Достав свои пистолеты, резко выпрыгнула из-за бочки, целясь в них, выстрелила и снова спряталась. Послышался звук падения, как будто на пол сбросили целых два тюка со специями. Через какое-то время, выглянув из-за своего укрытия, увидела такую картину: одному прилетело пулей прямо в шею, а другому в живот. Жаль, а я пыталась целиться в головы! Последний из них, отбросив шпагу и тяжело дыша, подполз к брату. Он что-то тараторил на незнакомом мне языке, хотя всё и без перевода было ясно. Я подошла к нему, его лицо побелело, но он храбрился. Слабыми губами он произнёс: — Usted lo mató, una chica desagradable! Я вонзила в его сердце свою саблю, чтобы облегчить ему страдания. МОлодец криво улыбнулся и замер навсегда. Неприятным звуком, вытащила оружие и пнула дверь капитанской каюты.       Обстановка была богатая и мрачная. Свечи не горели, единственный свет проникал из щелки между плотными шторами из очень дорогой ткани. Подобную я ещё ни разу не видела. Такая красивая и лёгкая, что хотелось к ней прикоснуться своими грязными, огрубевшими пальцами, что давно не касались чего-то более утончённого чем парусина. На одной из стен висела карта мира со странными пометками, которые я бы смогла прочитать, но потратила бы на это слишком много времени. Посередине комнаты - резной стол (прикрученный к полу), на котором куча разных бумаг, чернильниц и перьев, рядом с ним стоит пара золочёных стульев с бархатной обивкой. Возле окна - девушка в дорогом платье расшитым золотыми нитями. Хотя и не любитель платьев, но такое красивое тоже примерила, но не корсет. Ох уж эти английские модницы! Любят причинять себе боль ради непонятно чего. Пожили бы на корабле пару месяцев, стали бы как я - мешок ломких костей обтянутый загорелой кожей. Её слегка рыжеватые волосы были убраны назад, подчёркивая правильный овал лица, на котором не было страха. Вообще она напоминала сказочную принцессу, которая не ждала «прекрасного» принца, вместо этого сама решила побороться с судьбой. Чтож, это будет лёгкая победа. В руке девушка уверенно держала клинок. Удивительную шпагу ручной работы неизвестного мне, но очень талантливого мастера. Если выживу, то хочу себе такую же! Или ещё лучше - заберу это как трофей. Она сделала резкий выпад, который я никак не могла ожидать, и спокойно сказала: — Защищайся. — Ха! — отразила её атаку, снисходительный смешок сорвался с губ. — Что ты можешь, барышня? Салфетками меня закидаешь?       Незнакомка лишь расплылась в недоброй улыбке, которая скоро сменилась сосредоточенностью.       Клинки быстро плясали в наших руках. Я — пират уже давольно давно! За плечами не одна сотня боёв, моё мастерство меня спасает. А вот где она, нарядная-барышня-сказочная-принцесса, научилась так ловко парировать удары?! Непонятно. Видимо, её внешность обманчива.       Мы ходили кругами по каюте в попытках заставить другую проиграть, но всё без толку. Вначале шли на равных, но через несколько минут активной перепалки, я начала потихоньку уставать, сдавать позиции, в защите появились маленькие бреши, которые она использовала, оставив царапину на шее и ключице. Тёплая кровь начала стекать, но не стала морщится, доставляя ей удовольствие. В свою очередь изловчилась и оцарапала ей щёку, подпортив хорошенькое личико, и сделала порез возле локтя. Одно из самых трудно заживающих мест!       Я старалась не заходить в углы или тупики, но, как ни старалась этого избежать, ей всё-таки удалось загнать меня к стене. Незнакомка словно просчитывала все мои движения, не забывая при этом грамотно координировать свои. В очередной раз отступая назад, я упёрлась спиной к стене, ощущая холод металла у своей шеи. — Кто ты? И что тебе надо? Я молча стояла у стены. Не то чтобы боялась или это была государственная тайна, прост мне вдруг стало стыдно, что женщина в юбке одолела меня. Хоть это глупо, ведь, наверняка, старше. На вид ей 16, когда мне уже точно есть 18.       Ох позорно звать парней, но подыхать ой как не охото! Напрягшись свистнула посильнее, чтоб наверняка. Прежде чем она успела что-либо осознать, в каюту ворвались три грязных пирата. Самюэль приставил к её виску пистолет, изрядно потрёпанный Мэр был вооружён кинжалами, а Коннор ворвался, как танцор на... туда куда они там выходят для танцулек, с абордажным топором наперевес. — Это не честно! — возмутилась незнакомка, как будто проиграла не жизнь, а партию в кости. — Мы пираты, красотка. И не играем честно. — усмехнулась я, опасливо поглядывая на пиратов, но тех не смутил мой пораженческий вид. Пираты злобно загоготали над "принцессой". — Квартирмейстер, мы захватили судно, — отрапортовал Мэр. — Но сначала, надо сопроводить леди до её новой каюты! — наиграно съехидничал другой пират. Девушка опустила шпагу вниз, потом послышался металлический лязг железа о деревянный пол. — Вот и молодец, — ехидно улыбнулась я. — Ребята, на гауптвахту её! — снова придала своему голосу мужской хрипотцы, делая вид, что это часть плана, но "принцессу" не впечатлило. Этот пронзительный взгляд холодно-голубых глаз. Кажется, что меня раскусили. Мэр самодовольно выхватил из-за пояса здоровенный моток толстой бечёвки. Девушку скрутили и повели к выходу. Странно, но её лицо оставалось непроницаемо, словно ничего не происходит, не постаралась кричать или вырываться. Сдалась или усыпляет внимание? У неё ещё наверняка осталось парочка тузов в рукаве. Надо будет приглядеть за пленницей, но это позже, сейчас меня ждёт добыча. Прихватив её шпагу, я вышла на палубу. Солнечный свет бил прямо в глаза, даже под треуголкой. На палубе были повалены остатки сопротивления. Все в грязи и крови, они выглядели, как помойные крысы, а не бравые офицеры. Их скопом привязали к чудом уцелевшей мачте. Кто-то попытался вырваться, как только увидел нашу заложницу. Палаш выругался и треснул ему прикладом пистолета по виску. — Сволочь! — выкрикнул самый молодой из них. Раздался выстрел, который прилетел выскочке прямо в лоб. Кровь окропила палубу и его сослуживцев. Ни один из них и не пискнул. А девушка просто отвернулась. — Никто не смеет так относится к победителям, — участливо заметил кэп, убирая пистолет в кобуру.       На корабле действительно было много сундуков с разной дорогой одеждой, золотом и драгоценными камнями. Вечно голодные пираты обшарили камбуз и кладовую. Надо признать, они обрадовались деликатесам не меньше, чем золоту. Когда склянки пробили два раза, все сокровища были перенесены на корабль, а заложница отведена на гауптвахту. — Кэп, зачем баба на корабле? — возмутился Плут. Карлик с очень большими руками и толстыми пальцами, которые были все в зарубцевавшихся шрамах и загрубевших мозолях. — Я знаю, что отец отдаст за девку большой выкуп, — усмехнулся капитан, как будто это было проще простого. — Может, её того… — Отставить! — рявкнул капитан, сверкая своими карими глазами, — пальцем не сметь к ней прикасаться. Она - ценный груз уже нашего корабля, — усатый пират снова стал спокоен. — Ладно-ладно. Ладно, — залепетал Плут и пошёл к привязанным к мачте матросам. Странное дело, все пуговицы, что так ярко сверкали на солнце, куда-то исчезли. Наверняка Палаш постарался. «Ну не пропадать же добру!» Кэп, улучив момент, подошёл ко мне: — Отличная работа. Это ты здорово придумала с волной, — зашептал он. В его карих глазах плясали алчные чёртики азарта. Что-то ещё промурчал под свой греческий нос, но в это время о корму корабля ударилась волна, и я прослушала. Вообще он был самым настоящим греком. Тёмные густые, кучерявые волосы скрыты под красной банданой, а поверх неё потрёпанная временем и боями треуголка. Профиль, как у самого Зевса - горделивый, чуть заносчивый. Загорелая, под жарким и совсем не морским, солнцем кожа. Он был бы красивым мужчиной если бы не глупые усы, которые вообще не подходят к его внешности, потому что делают его еще более котоподобным. И маленькие, как неспелые оливки, глубоко посаженные глаза, вечно обшаривающие всё вокруг в поисках добычи. И я говорю совсем не про золото... Именно его происхождение и вера позволили мне остаться на корабле, где стала ценнейшим оружием в гибких и уклончивых руках кэпа, но это лучше, чем жизнь сухопутной селёдки! Да попадут они все в лаберланд! Я лишь пожала плечами - мне нечего ему сказать. Уже давно. Я не сводила взгляд с многочисленных трупов. Мне было тяжко, но такова жизнь. И здесь ничего не попишешь. — Ну-ну, не скромничай, — капитан положил мне руку на плечо, но я всё ещё продолжая смотреть на тела, небрежно смахнула его руку с плеча. Капитан чуть помрачнел, но пришёл в себя сразу же, как только к нему подбежал младший матрос. — Капитан, всё готово. Можно отчаливать, — отрапортовал он с неподдельным восторгом. — Возвращаемся на корабль и делаем ноги. — довольно улыбаясь, кивнул капитан.       Возле пленников суетились пираты. Кто-то ёрничал, сорвав британский флаг и вытирая об него грязные сапоги, а кто-то был занят делом, один из них в руках держал огниво. Как только мы отплыли подальше, яркие огни траурно осветили округу, поднимаясь чёрными клубами дыма до самого солнца. Корабль разлетелся на щепочки, а оглушительный звон продлился в ушах ещё пару мгновегний. Языки пламени с аппетитом поедали обугленные остатки, куски палубы пошли ко дну. Скоро от корабля ни осталось ничего, что вселяло бы армейскую стать. Стало так тихо, что мои уши снова начало закладывать. Эту страшную тишину поглотил гогот пиратов, которые веселились как маленькие дети. Они охали и травили сальные шуточки по поводу и без. Настроение сразу взлетело до небес. Про меня все благополучно забыли. в свою очередь сделала вид, что тоже рада происходящему, но из головы не вылезала «принцесса». — Хэй, Джо! — с английским акцентом проговорил пират, который словно появился из ниоткуда. — Чего такой хмурый?! — Я?! — притворно удивилась, кашляя, скрывая смущение. — Дай угадаю. Тебя тревожит этот сгоревший корабль, — Джон, как всегда, попал в десятку. Этот молодой мужчина учился на врача, который помогает душевнобольным. Как называется эта работа? Даже и не вспомню это слово. Что заставило его бросить дом и семью, ввязываясь в эту смертельную авантюру? — Да, — сдаюсь. Он слишком проницателен, но я пущу его по ложному следу — Мне всегда было интересно, что тебя сподвигло на пиратство? — старалась сменить тему, ведь квартирмейстеру никак нельзя проявлять слабость. — Это не так интересно, — отмахнулся он, потом вздохнул и ответил. — Хотя я и хороший лекарь, эта профессия всегда была скучна. Теперь же я могу ампутировать конечность или зашить пулевое ранение. Это куда веселее.       Может не такая прозорливая, всё равно поняла, что этот ответ высосан из пальца, но притворилась, что поверила: — Ясно, — ухмыльнулась, — веселье, — фыркнула. — А ты? — он принял позу благодарного слушателя и устремил свой пронзительный взгляд на меня, давая понять, что двумя словами не отверчусь. — Если коротко, то проблемы с матерью. Она избрала для меня не то занятие, которое бы хотел сам. — пожала плечами. Пусть это и не совсем, правда, за то близко к истине. Не говорить же, что мать выбрала мне в женихи какого-то старика-купца. Я на секунду представила, что было бы, если бы не переоделась в мужское и тайком не пробралась бы на корабль. Представила, как я в дорогом атласном платье, вся ухоженная и чистая, а рядом играют мои дети. Брр! К такому я явно не готова. От таких мыслей определённо не по себе.       Стараясь забыться, оглядела округу в поисках того, за что бы зацепиться глазом. Но ничего интересного! Джон ушёл, наверное, подумал, что лучше оставить меня наедине с мыслями, но сегодня я ему не благодарна за это. Солнце садилось у самой кромки горизонта, окрашивая волны в причудливые тона, а белую пену делая золотистой. Шум доносился с камбуза, видимо, пираты уже вовсю ликуют. Видимо, приступили к дележу добычи, который капитан всегда берёт на себя, не то меня просто растопчут эти пропахшие солью морские волки.       Я молча отправилась к гауптвахте. Прямо возле решетки, пьяный в какашку, лежал боцман. Он весь вывалян в грязи и пахло от него гремучей смесью из рома, тухлых брокколи и грязных носков. Острым носком сапога, пнула пьянь под рёбра. — А, что? — медленно прогундосил пират, утирая грязным рукавом некогда белой рубашки огромный красный нос. — Вставай, боцман! Тоже мне, ответственный за чистоту и порядок! Я тебя сменю, — возмутилась. — Аааа? — пират чуть приподнял немытую голову в поисках источника шума, но его глаза не могли сфокусироваться ни на чём. Вообще всё его лицо было похоже на кашу из синяков и обвисшей кожи. — Вставай и выметайся! Не то устрою тебе весёленькое протрезвление!  — скомандовала, начиная терять терпение. — Понял, Кварт! — сонно пробурчал тот, начиная медленно вставать, но часто падая или заваливаясь. То ли из-за качки, то ли из-за пьянки. Язык его не слушался, но старательно бурчал: — На «Прекрасной Афродите» всегда был порядок. В мою смену… — когда он, наконец, скрылся в темноте камбуза и перестало быть слышно топанье или грохот падающих предметов, я села на бочку и устало облокотилась на влажную стену. И уставилась на свои запястья.       На загорелой коже, из-под белой рубахи, которая была на два размера больше, чем нужно, виднелась небольшая татуировка в виде трезубца. Я пялилась на неё всегда, когда по сторонам не было ничего путного. Сейчас самое время, ведь всё что рядом это — округлые стены корабля, толстенная грязная решетка, за которой ничего толком и разглядеть-то нельзя, да маленькая керосиновая лампа, что мирно покачивалась надо мной. Её тусклый, но тёплый свет согревал и освещал, возвращая в далёкое детство. В темноте решетки что-то встрепенулось. — Дочь Посейдона, да ещё и пиратка? Очаровательно — замешательство донеслось из темноты. — Тише! — огрызнулась, даже не понимая, как она узнала!? — Могла бы и догадаться, — спокойно упрекнула себя незнакомка. — О том, что ты такая же. — Да? И кто же твой «звёздный» родитель? — я подумала, что это уловка. — Элизабет Кассандра Мун — дочь Гермеса. — спокойно заявила она. — Да? — от такого поворота весь мой словарный запас куда-то делся. — Докажи. В самое большое отверстие решётки она просунула ладонь. На ней серебрилось что-то маленькое, подойдя ближе, увидела тонкую, изящную серебряную цепочку, а на ней висел миниатюрный кадуцей. Его я узнала довольно быстро по картинке из книжки капитана. Он часто рассказывал мифы связанные с богами Олимпа, а матросы под мухой травили шутейки про Посейдона, так что я даже запуталась, что правда, а что порождение пьяных фантазий моряков. — Редкая вещь. — в моём голосе слышалось недоверие. Нацепить побрякушку каждый может! Девушка саркастически закатила глаза и подняла подол платья, выставляя на свет изящную туфельку, потом негромко топнула каблуком и прямо из боков туфель выросли небольшие белые крылышки, они затрепетали, совсем как живые, приподнимая ногу над полом. — Чтоб тебя! — я ещё никогда не видела такой обуви. Вообще не видела отпрысков Гермеса. Только одну дочь Диониса, во время плаванья у берегов Испании. — Я знаю, что у тебя есть письмо, — серьёзно заявила она. — Какое письмо? — попыталась сделать вид, что ничего не понимаю, но мой спектакль её не удовлетворил. — Проверь карманы, — скептически посоветовала Элизабет.       Наигранно похлопала себя по бокам. Шуршание донеслось из правого кармана куртки. Письмо? Странно, кажется, я запрятала его в своей каюте под отходящей доской, оставила «до лучших времён», а если точнее, то до момента, когда научусь читать. На пожелтевшем листе ровным почерком было по-древнегречески написано: «Для Мэри Рид». Точно не помню, когда оно появилось и кто его написал, но пара идей всё же были, только узнать наверняка мне так и не удавалось. Я снова развернула лист, проверяя, но нет. Незнакомые буквы прыгали по строчкам, не давая мне даже насладится красивым почерком отправителя. Мне тут же это надоело, закрыла его. — Дай мне, — попросила девушка. — Я знаю, что ты не можешь его прочесть. Мне стало немного неловко из-за того, что она знает больше моих слабостей, чем мне бы хотелось, но по её отстранённому тону не было ясно, смеётся надо мной или сочувствует. Я молча протянула письмо. — "Мэри, если тебе читают это письмо, значит всё, что я задумал, потихоньку начинает сбываться, надеюсь, что к этому моменту тебе уже достаточно лет. Я наблюдаю за тобой все эти годы и знаю о твоём пиратском поприще, ведь так всё и задумывал. Твои успехи поразили меня, но главное - ты не потеряла себя и полностью не погубила божественную сущность внутри. Ваша встреча с Элизабет не случайна. Вам вместе придётся пройти одно важное испытание. Отправляйтесь на Тортугу и найдите Нимфодору. Твой отец - Посейдон." *****Наши дни*****       От воспоминаний меня отвлекли сильные колыхания воды, словно в воду выбросили тело. В метрах 50 от меня ко дну устремилось что-то большое. Не иначе как действительно от трупа избавились. Немедленно поплыла туда.       Жертвой оказался парень лет 19-ти. Его тело было прижато к песочному дну вонзившимся в шею трезубцем - ого, он сделан из воды! И только чья-то сила не дает плотному сгустку пресной воды, ставшему по чьей-то воле оружием, раствориться. Одним лёгким движением руки развеяла трезубец и осмотрела шею парня. Зубцы лишь оцарапали ее с обеих сторон, не задев сонную артерию, но незнакомец быстро терял кровь, синея на глазах. Все же сердце его ещё билось в груди - он отчаянно борется за свою жизнь. Секундочка мат. части: Такелаж — судовые снасти (тросы, цепи и тд.) Воронье гнездо — наблюдательный пост в виде бочки, прикреплённой к верхней части мачты. Квартирмейстер — хранит и распределяет добычу, наказывает провинившихся. Фок-мачта — мачта, расположенная ближе других к носовой части корабля. Канонир — обеспечивает исправность пушек, командует стрельбой во время боя. Портики — боевые люки для пушек. Гауптвахта — тюрьма для пленных на корабле. Камбуз — корабельная кухня. Сигнальщик — наблюдает за морем и небом, подаёт и принимает сигналы Лаберланд — место, куда попадают моряки после смерти на суше.