Перси Джексон и новые боги

«Возлюби тех, кто ищет истину, но бойся тех, кто её нашёл.»

Вольтер

      Леденящий душу холод сопровождают колючая темнота и сильный гул течения. Кожа покрылась маленькими мурашками, я будто лечу вниз. Вода везде, она пропитала одежду, волосы, даже летучие кроссовки теперь не могут поднять меня на поверхность. Холодное течение обжигает кожу, заставляет конечности сжиматься от судороги. Лёгкие начинают сдавливаться, наверное, воздух кончается. Скоро задохнусь. Руки нащупали очень мелкий песочек - я опустился на дно. Внутри меня всё горит, этот жар выходит наружу, силы оставляют меня. В последний раз пытаюсь открыть глаза, но даже на это сил нет. Шею сильно саднит, это последнее, что чувствую. Затем проваливаюсь в никуда. *****позже где-то на суше*****       Голова кружится, меня слегка подташнивает, и не уверен, что сил хватит открыть глаза. Не знаю, сколько я пролежал здесь, давно потерял счёт времени. Хотя нужно отметить, что мне было тепло и уютно, даже жарковато. В комнате, наверное, около 86 градусов по Фаренгейту /для тех, кому лень считать, перевожу 30 по цельсию/; я ощутил, как капелька пота стекает по щеке, щекоча кожу. Лежа на чём-то мягком и махровом, начал прислушиваться к окружениям, но здесь было тихо, как в пустой бочке, возможно, что меня вынесло на берег какой-нибудь тёплой страны, а всё остальное - это плод моего воображения. Собрал в себе силы и сжал рукой ткань. Она была мягкая и не рассыпчатая, вполне даже реальная. Воздух, которым я дышал, был наполнен запахом различных трав и пряностей, а также жареной рыбы и водорослей. Где вы найдёте на диком пляже жареные водоросли? Разве что сушёные. Рядом почувствовал чей-то воодушевлённый вздох. От неожиданности вздрогнул. Этот кто-то находился близко, а я так и не услышал его. — Не вставай, — голос явно принадлежал девушке, которая сейчас похлопала меня по плечу. Затем приложила мокрое полотенце к лбу, стирая пот. — Ты потерял много крови. Возможны головокружение и тошнота, — последовало заявление. Её голос был строг и сух, говорила только фактами, моя признательность, что она не охает вокруг, как курица-наседка была безгранична, но и за спасение, конечно. Я почувствовал, как палец незнакомки проскользил по моему шраму - напоминанию о божественной беспечности, причём даже не моей. Мне вдруг очень захотелось взглянуть на неё. — Ну? Как он?! — мои размышления прервал более высокий и нетерпеливый голос. — Он скоро придёт в себя. Не подходи, — предупредил голос, затем раздался тихий шлепок, словно приземлилась лягушка. — Эй! Мне же тоже хочется поглядеть на красавчика! — заупрямилась девушка номер два. — За что подушкой-то? Красавчик? Становится всё интереснее. — Никс, ты думаешь, я здесь шутки шучу? Он был ранен, — невозмутимо напомнила первая девушка. — Ану аташла ат Эл, — раздалось откуда-то издалека. Этот голос так же был женским, но самым громким и грубоватым. — Я же только... — девушка номер два смутилась. — У тебя что-то подгорает, — принюхалась первая девушка. — Мои окуньки! — спохватилась другая. — Смотрю, не у одной что-то подгорает! — снова донеслось из-за угла ироничное высказывание. Дальше я услышал звук, напоминающий удар ещё одной подушки об стену, и всё стихло. Чуть-чуть приоткрыв глаза, заметил силуэт человека. Пришло несколько мгновений, пока мой взгляд фокусировался. Но в конечном итоге смог рассмотреть в полутьме лицо. Симпатичное женское личико. Она была примерно моего возраста, её тяжёлые русо-рыжие кудри ниспадали с плеч, один локон заправила за ухо, которое напоминало эльфийское, только без заострённого конца. Вообще незнакомка напоминала мне эльфа. Я попал в фентезийный мир после смерти? Интересно, тут квесты нормальной сложности? Тьфу ты, задрот. Незнакомка внимательно смотрела на меня своими небольшими голубыми глазами, обрамлёнными не длинными, но густыми ресницами. Черты её лица были изящны и словно выточены из белого камня, усыпанного мелкими пятнами-веснушками. — Очнулся, — участливо оповестила она остальных, поправляя свою белую тогу, завязанную на старинный лад. — Какое счастье! — ирония снова донеслась из дальнего конца комнаты. — Как ты? — спросила меня незнакомка в тоге. Я хотел было ответить, но во рту сильно пересохло, поэтому только закашлял. Она заботливо поднесла к моему рту бутылку с водой. Сделав пару глотков, и это оказалось то, что доктор прописал, прочистив горло, прохрипел: — В норме. Она нешироко улыбнулась: — Не совсем, но я ещё работаю над этим. — Спасибо, — слегка смутился. — Сколько я уже здесь? — Твоему организму нужен отдых, постарайся ещё поспать или просто полежи, - посоветовала она, выжимая в тазик мокрое полотенце и снова прикладывая его к моему лицу. — Сколько? — повторил. — Три дня, — всё-таки ответила. Никто не осмеливался больше встревать в разговор, только звон посуды где-то не слишком близко. — Всё пропало! — устало констатировал я, закрывая глаза, расписываясь в своей беспомощности. Перси наверняка выслужился перед олимпийцами, вернув молнии. — Что пропало? — ко мне подошла ещё одна девушка. Она была старше, чем первая. Волосы светлые, думаю что крашеные, и нос курносый, однако оливковая кожа, тёмно-карие глаза и мягкие черты лица выдавали греческое происхождение. На ней была белая футболка, сверху джинсовая куртка с двумя большими карманами. Поверх широких джинс клёш завязан белый передник в оранжевую клетку. — Сейчас это уже неважно, — ответил я. — Ммм. Ясно, — задумчиво ответила кареглазая крашеная блондинка. — Я спасла окуня, — довольно заявила она, видимо, думая, что это кому-то ещё важно. — Ура, — коротко и безрадостно донеслось из угла. — Вторник - рыбный день, — напомнила блондинка в фартуке. — У нормальных людей - четверг, — возразила русая девушка в тоге. Я же молча лежал и недоумевал, как же странно происходящее. — Я вообще странная, — довольно заявила блондинка. — Ха-ха, — отозвалась невидимая мне их подруга. — Смотрю, кто-то шутить пытается, — поддержала обвинение девушка в тоге, дававшая мне воду. — Эй! Я ведь обижусь! И не будет десерта, — решила шантажировать их блондинка-"повариха". — И хрен с ним! Мы пиццу закажем, — снова выпалила невидимка. — И чего ты каждый вторник ко мне цепляешься? — решила выяснить блондинка. — Ты жаришь моих поданных, — проворчали в ответ. Я уже было пожалел, что выжил, но тут первая девушка прервала их: — Так, дамы, заткнулись обе. А то у нас голова уже пухнет от ваших препирательств, - её голос звучал спокойно, даже слишком.       Блондинка в переднике молча отошла от кушетки, на которой я лежал, и начала сервировать стол. Девушка, смахивающая на эльфа, подложила мне ещё одну подушку под голову - теперь появился хороший обзор на комнату. Она была обита дубовыми досками, чем напоминала деревянный ящик; с потолка и со стен из миниатюрных ламп струился мягкий желтоватый свет. В дальнем углу стоял небольшой кухонный гарнитур с большим, но очень тихим холодильником, рядом стол и несколько стульев, за которым сидели две девушки. Одну, крашеную блондинку, я уже видел, а второй, видимо, принадлежали все едкие реплики в недавней беседе. Она с подозрением смотрела на меня своими зелёными, выпученными по-рыбьи глазами. По спине пробежали мурашки, мне почудилось, что на меня смотрит Джексон-загорелая-блондинка, было что-то родственно схожее. Почти белые, выгоревшие волосы убраны в тугой хвост. Она нервно убирала затяжки со своего белого свитера и на меня не обращала никакого внимания. Все они были крайне похожи на олимпийцев такой же холодной безупречностью вперемешку с симпатичной обыденностью. Я быстренько отвёл взгляд на другу стену, где висели какие-то карты, но из-за мелкого шрифта не смог разобрать, что там написано. В комнате витал дух приключений, навевающий мысли о путешествии. Прямо надо мной было одно из больших окон-иллюминаторов, но вместо привычного вида сада или хотя бы леса, был подводный мир. Вплотную к окну проплывали огромные цветастые рыбы. Между двумя другими окнами стоял сервант, в котором пылился сервиз и большие блюда с рисунками разных кораблей, на самом большом из них рисунок трёхмачтового брига, который гордо плывёт наперекор волнам. А рядом с винтовой лестницей, заканчивавшейся люком наверх, небольшая дверь, что почти сливалась со стеной, поэтому её сразу не заметил. Девушка в тоге снова подошла ко мне, но уже с белой миской, как раз из того замеченного мной сервиза. — Знаю, парни не любят, когда с ними тетешкаются незнакомые. Ложку держать сможешь? — поинтересовалась она.       Я неуверенно кивнул, протягивая руку к красивой серебряной ложке, которая покоилась в миске, выставляя свою изящную ручку с кадуцеем на конце. Ещё ощущая слабость, зачерпнул пюре странно-фиолетового оттенка. С недоверием посмотрел на незнакомку, но она лишь поджала губы, стараясь скрыть улыбку. Если бы они желали мне смерти, то оставили бы умирать. Была ни была! Я осторожно попробовал фиолетовое пюре.       А на вкус оно ничего! Чернично-творожный мусс с мелкими кусочками солёных крекеров. Не став ничего говорить, продолжил брать по чуть-чуть мусса из миски, которую держала в руках незнакомка, и с каждым разом моя рука становилась всё увереннее. Когда я опустошил миску, понял, что объелся и очень вымотался, веки с каждым морганием тяжелели, но я не мог уснуть... Пока не мог.       Когда моя доброжелательница уже собралась унести посуду, я схватил её за руку, останавливая. Кисть девушки оказала прохладной и нежной, странно: все эти девушки не казались нормальными, в них было что-то божественное, но ненависти я к ним не испытывал. Прошептал: — Как тебя зовут? — Элизабет, — кратко ответила расположенная ко мне девушка, чего не скажешь об остальных, одаривая меня пронзительным и очень холодным голубым взглядом. Я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом. — Я Лука, — мой голос совсем охрип. — Знаю, — заговорщически прошептала она. Я было хотел спросить откуда, но ироничная зеленоглазая блондинка перебила мою мысль. — Хватит там шептаться, — своим чересчур громким голосом заметила она. — У-у-у! У нас тут тихушники?! — странным тоном подхватила другая блондинка. — Мэри, Никс. Катитесь. Одна в глубины Тартара, другая в морские! Афродиту лучше не заставлять ждать, особенно когда дело доходит до её внешности, — слегка смеющимся тоном ответила Элизабет, пропуская мимо ушей колкости. Она поставила на стол грязную посуду, села рядом с подругами и начала что-то клевать в своей тарелке. Зеленоглазая блондинка - Мэри? - встала и одёрнула свою белую майку-алкашку, из-под которой просвечивал слитный купальник бирюзового цвета. Положила белый свитер на стул, кинув на меня упреждающий взгляд, она вышла за дверь. А вторая блондинка, вероятно Никс, стала подниматься по лестнице.       Элизабет ещё чуть-чуть поела и начала складывать грязную посуду в металлический ящик с отделениями. Я лет сто уже не видел посудомоечных машин, поэтому и не сразу узнал её. — До завтра, — она обернулась, поджала губы в очередной раз сдерживая эмоции. — Спокойной ночи, — сонно согласился я.       Она звонко хлопнула в ладоши, и мягкий свет погас. Дальше я слышал лишь тихое жужжание посудомойки. Довольно быстро мои глаза привыкли к темноте, но разглядывать было особо нечего. Осторожно повернулся лицом к стене, морщась от острой боли в шее. Когда боль утихла, уже не мог ни о чём думать. *****в комнате на верхнем этаже*****       Наконец избавившись от своей тоги, я надела чёрную футболку с логотипом "Нирваны" и шорты с белыми мишками, вышла на балкон, отделявшийся от моей комнаты каменной стеной и стеклянной дверью с коваными ручками, открывавший вид на вечернее море. Пейзаж был немного взбунтовавшимся. Большие чёрно-зелёные волны с косматыми белыми гривами пены бросались на стену нашей крепости, красный оттенок заката только усиливал безумие образа. Огромный золотой шар медленно закатывался за горизонт. Его догорающие лучи окрашивали пушистые облака в золото, а небо в бронзу. Я закрыла глаза, подставляя лицо свежему воздуху, потёрла щёку, где когда-то давно была ссадина. *****1721 год. Камбуз "Прекрасной Афродиты"***** — Вот так! — довольно проговорила Мэри, убирая уже сухую руку от моего лица, закрывая пробкой пустую флягу. Она подала мне осколок потёртого зеркала. Невероятно! На месте, где только что был шрам, теперь обычная кожа. Его словно водой смыли. Невероятно, что она сотворила с помощью солёной воды. — Я даже к нему привыкла, — чуть огорчённо заметила, быстро откладывая кусок зеркала. Никогда не любила в них смотреться. — Леди не идут шрамы, — улыбнулась Мэри. — Продолжим урок? В небольшом качающемся помещении, до верхов заполненным разными коробками с провиантом и жалкой, потрёпанной жизнью и неумелым коком посудой. На камбузе до сих пор пахло подгоревшей рыбой, ромом и жареными яйцами, под единственным горевшим фонарём сидели я и Мэри. Камбуз был пуст, ведь ужин уже прошёл, а до отбоя есть ещё пара часов. — У меня получилось! — восхищению Мэри не было предела. — Да? И что же там написано? — устало, но не без нотки торжества в голосе, поинтересовалась я, присев на ящик с лимонами. — Комедии Аристотеля, — гордо рапортовала пиратка. — Может, Аристофана? — терпеливо поправила я. Девушка снова начала приглядываться к буквам на потёртой обложке: — Точно! Я так и сказала - Аристотеля, — гордо заявила Мэри. — Философ. — Хотя я рада, что ты знаешь про Аристотеля, основоположника многих наук, например логики. Мы читаем. Кхм. Пытаемся читать - А-ри-сто-фа-на. Он был комедиографом, — поправила её я. — Земля! — откуда-то сверху раздалось ликование. — Земля? Тортуга? Уже? — Мэри воодушевлённо надела свою треуголку и побежала на палубу, бросив книгу. Да, прилежной ученицей её не назовёшь! Я же откинулась на деревянную стену, прикрывая лицо своей треуголкой. На камбуз, покачивающейся походкой, вошёл капитан. Видела его отёкшее лицо с нездоровым пьяным румянцем через дырку в своей шляпе, которую прогрызла моль. — Можешь не прятаться, — его речь была медлительна и иногда сходила на шёпот. Бутылка выскользнула из его обмякших пальцев и с громким звуком разбилась, разлетаясь опасными стекляшками по доскам. По камбузу разнесся сильный, дурманящий запах рома. Я молча сняла головной убор, закатывая глаза. Не люблю пьяниц. Что бы обмануть этого грека, нужны уловки похитрее. — Ты чего так наклюкался? — в свою очередь спросила я. Спрашивать "где" не имеет смысла, поскольку в трюме полно бочек с ромом, из которого делают грог или ленивые хлещут так. — Земля же, — напомнил капитан. — Уже можно, — он прислушался, делая умное лицо. — Прямо сейчас мои ребята пришвартовали корабль, — рухнул на пол, рядом с разбитой бутылкой и начал перебирать осколки. — Я всё слышал. Я не дурак! Вы вчера говорили об этом. Сбегаете, — подобрал осколок, порезав палец, крепко выругался и зло отшвырнул кусок стекла. Осколок отрекошетил от кастрюли, разбиваясь на мелкие кусочки, оставляя вмятину на железной поверхности. Он посмотрел на меня так, словно я только что сморозила страшную глупость: — Не уходите от темы, Леди Мун, — повысил голос. — Говори! — Тшш! — шикнула. — Толку-то? В вас сейчас целая бутылка рома, если не больше. — Больше, — раздосадовано заметил пират. — И всё же я ещё пока в здравом уме. — Ну, ладно, — вздохнула — Мы срочно должны бежать на Тортугу. По поручению... — я даже не знала, как сформулировать, — нашей общей родни. — Вы? Родня? Ну, да. Есть в вас обеих что-то дьявольское, — даже во хмелю его выдающийся мозг продолжал анализировать, капитан начал накручивать на палец свой чёрный ус. — Это часть правды, — коротко завершила я. — Видимо, очень малая, — моряк потянулся к бутылке, но потом спохватился, что разбил её. — Где у нас капуста? — он озадаченно оглянулся. — Зачем? Внезапный приступ горячки? — поджала губы. — В древности одни из моих предков считали, что капуста помогает протрезветь. — Что-то не помню такой традиции у англичан. — нахмурилась я, вспоминая всё то, что говорили мне в женском пансионе Святой Юноны. — Я англичанин лишь на четверть, — напомнил кэп, словно я должна была это знать. — Ну, это видно, — я не без злого юмора окинула его оценивающим взглядом. — Вы это о чём? — видимо, его мозг всё же поддался влиянию крепкого напитка и начал тормозить. — О том, что англичане не напиваются, особенно капитаны. Какой пример это подаст команде? — этот разговор начал заходить в тупик. — Ха! Смешно. Сколько капитанов ты видела за свою жизнь, а? — намекнул на мой возраст — Англичане ещё как напиваются! — пират сказал это с гордостью. — И зачем эти "общие родственники" отправили двух девушек в такую... Даль? — он не забыл. Я быстро старалась придумать что-то, но даже с моим талантом к вранью в голову ничего особо убедительного не приходило. — Знаешь, моя мать и бабка, отец, в общем, все были набожны. Все наперебой рассказывали истории про великих греческих богов. Там об Афродите, Зевсе, Посейдоне и прочих. Может, это как-то связанно? — эта хитрая усатая морда только что попала в десятку! Невероятно! Хоть я и была очень потрясена, внешне оставалась невозмутимой: — Откуда такие мысли? — холодно и скептически заметила я. — Ну, у нашего "Джо" тату на руке в виде трезубца, она требовала набить именно его, в одиночку может вывести корабль из сильнейшего шторма, а на твоей шее ка... кадУцей. Да, я наблюдательный, — объявил капитан и поднялся на ноги, но простоял так не долго. Он уселся на стол, уставившись на меня своими орлиными глазами. — КадуцЕй, — только исправила я, проверяя на месте ли подвеска. Зачем отрицать очевидное? — Значит, я прав? — гнул своё усатый капитан. — Всякое в мире возможно, — расплывчато ответила, просто его человеческий разум не примет правды в чистом виде. Он не поверит в настолько реальное существование богов и сочтёт нас сумасшедшими. Мэри, где ты шляешься? — Всё в идеальном порядке! — громко отрапортовала Мэри, открывая дверь с ноги. — Что в порядке? — теперь его хмельной взгляд переключился на пиратку в потрепанной рубахе. — Капитан! — постаралась скрыть удивление — Мы пришвартовались! Разрешите команде сойти на берег? — Мы не закончили! — кинул он в мою сторону, держась за первые попавшиеся предметы. "А вот и закончили" — усмехнулась про себя вслед уходящему капитану. — На палубе всё спокойно? — поинтересовалась я, когда мужчина нас уже не мог подслушать. — Ну как спокойно, все уже начали пить и достали игральные кости, — с неким отвращением ответила Мэри. — Это нам на руку, — напомнила я ей. Через несколько часов, когда на корабле остались только дозорные да кок с доком, мы пошли к шлюпкам. На свежем воздухе было прохладнее, если бы не огромный чёрный камзол, который я накинула на плечи, маскируясь под мужчину. Слишком большие сапоги хлюпали на ногах, норовя свалиться. Но всё равно не скучала по тем платьям, которые носила в академии. Я вспомнила, как то, в котором была схвачена, одели на другую девушку, попавшую в плен на корабль позже. Её, за выкуп, отдали людям моего отца. Странно, что ни пираты, ни слуги не заметили подмены. Девушка в дорогом красивом платье? Значит, по определению дочь важного человека! Хотя у той крестьянки не было ни манер, ни осанки, ни фигуры, ни воспитания. Деревенщина. Она попросту не влезла в мою обувь своими огромными лапищами, хотя мои ступни сложно назвать миниатюрными. В атласе она смотрелась, как самка сома в мешковине, даже корсет не спас положение. И зачем тогда соблюдать этикет, если его никто здесь не замечает?       Отвлеклась от своих гневных мыслей, потому что сильный солёный ветер пытался сбить шляпу с головы за борт. Доски под ногами ходили ходуном, и если бы не моё натренированное равновесие, я бы уже давно растянулась на полу. Одна из шлюпок уже спущена на чёрную водную гладь, покачиваясь в ожиданиях путешествия. В темноте было плохо видно, как два чёрных силуэта отплыли, на слишком быстрой лодке. Стремительно удалялись от корабля "Прекрасная Афродита", оставляя его мачты, борт и паруса далеко позади. Нас никто не кинулся догонять, с моих плеч упал тяжкий груз под названием "пленение".       На острове почти по всему берегу рассыпались мелкие таверны, из которых доносились громкие и непричёсанные звуки разной музыки. Так же стояли бедные лачужки моряков возле самодельных причалов, к которым пришвартовались облупленные судёнышки.       Мэри с помощью своих сил гнала старую шлюпку наперекор волнам. Через небольшое количество времени мы приплыли к острым скалам, меж которых виднелся небольшой вход. Не раздумывая, бывшая пиратка повернула нос лодки в сторону скал. — Ты уверена, что нам сюда? — я старалась перекричать разгулявшийся ветер. — Там может быть стена. Мы разобьемся. — Нет. Я хорошо чувствую это место. Волны шепчут, что нужно плыть сюда. А вода никогда не обманет дочь своего господина, — как ни странно, но именно это я и ожидала услышать от неё. Когда нас проглотила тьма пещеры, попыталась зажечь фонарь, но фитиль размок, и масло почти всё вытекло. Меня темнота не очень напрягает, ведь у дочери Гермеса глаза хорошо адаптированы к экстремальным условиям, жаль, что я не могу чётко чувствовать, что находится в закрытых ящиках, это бы пригодилось в жизни. — Мэри, по правому борту скала! — оповестила. — Я знаю. Вода подсказывает мне, — повторила Мэри, поворачивая левее. Пещера казалась длинной, узкой и бесконечной, хотя здесь не пахло заплесневелостью, застоявшейся водой или гнилью, но, чем дальше мы углублялись в её недра, тем становилось холоднее, чаще на стенах стали встречаться синие фонарики и громче слышны звуки флейты. Вдалеке показалась земля.       Прямо на песке кружилась девушка. Её волосы сине-зелёные, как волна, в пряди вплетены белые цветы, на голове корона из крупной и плоской гальки. Бледно-фиолетовая кожа в мелких веснушках-песчинках. Из одежды на ней было ожерелье из раковин и мелкой гальки, а также юбчонка из морских водорослей, которая скорее напоминала широкий пояс. Словом, её прекрасную фигуру ничего не прикрывало, я быстро перевела взгляд на довольно симпатичного сатира, который играл на флейте неопределенного характера мелодию - слишком быструю для грустной и слишком грустную для весёлой, постукивая копытами по камню, на котором он сидел. Его лицо уже покраснело, и на песок стекали капельки пота. Огромные рога на макушке даже не могли спрятать каштановые вьющиеся волосы. На нём были такие же бусы из гальки, а бурая шерсть плотно росла на ногах до линии пояса. Из флейты шёл пар, и как им не холодно? Я покрепче укуталась в камзол, когда Мэри пригнала лодку к берегу. Сатир перестал играть и кашлянул. Нимфа обернулась, прекращая танцевать и что-то нашёптывать: — Дочь Посейдона и её спутница, рада, что мои подсказки привели вас ко мне, — она преклонила колено. Теперь ясно, что за "вода" говорила с Мэри. — Я - Нимфодора. И Бог Морей поручил мне передать вам следующее послание, — с этими словами она вытащила из складок юбки мокрый конверт, точно такой же, как и предыдущий, что получила Мэри пару лет назад. Развернув его, я прочитала: Ничего не скроешь от взгляда дочери Гермеса. Но И эта загадка не из простых. Корабль поверни, куда пойдёт душа и нос. С нею вместе к успеху придёшь. — Что?! — не поняла Мэри. — Это даже не в рифму! — кажется, она была раздражена. — Мне так кажется, что здесь дело и не в рифме, — я продолжала изучать взглядом лист. — Это похоже на кусок предсказания Оракула или что-то в этом духе. — У Оракула всё в рифму! Это точно подсказка отца? — начала допытываться Мэри. — Это бессмыслица. — Нет. Это определённо послание для меня, — вымолвила — Хотя это и слишком очевидно. — Нет здесь ничего очевидного, — разозлилась Мэри. — Напротив, тут говорится о взгляде дочери Гермеса. А из нас двоих дочь Гермеса только одна, причём это не ты, — спокойно напомнила. — Ну, да-а, — эхом повторила Мэри. — Причём, его "ничего не скроешь" явно указывает на то, что именно мне придётся всё разузнать, — снова завладела листком и, прочитала его пару раз, — Идём, я, кажется, знаю, что надо делать.