Принцесса и дракон

Первое декабря 7:00 9 часов до начала Зимнего бала

Люси проснулась полностью «разбитой». Этой ночью она почти не спала. Волнение захлёстывало с головой. По плану она должна быть на месте проведения мероприятия за три часа до начала празднования — в час дня. Вставая с кровати, Хартфелия накинула халат. Подойдя к окну, девушка заметила, что на улице бушует настоящая метель. Метель, которая приносит перемены, течение судьбы и непредвиденную случайность. — Ох, неспокойно мне… — прошептала девушка, отворачиваясь от окна. В душе была та же метель, что и на улице. Подавив волну беспокойства, кареглазка зашла в ванную комнату. Горячий поток согрел тело и успокоил назревавшую в душе бурю. Стоя под душем, Люси тихонько напевала то, с чем ей придётся скоро выступить перед толпой народа. Она ещё не свыклась с мыслью о том, что ей нужно будет петь на сцене. Думая об этом она утешала себя тем, что это не просто песня или выступление — это её признание в тех чувствах, которые она скрывала до сих пор. Спустившись в обеденную залу, Люси, одетая в школьную форму, заметила за столом Лейлу. — Доброе утро, мама! — прошелестела Хартфелия младшая, садясь напротив. Лаки тут же принесла Принцессе тарелку с рисовой кашей. Люси улыбнулась, кивком благодаря служанку. — Доброе утро, Зайка! Готова сегодня «высказаться»? — Лейла уже доела свой завтрак и медленно потягивала травяной чай с ромашкой. Люси неуверенно кивнула, копаясь в каше ложкой. На душе скреблись кошки. «Станет ли лучше если я об этом расскажу ей?» — девушка неуверенно перевела взгляд на сияющую Лейлу. «Наверное станет.» — Люси уже раскрыла рот для того, чтобы поделиться с матерью переживаниями, но женщина успела сказать первая: — Золото моё, я так рада, что ты выступишь сегодня на балу! Это так напоминает мне о школьных временах! — сияние Хартфелии старшей буквально было осязаемым и Люси решила промолчать. Девушка улыбнулась и, перехватив со стола яблоко, встала. — Ладно, тогда встретимся на балу, — Принцесса улыбнулась и выбежала из дома, не забыв сумку с платьем и украшениями. Джакару уже ждал её в чёрной Audi RS7 Sportback. Сев в машину, кареглазка бросила сумку рядом с собой на сидение и тяжело вздохнула. — Всё по плану, Госпожа? В парикмахерскую? — Да, — тихо ответила Люси водителю и они поехали. Всю дорогу у девушки подступал ком к горлу, руки тряслись, а на глаза наворачивались слёзы. «Да что же со мной происходит! Мандраж?» — девушку бесило и расстраивало её состояние. «Я же готовилась, я ждала этого дня!» — от бессилия Люси сжала руки в кулаки, от чего острые ноготки больно впились в ладонь. Голос водителя вырвал девушку из раздумий: — Мы приехали. — в голосе Джакару не было тех насмешливых нот, которые поначалу замечала Люси. «Неужели он за меня переживает? Да нет… Не может быть…» — Спасибо, Джакару, я вернусь часа через 3, сумку оставлю тебе, — сказав это Люси умолкла, но после недолгой паузы продолжила, — Спасибо, что служишь нам, я очень это ценю. — после этих слов она вышла из машины и побрела к любимому маминому парикмахеру и визажисту — Раку. «И почему он выбрал себе именно этот псевдоним?» — подумала Люси поёжившись. «И почему я выбежала из дома просто в форме? Видела же, что метёт…» — Вам не холодно девушка? — поинтересовался незнакомый голос где-то позади кареглазки. Девушка обернулась и заметила молодого человека с тёмными прилизанными волосами и в странном синем комбинезоне. Незнакомец сидел за столом, а перед ним лежал «магический шар». — Немного холодно, всё же не лето, — неловко улыбнулась Хартфелия и хотела бы продолжить идти, но незнакомец снова её окликнул. — Девушка! Если вам холодно, возьмите тогда мой плащ. — предложил паренёк, доставая его откуда-то из-под стола. Это было не похоже на неё, но Люси так замёрзла, что думать о чём-то просто была не в силах. — Спасибо, — подойдя к незнакомцу Принцесса приняла у него плащ. Он был чёрный, просторный и очень тёплый, а сзади висел капюшон. «Больше похоже на мантию волшебника» — подумалось Люси и она первый раз за день улыбнулась от всей души. — Может вам и предсказание подарить? — добродушно предложил незнакомец. — А разве это все, правда? Самообман, не больше… — вдруг высказалась девушка, но подумав, что это не очень-то и учтиво, умолкла. — Все начинается с верящего сердца. Например, предсказания, веру и предчувствия можно считать за волшебство. Но лишь для тех, кто верит и чувствует — это будут чудеса. — А волшебство, оно доброе или злое? — задумалась Люси, — Хотя… Всё равно, какое. Было бы такое, что может остановить сомнения и слёзы… — переминая в руках подол мантии проговорила Хартфелия. — Спасибо большое за плащ, вы меня очень выручили, — она снова искренне улыбнулась, хотя в глубине души понимала, что ей не хватит духу выступить и её ждёт позор. Выхватив из кармана пиджака телефон, девушка настрочила скомканное сообщение Нацу, выключила телефон и, развернувшись, подбежала к чёрному автомобилю. Заскочив на место за водителем, Люси чуть не плача сказала: — Поехали отсюда… — слёзы градом полились из её прекрасных карих глаз.

***

Первое зимнее утро в этом году не предвещало Нацу ничего плохого. По крайней мере пока он не проснулся. А виной всему смс, которое разбудило розоволосого в этот чудесный снежный день. Быстро пробежавшись по тексту сообщения, сонный Нацу погасил экран телефона и лёг обратно в кровать. Через пару мгновений до его сонного мозга дошёл смысл написанного.

«Я сегодня не приеду. Ты справишься. Верю в тебя.

от Люси»

Вскочив как ошпаренный, Драгнил набрал номер Люси. «Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети…» — прозвучал приятный голос в трубке. — Вот же! — вспылил Нацу, и накинул на себя первую подвернувшуюся одежду, которой оказалась школьная форма. Уже через пять минут Саламандр сидел в своём автомобиле с явным намерением если и не вправить мозг одной «умной» блондинке, так хоть узнать причину странного поведения. «Какого чёрта, Люси?!» — возмущался он, заводя мотор. — Ох, что-то тут не чисто… — причитала Совесть, сидя на правом плече. Ангелочек ёрзала на месте от беспокойства. — Похоже кому-то точно сейчас влетит… И ты окажешься первой жертвой, если не успокоишься, — нервно заметил Соблазн, стараясь отодвинуться как можно дальше от лица хозяина. Нацу уверенно проигнорировал слова обоих существ. Его сейчас это волновало меньше всего, хотя волнение подступало комом к горлу, а руки сами собой чесались от беспомощности. — Ну почему? Почему именно смс? Почему сейчас? — голова разрывалась от вопросов пока Нацу ехал по пустой дороге. — Есть пара предположений, но они тебе вряд ли понравятся… — заявил Соблазн, а Совесть лишь покачала головой. Нацу сильнее сжал руль в руках. Все эти варианты он и сам знал, они крутились у него в голове, с каждым разом становясь всё менее приятными. Доехал Нацу до дома виновницы его пробуждения быстро. Не теряя времени, он припарковал машину и подбежал к калитке, где стояла девушка в форме горничной и парень в дорогом костюме. Горничная стояла за калиткой, так что Саламандр, не теряя времени подбежал к ней. — Извини, ты не могла бы позвать Люси? Кинана, разговаривающая с Эриком, чуть с визгом не отскочила от ворот, когда Нацу с горящими глазами подлетел к ней с просьбой позвать Люси. — Госпожи нет дома, — испуганно пискнула девушка, вставая поближе к своему парню. Эрик проигнорировал Нацу, продолжая что-то говорить Кинане. — Как нет? И где же она? — раздражённо изрёк розоволосый, вцепляясь руками в калитку, его возмущало такое поведение, но сейчас надо было держать себя в руках. Горничная поспешила незамедлительно ответить, прерывая монолог Кобуры. — Она поехала подготавливаться к Зимнему Балу, — пролепетала Кинана. Ей не нравился тон Нацу, он не предвещал ничего хорошего. Эрик всё же решил обратить внимание на незваного гостя, кинув на него презрительный взгляд. — Чего? Мне она отправила смс, о том, что не собирается участвовать… — растерялся Нацу. — так что она точно должна быть здесь! — вдруг нашёлся розоволосый и сильнее вцепился в калитку. Кинана поняла, что могло произойти и как это может разрешиться, но пускать в дом Нацу было нельзя. Если о побеге Люси узнает Лейла, то неуверенность Люси и её желание побыть наедине закончатся катастрофой. Поэтому вцепившись в калитку, с другой стороны, Кин уверенно заявила: — Вам нельзя внутрь! — горничная и Драгнил вцепились друг в друга взглядами. Кобура заметил реакцию Кинаны на происходящее и решил прервать их немую схватку. Низкий немного насмешливым голосом он произнёс: — Мистер Нацу Драгнил, как я понимаю? — взгляд Саламандра вперился в говорившего. Перед Нацу стоял высокий, статный парень с тёмными бордовыми волосами и с серыми пугающими глазами. Он будто читал мысли одним этим устрашающим взглядом. Сбросив оцепенение Драгнил выпрямился и повернулся к незнакомцу. — Да, я — Нацу Драгнил, а вы кто? — Эрик Кобура, я совершенно специально подслушал ваш разговор и не мог не заметить, что именно от такого напора и сбежала ваша дама, — Эрик, заметив замешательство Нацу обратился к сторону Кинане. — не правда ли? Саламандр сбитый с толку уставился на горничную. — Знаете, Нацу-сан, я уверена, что она остудит голову и вернётся, Люси готовилась к этому дню… Она точно знала, что он станет особенным для неё, не беспокойтесь, сейчас лучшей помощью ей будет ваше хладнокровие и профессионализм… Она вернётся, но сделайте, пожалуйста так, чтобы это было не зря… — Думаешь она вернётся? — в голосе Нацу сквозило недоверие вперемешку с надеждой. Эрик, ответил вместо Кинаны: — Я был знаком с дамой, о которой вы говорите, всего несколько минут. И могу вас заверить — она вернётся. Когда одиноко, начинаешь лучше понимать, насколько теплы дружеские объятия, — его рассудительный тон немного успокоил Саламандра. — Хорошо, — Нацу развернулся, направляясь к своей машине. Уже сев на своё привычное место водителя, парень написал маленькое смс и отправил его Люси:

«Твоя Империя будет ждать тебя

От Нацу»

***

Люси сидела в машине и плакала, не в силах остановиться. Телефон она убрала в карман, а вместо него в руки взяла льняной платок. Через некоторое время водитель наконец подала голос: — Тяжёлое начало дня, да? — голос был не знакомым и женским. Подскочив на месте Хартфелия осмотрелась. Из-за расстройства, она перепутала машины и заскочила не в ту. — Да, тяжёлое… Простите, что так неожиданно запрыгнула к вам в машину… — тихо пролепетала девушка, вытирая лицо платком. — Да ничего страшного, я узнала форму вашей школы, просто вышлю счёт вашим родителям, вы, кстати, кто? — Люсьена Хартфелия, мой отец… — Джуд Хартфелий, ага, а мать Лейла, часто видела их вместе в журналах, — проговорила незнакомка. Люси заглянула в зеркало заднего вида, но толком не смогла разглядеть девушку, ведущую машину. — Я Сорано, кстати, если хочешь поделиться, то я готова выслушать, — её голос звучал насмешливо и высокомерно, но Люси не чувствовала будто она издевается над ней. Поэтому собрав в лёгких воздух Хартфелия младшая рассказала о том, какой сегодня день и что она собиралась сделать, а также рассказала о своих сомнениях, которые волнуют больше всего. Сорано присвистнула, выслушав девушку до конца. — Ну, Детка, даже если ты — ангел, всегда найдется тот, кому не понравится шелест твоих крыльев. Но настоящие друзья всегда оценят твои старания и никогда не осудят, и не бросят в лапы завистников. Если они, конечно, у тебя есть, — Сорано ничуть не сомневалась в своих словах. Чувствовалось, что она знает о чём говорит. — Или ты не веришь в своих друзей? — внезапно спросила она. Люси удивилась вопросу и помотала головой. — Верю, — немного помешкав, Люси включила телефон. «Что же я собиралась делать? Убежать? Как бы я смотрела им в глаза?» — думала блондинка, заглядывая в непрочитанные сообщения.

«Твоя Империя будет ждать тебя

От Нацу»

Виноватая улыбка сама по себе появилась на лице девушки. — Отвези меня пожалуйста обратно к парикмахерской, я хочу закончить начатое, — попросила Люси, перечитывая сообщение снова и снова.

***

Местом проведения мероприятия был выбран последний этаж «Star Entertainment». Он представлял из себя огромный павильон, который сдавался кинокомпаниям для проведения съёмок. Преимуществом было то, что его можно было оборудовать под что угодно. И как раз сейчас декораторы дорабатывали последние детали, а Леви и Стинг проверяли работу. В данный момент в этом павильоне был воссоздан летний вечер в парке, со сценой, полусотней столиков и парой беседок для гостей фестиваля. Эрза, как всегда, расставляла охрану по периметру, маскируя её под гостей. Грей и Джу занимались гримёрками для звёзд и приглашённых, гостей, которые должны били прибыть с минуты на минуту. Джерар проверял аппаратуру вместе с Гажилом. Работа по созданию идеального места для фестиваля шла полным ходом. Когда Люси переступила за порог арки, которая встречала гостей при входе на этаж, то словно переместилась во времени. На улице бушевала метель, а здесь раскинулись клумбы с живыми цветами, гулял тёплый ветерок и пели птички. Фонари создавали приятную атмосферу, освещая дорожки, выложенные из камня. — Какая красота! — невольно вырвалось у Хартфелии, когда она зашла немного дальше и увидела сцену в софитах и летние кованые столики, раскинувшиеся рядом с ней. Империя даже воссоздала несколько летних кафе, чтобы людям было что пожевать, если они этого захотят. — Вот это размах, скажи? — похвалилась довольная Леви, внезапно появившаяся рядом. Блондинка обернулась. Её глаза блестели от восторга. — Леви, вы просто волшебники! Как такое можно сделать за месяц? — Принцесса продолжала рассматривать антураж. — На самом деле довольно просто, у нас у всех есть деньги с других фестивалей и связи от родителей, поэтому всегда есть доступ к профи, — заявил Стинг, появляясь будто из-под земли. — Это понятно, но всё же вы сотворили чудо! — воскликнула Люси, но как только она произнесла эти слова в голове что-то щёлкнуло. «Я к этому не имею никакого отношения. Я трусиха чуть не сбежавшая и не бросившая своих друзей расхлёбывать всё самим…» — волна угрызений совести нахлынула на неё и на глаза навернулись слёзы. — Хей, если разрыдаешься, то твоё лицо станет похоже на кляксу, — заявил Нацу, заметивший состояние девушки. Вся компания обернулась на голос. Император стоял неподалёку, наблюдая за подготовкой остальных. — Простите… — одна слезинка скатилась по щеке девушки. — Лучшим искуплением станет твоё фееричное выступление и помощь в подготовке фестиваля, — улыбнулся Драгнил, подходя к своей Императрице. Люси кивнула, прошептав одними губами: «спасибо». Нацу вытер предательскую влагу с лица девушки, пока Леви уводила Стинга работать. — Мы знали, что ты вернёшься, поэтому специально оставили тебе работы, — проговорил Нацу, подавая Люси документы. Та кивнула. — Ненавижу их заполнять, у тебя это получается лучше, — Драгнил смущённо отвёл взгляд, а Люси залилась счастливым смехом. Вокруг пары царила идиллия, за которой наблюдала вся элита. — И как давно они уже… — начал было Стинг, но его быстро перебил Грей: — Нацу уже довольно давно, — его взгляд и голос были непроницаемы, а в душе скребли кошки от созерцания этой счастливой парочки. Джубия отвела взгляд, пряча глаза под челкой. — А Люси ещё с того случая с воротами, — продолжила мысль Фуллбастера Леви. Эрза недоуменно смотрела на товарищей, не понимая о чём те беседуют. — О чём вы? — решила уточнить Скарлетт. Элита устало перевела взгляд с Алой на Фернандеса, передавая ему своё сочувствие, после чего начала расходиться. — Они любят друг друга… И надеюсь не будут тянуть с признаниями… — бросила на последок Леви и побежала догонять Редфокса. Эрза и Джерар переглянулись. Щёки обоих вспыхнули. — Я… Я… Я пойду проверю готовность своих ребят… — суетливо проговорила Скарлетт прежде чем неловко ретироваться. Джерар молча думал над словами своей двоюродной сестры. Он давно бы хотел признаться, если бы знал, что Титания не оттолкнëт его. Джерар знаком с Эрзой с детского сада и они всегда испытывали друг к другу симпатию, но пару лет назад всё изменилось. Он понял, что теперь это не просто симпатия. «Но чувствует ли Эрза то же самое, вот вопрос…» — думал Джерар, возвращаясь к своим делам.

***

Радостная Мавис уже предвкушала их сегодняшний триумф. Песня должна была поведать об их отношениях и задеть души слушателей. Для этого выступления девушка выбрала готичное чëрное платье с белыми оборками, волосы она заплела в низкие хвостики, от чего стала похожа на четырнадцатилетнюю. Вермилион стояла возле лифта, ожидая своего партнëра. Зереф не заставил себя долго ждать. На нем была чëрная богатая тога с белой накидкой. Он выглядел величественно. — Ты сегодня очень красива! — воскликнул Драгнил, подходя ближе к своей возлюбленной. Мавис просияла от счастья. — Пойдëм? — прощебетала девушка принимая руку Зерефа. Парень кивнул и пара вступила в лифт. Лифт довёз их до последнего этажа S. E., где их встретила улыбающийся Джубия. Она уточнила все организационные моменты и проводила пару в их личную гримëрку. Тем временем гости уже начали заполнять пустующие места. Многие члены элиты разошлись поговорить со своими друзьями и родственниками. Люси, искавшая глазами родителей наткнулась на рыжую шевелюру Локи. Сердце ëкнуло. Локи был явно заинтересован в Люси, но она уже решила признаться сегодня Нацу. Хартфелия понимала, что ей нужно поговорить с ним. — Что же делать… — пропищала девушка, разворачиваясь в другую сторону и пытаясь избежать своей проблемы. Глаза бегали по залу в попытке найти хоть какое-то укрытие. И она его нашла.

***

Игнил Драгнил зашëл в зал ровно за пять минут до начала открытия Зимнего бала. Его волосы цвета тëмного красного вина были убраны назад в хвост. Безупречный бордовый костюм подчёркивал строгость и чувство стиля хозяина. В зале было много народа, но из-за отличного пространственного решения не было толкучки. Игнил прошëл за свой столик, единственный свободный и расположенный в середине зала, откуда отлично видно сцену. За соседним столиком сидела женщина в восхитительном серебряном облегающем платье. Её волосы золотыми локонами спадали на плечи. И, конечно, Драгнил её сразу узнал. — Лейла! Сколько лет, сколько зим? — в тоне мужчины сквозила доброжелательность. Женщина обернулась на свой имя и её лицо озарила ослепительная улыбка. — Игнил! Давно не виделись! — Лейла больше развернулась в сторону собеседника. Она была так же красива как и двадцать пять лет назад, когда они выпускались из школы. — Ты как всегда прекрасна, — с тëплой улыбкой проговорил Драгнил старший. Лейла очаровательно кивнула, улыбнувшись. — Ты как? Слышала, что твой бизнес развивается хорошо, — по привычке начала светскую беседу женщина. Игнил кивнул. — Да, скоро встанет вопрос о наследнике, но оба этих ребëнка совершенно не готовы, — рассмеялся он. Хартфелия понимающе кивнула. — А у тебя же дочь, да? — Да, полная копия матери, — к столику подошëл Джуд с двумя чашками чая на подносе. Между мужчинами пробежала недобрая искра, после чего они оба улыбнулись и пожали друг другу руки. — Давно не виделись, дружище, — поприветствовал Хартфелия Игнил. — Аналогично, — хмыкнул Джуд, подавая жене чашку с чаем. Игнил ухмыльнулся, окунаясь в ностальгию момента. — Так как ваша дочь? — Умная девочка, хорошая наследница растёт, — холодно отозвался Джуд. Лейла улыбнулась. — Вы так и не повзрослели, все такая же атмосфера соперничества между вами, — сказала женщина отпивая немного чая. — Да. И проиграл я ему всего лишь один раз, — снова ухмыльнулся Игнил, в упор смотря на Лейлу. Женщина виновато отвела взгляд. Джуд холодно хмыкнул. — Моя дочь сможет приумножить доход моей компании, так что скоро это будет не единственным твоим поражением. Драгнил посерьёзнел. — Отлично, посмотрим как маленькая Принцесса справиться с ведущей нефтяной корпорацией… — Игнил встал из-за своего стола и направился к ларькам, бросив на последок: — Пойду возьму что-нибудь перекусить. В этот момент на сцену вышли Мавис и Зереф. Она в белом, лёгком и почти невесомом платье, он же в чёрных рубашке и брюках. Шквал аплодисментов обрушился на зал. — Всем привет! В этом году мы открываем Зимний бал! — весëлый голос Дреяр разлетелись по залу и увлëк зрителей. — Мы надеемся, что этот бал станет для вас точкой отсчëта. Пора принять то, что вы так долго отталкивали, помириться с тем, с кем в ссоре и признаться тем, кого вы любите! — Зереф говорил спокойно, но проникновенно, что сразу пригвоздило внимание Игнила к сцене. — Союз чëрного и белого делает нашу жизнь яркой и красочной! — заключила Мавис перед тем как начали бить колокола. (The Rasmus - October and April)

***

Чистый звук колоколов разносился перед тем как ударные и гитары нахлынули волной на зрителей, создавая приятную меланхоличную атмосферу. Музыка завораживала. Эта песня олицетворяла отношения двух человек. Их суть и их будущее. Первым запел Зереф. Мягкий, но в то же время хриплый голос начал повествование в их истории. She was like April sky Она была апрельским небом, Sunrise in her eyes В её глазах горел свет утренней зари.

Сцена за дуэтом окрасилась в цвет нежного утреннего неба. Где-то далеко появлялись первые лучи солнца, освещая зал, даруя ощущение спокойствия и умиротворения.

Child of light, shining star Дочь света, сияющая звезда, Fire in her heart В её сердце разгоралось пламя. Мавис всегда была маяком в тёмной пучине вод. Она заставляла его просыпаться по утрам. Она дарила ему желание любить и быть любимым. Их встреча была неожиданной. Она смела всё, что он знал до этого. Как утро она ворвалась в его жизнь, после долгой дождливой ночи. Brightest day melting snow Ярчайший день, растапливающий снег,

Свет становился настолько ослепительным, что на него почти было невозможно смотреть, но на фоне этого света, держась за руки, стояли два силуэта. Даже не видя их лиц, можно было понять насколько они любят друг друга.

Breaking through the chill Пробирается сквозь мороз, October and April Октябрь и апрель… Зереф повернулся лицом к ней, вспоминая все встречи в пыльной библиотеке университета, все прогулки в парке и все посиделки в кафе. Всякий раз её лучезарная улыбка вызывала трепет. Он ловил каждое произносимое ею слово с особенным вниманием. Не дожидаясь особого приглашения в песню вступила Мавис. Нежный и чистый голос девушки вызывал самые сокровенные воспоминания. He was like frozen sky Он был морозным небом In October night В октябрьской ночи.

Сцена за парой становилась темнее и затягивалась тяжёлыми и чёрными как смола, тучами

Darkest cloud, endless storm Темнейшая туча, бесконечная гроза Он был отрезвляющей частью её жизни. Зереф вывел Мавис из «розового» забвения. Стал тем, кто показал ей настоящую жизнь. Каждый раз Драгнил затягивал Дреяр в пучину интриг, разборок и испытаний. Это вызывало зависимость, она привыкла к тем «приключениям», что он дарил ей. Теперь беззаботная жизнь казалась скучной рутиной. Raining from his heart Проливалась дождём из его сердца… Coldest moon, deepest blue Самый холодный месяц, полный грусти,

На "небе" сверкнула молния разделяя его на две части, сквозь которые, всё так же светило безмятежное солнце

Tearing down the spring Что разрывает весну. October and April Октябрь и апрель… До него всё было слишком просто. Но нельзя ценить весну, если после неё не придёт осень. Холод и тепло, свет и тень, весна и осень. Один не может существовать без другого.

***

Этой песне предстояло стать отрезвляющей пощёчиной, пропитанной ностальгией и магией первой любви.

Like hate and love Как любовь и ненависть, Worlds apart Порознь стоят. This fatal love was like poison right from the start Эта роковая любовь была ядом с самого начала. Игнил понимал о чём поёт его сын. Он сам испытал это притягательное, но в то же время разрушительное чувство. Мужчина посмотрел в сторону Лейлы. Она выбрала его лучшего друга и ему пришлось отступить. Он утопил это чувство, погрузившись в работу. Игнил ни о чём не жалел и ничего не желал так сильно как избавиться от этого чувства… Но ему этого, так и не удалось. Оно преследовало его во всех белокурых красотках, в каждом шоколадном взоре. Мужчина бросил ещё один тоскливый взгляд на свою первую любовь. Она почти не изменилась. Всё такая же утончённая, женственная и недоступная. Игнил усмехнулся. Как иронично, что его первый сын влюбился в племянницу его первой любви, а второй учится с её дочерью. — Было бы ещё смешнее, если бы он влюбился в неё… — иронично прошептал мужчина, переводя взгляд на сцену. Fatal touch Последнее касание, Final thrill Последний трепет. Love was bound to kill Мы были обречены умереть от любви, October and April Октябрь и апрель… Двое растворились друг в друге, не замечая ничего вокруг. Этот мир стал чёрным, но вместе с тем белым. Одно не живёт без другого. Каждый питал и дополнял друг друга, идеально сочетаясь. Hate and love Любовь и ненависть, Worlds apart Порознь стоят This fatal love was like poison right from the start Эта роковая любовь была ядом с самого начала Песня закончилась и Игнил решил вернуться к своему столику. По пути заметив знакомую, иссиня черную копну волос, мужчина передумал. Подойдя к старому знакомому, он скучающим тоном произнëс: — А я думал, что «mr. A» не ходит на «школьную самодеятельность»… На слова Игнила обернулся мужчина с той самой копной. Высокие скулы обрамляли сапфировые татуировки, а глаза пропитались жестокостью. — Не ходил… Этот случай исключение… — загадочно ответил «mr. A». Игнил хмыкнул. — И в чём же его исключительность? — Мне нужны новые таланты, ты ведь скоро заберëшь у меня самую прибыльную рыбку… Игнил удивлëнно приподнял брови. — Как ты понял, что я собираюсь оставить бóльшую часть своей компании Нацу? — Я не заработал бы такого уважение в шоу-бизнесе, если бы не умел анализировать и предугадывать. — фыркнул хозяин «Star Entertainment». — Здесь тебе действительно нет равных, Акнология. — серьëзно заметил старший Драгнил. Акнология хмыкнул и вновь уставился на сцену.

***

Концерт продолжился и Мавис с восторгом объявила следующую пару: — Невероятные, абсолютные противоположности — Гажил Редфокс и Леви МакГарден! Пожелаем им удачи! (Skillet — Awake and Alive) Музыка ударила по ушам зрителей, обрушиваясь шквалом гитар и ударных. Сцена засверкала софитами. В этом свете на сцене появилось два силуэта, облаченных в черную кожу и шипы. Железный дракон, Гажил Редфокс, был в своём амплуа — в леденящем душу рокерском прикиде. Но вот чего не ожидал никто, так это вышедшую в точно таком же наряде Леви. Нежная фея сегодня превратилась во внушающую ужас бестию. Гажил запел, быстро, резко, рассказывая, о том что его гложет. Может люди не поймут, может этот номер не оценят и они ничего не займут, но эта песня расскажет о нём лучше любых историй. Он пел главную партию, но лишь МакГарден делала эту песню полноценной. Леви подражала стилю напарника, что совершенно не вязалось с её обычным образом. Сейчас стоя на сцене в коже она чувствовала себя освободившейся. Девушка поддерживала его в песне так же как делала это в реальности, не давая ему сойти с выбранного пути и передавая ему сил в самые трудные моменты. Они оба были здесь и сейчас и ничто бы не сбило их с правильной дороги. Это их песня. Чувства Гажила пробивались сквозь песню, создавая в его голове водоворот воспоминаний. Банды, группировки, насилие… Всё то, что преследовало его всю жизнь, сейчас стояло перед его глазами. Дальше так было нельзя. Дальше надо решить какой путь избрать. Леви была близко, такая уязвимая и открытая. Она неразрывно связана с ним. Лишь один взгляд на этого ангела в чёрном придавал сил. Он не мог больше подвергнуть её той опасности, которая всю жизнь его сопровождала. I'm at war with the world cause I Мир в войне застыл со мной Ain't never gonna sell my soul И ждет, когда я жизнь отдам. I've already made up my mind Но я решил уже давно, No matter what I can't be bought or sold Меня нельзя купить или продать. Вечное противостояние Редфокса и его прошлого отразилось даже сейчас, выливаясь в песню. Он сделал свой выбор и теперь не отступится. Она его путеводная нить, ради, которой он станет лучше. Он выберет верную дорогу. When my faith is getting weak Когда себя начну терять, And I feel like giving in И я буду умирать, You breathe into me again Помоги мне дышать, прошу. Леви вновь переживала тот миг, когда её похитили. Боль, страх и облегчение от спасения любимым. Здесь она могла не сдерживаться, выплёскивая наружу накопившееся напряжение. Девушка давно хотела это сделать. Она не слабая! Сила всё наполняла её голос. «Это уже в прошлом… Мы пережили это вместе…» — думала она, почти крича в микрофон очередной припев. Мир переворачивался и становился понятным. Песня подходила к концу. Казалось зрительный зал замер, ошарашенный, но с нетерпением жаждущий кульминации. Слова песни поразили самые сокровенные желания и вытеснили наружу всё то о чём давно хотелось прокричать. Каждая строка внушала силу и желание жить. Паре на сцене ещё никогда в жизни так легко не дышалось. In the dark В темноте… I can feel you in my sleep Я вижу тебя во сне, In your arms I feel you breathe into me Помню, что в твоих руках я дышал. Forever hold this heart that I will give to you Мое сердце сохранить прошу тебя, Forever I will live for you Моя жизнь теперь твоя… Гитарное соло, недолгое, но дающее передышку. Гажил и Леви переглянулись, заканчивая песню «на самой высокой ноте».

***

Альберона искала тихое место. Шум в конец утомил её. На этом замечательном празднике она чувствовала себя лишней. Сегодня ей не надо следить за порядком в этой шебутной школе, она пришла расслабиться, но тревожность и излишняя эмоциональность явно были против этого. Женщина присела на стул возле маленькой будки с жаренными кальмарами. Запах вкусной еды успокаивал. — Можно две штуки? — попросила Кана и глянула на сцену. Отсюда было хорошо слышно, что там происходит, но при этом не выбивало ушные перепонки. Кана вздохнула, и рука непроизвольно дотронулась до еле выступающего животика. «Как это произошло?» — мысленно вопросила она, принимая кальмаров. Конечно, она знала, как это произошло и когда, но от этого лучше не становилось, и женщина подавила рвотный рефлекс. Еда немного успокоила её рвущееся наружу нутро. «Как он это воспримет?» — снова и снова размышляла она. Кана довольно давно задавалась этим вопросом, но никак не могла заставить себя ответить на него. Лаксус появился из ниоткуда, присаживаясь рядом. — Хэй, ты чего здесь? — удивился он. Женщина пожала плечами, жуя своего кальмара. Дреяр нахмурился. В последнее время она всё время вела себя очень странно. Эта была не та Кана, которую он знал и которую, будем честны, любил. — Да что с тобой? — не выдержал он, — Где Кана, которая всегда находилась в гуще событий? Которая любила компании и шум? — Лакс коснулся её руки. Альберона заглянула в его серые глаза. — Что-то произошло? Что тебя беспокоит? Кана отвела взгляд. Молчание длилось минуту, может две, а после она буркнула: — Ты скоро станешь отцом… — Есть перехотелось, и женщина отложила кушанье обратно на тарелку. Лаксус молчал. Он недоверчиво смотрел на любимую. Его лоб нахмурился, будто он пытался что-то понять. Через некоторое время его лицо разгладилось. — Правда? — с сомнением спросил он. Кана, наблюдавшая весь мыслительный процесс, напряглась, затем медленно кивнула. На лице мужчины появилась сияющая улыбка и он, встав, подхватил её на руки. - Кана! Это же прекрасно! — смех слился с аплодисментами. Лаксус отпустил Альберону почти сразу. По её щекам текли слёзы, она улыбалась. За все эти месяцы неопределённости она наконец была счастлива, но сюрпризы на этом не закончились. Дреяр поправил свой костюм, в котором пришёл на церемонию, с некоторым смущением встал на одно колено и, подняв взгляд на Кану, спросил: — Ты станешь моей женой? Слёзы, не переставая капали на искусственную траву. Не в силах произнести ни слова она просто кивнула, сразу же угодив в тёплые, крепкие объятия.

***

— Следующей для нас выступит Лисанна Штраус! — проговорил Стинг в микрофон, подменяя ведущих, давно сбежавших со сцены и наслаждающихся праздником. Лис, сидевшая за кулисами вместе с Роугом, вздохнула. — Моя очередь показать на что я способна… — серьёзно произнесла девушка, направляясь к выходу на сцену. — У тебя всё получится — крикнул он в спину Штраус. — Конечно, глууупый — надула губки девушка и с ослепительной улыбкой вышла на сцену. — Всем привет! Надеюсь вы прекрасно проводите время! Сегодня будет не самая весёлая композиция, но я надеюсь она затронет ваши души! — Лис мило улыбнулась и только после этого заиграла красивая фортепианная мелодия. (Anywhere But Here (Кристина Агилера)) Лисанна чувствовала, что за последнее время явно делала много чего не так. Она была сама не своя с появления этой новенькой. Почему? Всё просто — Люси отнимала у неё то, на что Лисанна давно претендовала. Без особых трудностей она поймала в свои сети Нацу, по мнению Лис, очень выгодную партию. Но так ли это? По правде говоря, Нацу никогда не интересовался ей как девушкой. Хороший друг? Да. Прекрасный помощник? Естественно. Но не девушка с которой можно начать отношения. Не тот человек которому можно отдать всего себя.

«Пора признать эту войну я давно проиграла…»

I just find a chair Я просто возьму кресло, Some place out of reach Присяду куда-нибудь, где меня не достать, I enter the darkness and claim my release Я войду во мрак и потребую освобождения. Она была слишком ослеплена сиянием Драгнила, что не могла и не хотела замечать человека, который уже довольно долгое время пытался обратить на себя внимание.

«Что лучше любить? Или быть любимой? Я выберу второе…»

And open my, open my heart И открою, открою своё сердце, Краем глаза взглянув на кулисы Лис заметила чёрную копну Роуга. Улыбка сама по себе появилась на личике девушки.

«Как я была слепа, когда уже долго могла быть счастлива?»

I just close my eyes Я просто закрываю глаза And count to ten И считаю до десяти, Breathe in twice Дважды глубоко вдыхаю And open them И открываю их. Know where to go cause I've been there before Знаю, куда идти, ведь я уже была там прежде, In my mind it is near В моих мыслях это рядом. I escape all I fear Я избавляюсь ото всех своих страхов. So by closing my eyes Когда закрываю глаза, I am anywhere but here Я где угодно, только не здесь.

***

Пары кружились в танце под эту красивую мелодию, теряясь друг в друге. Фернандес в нерешительности стоял чуть поодаль, наблюдая как Эрза отмахивалась от приглашений со стороны мужского пола. — Чего стоим? Кого ждём? — внезапный голос двоюродной сестры возник за его спиной. Джерар обернулся. Леви кружила в танце с Гажилом. Хотя точнее было бы сказать, что кружил её Гажил, а она просто сидела у него на руках, из-за разницы в росте. — Почему ты решила, что я кого-то жду? — растерялся Джерар. Леви нахмурилась. — Потому что ты стоишь тут один и смотришь не отрывая взгляда на Эрзу… Ты будто заколдовать её хочешь. — сердито сказала девушка. Её брат отвернулся, явно скрывая румянец. Леви вздохнула. Смотри, дождёшься и ей надоест ждать. — предостерегла МакГарден направляя Гажила в другую часть танцпола. Джерар вздохнул, сжимая кулаки. Не так просто было подавить давнее чувство вины, чувство, что ты не достоин ни любви, ни счастья. «Это эгоистично! Может ты лишаешь счастья не только себя!» — пронеслось в голове у Фернандеса. There's no need for anger Не нужны гнев, Religion or faith Религия или вера. One blade of grief Лезвие скорби всё равно Will always remain Останется с тобой. It's not on the paper Этого не найти на бумаге, Or a story book Или в сборнике сказок. It's a place to reunite with all that was took Это место, где можно воссоединиться со всем, что забрали. — Можно пригласить тебя? — раздался неуверенный голос за спиной Скарлетт. Девушка обернулась. — Да, — с улыбкой сказала она, принимая руку парня. Он нежно взял её за талию. — Почему ты решился именно сейчас? — краснея спросила Эрза, наслаждаясь такой долгожданной близостью. — Потому, что как бы я не пытался быть подальше от тебя, я не могу преодолеть страх, что кто-то заберёт тебя… Я эгоист? — виновато спросил Джерар. — Нет, ты всего лишь человек… — удовлетворённо улыбнулась Эрза сильнее прижимаясь к парню и опуская голову ему на грудь. — Знаешь после того как ты ушёл я долго не могла прийти в себя… — Я знаю, — поджал губы Джерар. — Но когда ты вернулся с этим ужасающим чувством вины... Мне стало ещё хуже… Он ничего не ответил. Некоторое время они кружились в танце думая каждый о своём. — Я люблю тебя, — вдруг сказал он. — Я знаю, — ответила Эрза умиротворённо растворяясь в моменте. Picture a land where you never have been Представь край, где ты никогда не был, Where life is eternal and evergreen Где тебя ждёт вечно юная и бесконечная жизнь. The future of happiness and certainty Будущее наполнено счастьем и уверенностью. You're loved and you're lost there for now and eternity Ты любим, и ты затерян там навеки.

***

Нацу давно уже так не нервничал. Каждое его выступление было лишь поводом развлечься. Он знал, что если и напортачит, то ничего страшного не случится. Но сейчас всё было совершенно не так. Даже демонёнок появившийся на левом плече, как-то непонятно ёрзал. - Чего тебя так колбасит? - спросил его Драгнил младший. - Будем честны друг с другом, - неожиданно серьёзно начал демон. - Уже долгое время тебя ничего не тревожило и не волновало, так? - Ага, - стараясь расслабиться начал Нацу. - Так что же изменилось? Нацу нахмурился. "Что изменилось?" - Она... - выглядывая из-за кулис сказал розоволосый. Он с поражающей лёгкостью нашёл её в толпе. - Она появилась и изменила всё, к чему я годами привыкал. Такая ослепительно яркая и притягательная. Может это прозвучит слащаво, но я хочу находиться всё время рядом и даже минутная разлука раскалывает меня. - парень горько усмехнулся. - А ведь мне действительно страшно... - Чего ты боишься - спросил голос доносящийся из-за спины. Он не был похож на голос которым говорил чертёнок, но Нацу не обратил на это внимания. - Мне страшно потерять её... Страшно, что она выберет не меня. - вдруг что-то осознав парень развернулся. За ним стоял Грей. Его лицо было чрезвычайно холодным. Лишь на мгновение можно было заметить усмешку. - Так это правда. Ты влюбился. - тон Фуллбастера не выражал ни одной эмоции. Нацу сжал гитару. - Да. - А на сцене появится наш Император! Восхитительный и не повторимый - Нацу Драгнил! Розоволосый ухватил гитару покрепче и вышел на сцену. - Всем привет! Эту песню я посвящу девушке. Она вдохновила меня и я хотел бы произнести эти слова для неё. (9th Street - Without Saying (OST A.N.Jell) Нацу вступил вместе с фортепиано. Вся сцена окрасилась в лавандовый, а зал заметно притих. Казалось, будто все взгляды прикованы только к нему. Зачем тебя не забыл, Глаза на миг не закрыл. Я никогда бы не знал Как будет больно смотреть Как ты уходишь от меня. История, которой он хотел поделиться была личной. Возможно даже слишком, но отступать уже было некуда. Он ощущал себя в сказке. Он смотрел на Люси и ему казалось, что её взгляд достигает его души. Вступившие барабаны сделали происходящее ещё более волшебным. Откуда-то сверху сыпались еле заметные блёстки, но взгляд поющего был прикован только к ней. Хотел, но не убежал. Я сделал вид, что не знал Что ты любила меня Так тихо, словно луна... А.. е.. Нам дарит свет в неслышных снах... Нежность медленно перешла в силу, которая толкала его внутри. Он готов был разорваться от чувств, которые копились в нём так долго. Блёстки, летящие с неба превратились в искры. Музыка проникала в сердца слушателей. Без слов ты рассказала, как нужно любить Без слов ты мне любовь свою отдала. Я понял, что люблю, когда твой лунный свет Исчез без слов в тиши ночной. Я не заметил, как проходит любовь, Но помню, как слова тонули в дожде, Но я останусь ждать... где нет тебя со мной И тихо прошепчу - вернись... Вернись скорей ко мне... Без слов шепчу... постой, на меня посмотри... Без слов кричу... вернись ко мне навсегда... Остались на щеках, как память о любви... Лишь капли горьких слез моих... Я знаю, что не дождь бежит по щекам... Я знаю, что разбито сердце мое...

***

Без слов ты рассказала, как нужно любить... Без слов ты мне любовь свою отдала... Люси слушала — и на глаза наворачивались слёзы. Это ей? Это ей он поёт?.. Надежда тихо, почти боязливо, расправляла крылья где-то под рёбрами, наполняя грудь теплом. Теперь ей было не страшно. Не больно. Только светло. Она выступает следующей, но теперь она готова. Готова ответить — не словами, не взглядом, а песней. Она стояла за кулисами, впитывая в себя каждую ноту, каждое дрожание воздуха, каждый вдох, наполненный его голосом. И с каждым аккордом её сердце пело вместе с ним. Люси — The Rison Люси стояла в боковой кулисе, слушая, как ведущие называют её имя. Нацу провёл пальцем по краю гитарной деки — знакомое, почти машинальное движение, но в этот раз оно было другим. Он покосился на неё, и взгляд встретился с её глазами. Она ответила лёгким кивком. У каждого — свой номер; у обоих — одна причина. All my life, I've searched for something to satisfy the longing in my heart Всю свою жизнь я искала нечто, что бы утолило тоску в моём сердце, And everytime, I come away emptier than before И каждый раз я возвращалась ещё более опустошённой, чем до этого. Зал стих. Свет прожектора лег на её плечи, как благословение. В этом голосе не было ни позы, ни наигранной силы — только чистота. Её выход был светлым и предельно искренним: не вызов, не театральный кураж — признание. Даже те, кто пришёл “на Саламандра”, вдруг ловили себя на том, что ищут взглядом золотой водопад её волос, что замирают, не смея дышать, когда она делает паузу. Там, где раньше звучал страх, теперь звучала уверенность. Там, где когда-то звучал зов к бегству — теперь звучало обещание остаться. I'd be healed by Your Grace То была бы исцелена Твоей благодатью. I was made for Your love Я была создана для Твоей любви, And gave others Your place Но позволяла другим занимать Твоё место. Её голос дрожал, но не от страха — от силы чувств. С каждым словом Люси словно освобождалась от старых цепей, от всего, что держало. Она больше не пела перед кем-то — она пела для него. And there were times I'd cry myself to sleep at night Иногда ночью я не могла уснуть, плача в подушку, Only to wake up wishing that I didn't А проснувшись, жалела о пробуждении.

В этот момент даже сцена будто дышала вместе с ней. Люси пела о боли — и в зале кто-то тихо всхлипнул.

Thank You for never giving up on me Благодарю Тебя за то, что Ты не оставлял меня, За кулисами Нацу вдруг понял — впервые за долгое время он не считает такты и не примеряет улыбку к маске. Он просто слушает. Просто живёт. И улыбается — по-настоящему. When I looked to everything else and lived so selfishly Когда я возлагала надежды на всё, кроме Тебя, и была эгоисткой. You bled, You died to be with me Ты истёк кровью, Ты умер, чтобы быть со мной. Why would You do something like that for someone like me? Зачем бы Ты стал делать нечто подобное ради такой, как я?

Осознание — словно вспышка света в сердце. Она поняла, что всё это время искала не место, не сцену, не признание. Искала его.

And now I finally see the reason И сейчас я наконец-то вижу причину, 'Cause I was made to be Yours alone Потому что я создана для того, чтобы быть только Твоей.

Слёзы катились по её щекам, но улыбка не сходила с губ. Каждая строка — как дыхание. Каждая нота — как признание.

I was made for Your love that no one can replace Я была создана для Твоей любви, которую никто не заменит. This is it Вот и всё, I won't miss everything I am made for Теперь я не упущу всё, для чего я создана — To be Yours Быть Твоей, All Yours Всецело Твоей. И в последний аккорд она вложила всё: боль, благодарность, веру — и любовь. Когда звук стих, зал на миг замер. А после — взрыв аплодисментов, будто само небо хлопало в ладоши. Нацу же стоял в тени, слушая эхо её голоса и понимая: её песня принадлежит ему, как и его — ей.

***

(I Want to Spend My Life Time With YouMarc Anthony) Звук колокола и топот лошадей прерывало всеобщее обсуждение. Многие ждали это выступление. Акустическая гитара вступила неожиданно, создавая тёплую сказочную атмосферу. Как будто сейчас начнётся повествование о страшных драконах, храбрых принцах и прекрасных принцессах. Неожиданно для всех первым запел Грей. Тепло и нежно, вкладывая в каждое слово свою душу. Moon so bright, night so fine, Луна так ярка, ночь так хороша, Keep your heart here with mine Храни своё сердце здесь, рядом с моим, Life's a dream we are dreaming Жизнь стала мечтой, которой мы грезим…

Грей думал от чего сердце может биться сильнее. От чего при виде её сияющего взгляда улыбка сама по себе расплывается на лице. Ревновать при виде её с балбесом, который совершенно не ценит то, что имеет. Желание защитить хрупкие плечи, на которые свалилось слишком многое.

Почти сразу после парня вступила Джубия, подогревая интерес зрителей.

Race the moon, catch the wind, Прокатиться на луне, поймать ветер, Ride the night to the end, Гулять всю ночь напролёт, Seize the day, stand up for the light Не упустить этот день, встать на сторону света…

Джубия завидовала. Уже второй раз взгляд любимого устремлён не на неё. Сколько же ещё ей предстоит сражаться за свои чувства. Сколько ещё раз она одержит поражение?

Голоса сплелись, проникая в самое сердце зрителей. Они делились своими чувствами, они вовлекали слушателей в свои переживания.

Вместе

I want to spend my lifetime loving you Я хочу провести всю мою жизнь, любя тебя, If that is all in life I ever do Даже если это всё, что я сделаю в жизни… Грей пел как никогда выкладываясь. Ещё никогда вокал не заставлял его чувствовать столько и сразу. Heroes rise, heroes fall, Герои появляются, герои уходят, Rise again, win it all, Снова воскресают и всех побеждают…

Это единственный способ рассказать о своих чувствах. Пусть она услышит. Может и не поймёт кому они адресованы, но всё же. Он больше не может держать это в себе

Джубия старалась не отставать. Только она может составить ему идеальное партнёрство, и он должен это услышать, понять.

In your heart, can't you feel the glory? Ты ощущаешь блаженство в своём сердце? Through our joy, through our pain, И в радости и в боли

Вместе они пели. Нет. Они кричали о своих чувствах. Но почему же те, кого мы любим бывают так слепы и глухи?

We can move worlds again Мы можем снова управлять мирами. Take my hand, dance with me (dance with me) Возьми мою руку, потанцуй со мной… I want to spend my lifetime loving you Я хочу провести всю мою жизнь, любя тебя, If that is all in life I ever do Даже если это всё, что я сделаю в жизни… I will want nothing else to see me through Я не захочу, чтобы кто-то ещё видел меня насквозь, If I can spend my lifetime loving you Если проведу всю свою жизнь, любя тебя…

Это так больно, когда любимый человек где-то далеко и ты не можешь даже притронуться к нему. Почему не может увидеть эти сильные чувства? Почему не ответит на них? Откуда эта боль и как от неё избавиться? Пара, поющая на сцене, хотела бы знать ответы на эти вопросы.

Нет это не белый флаг. Да ему слишком дорог друг, но если он ошибётся... Если только сделает что-то не так. Сильвер будет рядом. Он снова начнёт свою борьбу.

Though we know we will never come again Хотя мы знаем, что никогда не встретимся снова, Where there is love, life begins Там, где есть любовь, жизнь начинается

Последний припев. Чувств ещё так много, но они не найдут больше выхода. Они запрут их, чтобы те не причиняли больше боли.

Over and over again Снова и снова… Save the night, save the day, Спасти ночь, спасти день, Save the love, come what may, Сохранить любовь, несмотря ни на что, Love is worth everything we pay Любовь стоит всего, что мы платим…

***

Аплодисменты ещё катились по залу после дуэта Грея и Джубии, когда Люси, прижимая к груди папку с заявками и программой номеров, робко выглянула из-за кулис. Сердце отбивало нервную дробь. «Скажи ему сейчас. Пока не поздно. Пока эти слова — твои». Она шагнула в служебный коридор, где полузакрытая дверь вела в маленькую гримёрку для ведущих. И застыла. В узком проёме стояли Нацу и Лисанна. Лис держала его за рукав и что-то горячо говорила, виновато улыбаясь; он слушал, наклонившись к ней ближе, чем следовало. От яркого света гримёрки их силуэты слиплись в одно пятно, и у Люси на миг перехватило дыхание. Слова «это не то, что ты думаешь» не появились на задворках, а вместо них родились сухие, хрупкие шаги назад. Она резко развернулась, прижала ладонь к губам и почти бегом бросилась вдоль ряда декораций — туда, где пахло краской, пылью софитов и холодом приоткрытой аварийной двери. На лестничной площадке, где гудели вентиляционные шахты, Люси, наконец, остановилась. Воздуха не хватало; метель за стеклом будто повторяла её собственный хаос. «Глупо. Я взрослая. Я должна просто подождать и спросить. Почему же так больно?» — Госпожа Люси? — мягкий голос прозвучал сзади. Джубия осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы зимний воздух не косил кулисы. Она не спрашивала «что случилось» — видела. Видела дрожащие плечи и сжатые в узел пальцы. — Когда очень страшно, сильнее всего хочется спрятаться, — тихо сказала она и присела рядом, чтобы оказаться на одном уровне. — Но вода сильна не потому, что бьётся о камень. Она сильна, потому что находит путь. Люси хмыкнула сквозь слёзы, плохо сдерживая улыбку: — У тебя всё превращается в поэзию. Даже в вентиляции. — Прости, — Джубия виновато улыбнулась, — это профессиональное. Я не прошу тебя бежать навстречу буре. Только не закрывайся одна. Если любишь — скажи. И если ошиблась — тоже скажи. Иначе потом всю жизнь будешь спорить с собой, а не с ним. Люси вытерла глаза тыльной стороной ладони. В груди медленно распрямлялось что-то стиснутое: — Спасибо. Я попробую. — И ещё, — Джубия на секунду замялась. — Нацу умеет слушать. Когда ему дают шанс.

***

В это время, двумя коридорами дальше, Лисанна тяжело выдохнула и отступила на шаг. — Я должна была сделать это раньше, — сказала она, наконец. — Прости, что путала тебя своей гордостью. Прости за резкость, за эти странные шутки и взгляды. Я… — она покачала головой. — Я не твоя история, Нацу. И это нормально. Он смотрел прямо, честно, по-детски серьёзно: — Спасибо, что сказала это вслух. — Я пойду к Роугу, — Лис чуть смутилась, и на её лице впервые за вечер появилась настоящая улыбка. — Кажется, кое-кто давно ждёт, чтобы на него посмотрели. Но перед этим… — она подняла руку и отступила ещё на шаг, оставив между ними воздух. — Позови её, ладно? Императрицу. В твоей Империи пусто без неё. Лисанна исчезла в боковом проходе. Нацу выдохнул. Как будто какую-то тугой узел кто-то ловко развязал у него под рёбрами. Он достал телефон — и увидел, что прочитанное сообщение. Без ответа. Сердце провалилось и тут же подскочило вновь: «Найти её». Он двинулся по коридору, заглядывая в каждый тёмный проём, пока не нашёл ту самую приоткрытую аварийную дверь.

***

— Можно? — спросил он, прежде чем зайти. Люси подняла глаза. Нацу стоял в проёме, словно между двумя мирами — сценой, где всё сверкает и гремит, и этим тихим закулисьем, пахнущим гримом, кофе и чем-то до боли человеческим. Он подошёл не сразу: не слишком близко, чтобы не спугнуть, но достаточно, чтобы его тепло вытеснило зимний холод, просочившийся в комнату из приоткрытого окна. Она долго молчала, сжимая в пальцах край платья. Потом выдохнула: — Я увидела вас с Лис, — сказала она первой, не поднимая взгляда. — И убежала. А должна была спросить. Прости. Он чуть качнул головой: — Она прощалась, — просто сказал он. — И я — тоже. С тем, что тянул за собой. С привычкой молчать, когда надо говорить. — Он провёл пальцем по краю маски-дракона, висевшей на шее, будто решая, снять ли последнюю защиту. — Я пою громко, но всё самое важное у меня всегда получалось только шёпотом. Люси невольно усмехнулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — А я… громко мечтаю и тихо боюсь, — призналась она, и голос дрогнул. Нацу шагнул ближе — теперь между ними оставалось всего дыхание. — Мне страшно потерять тебя, — сказал он тихо, почти неслышно. — И если ты не выберешь меня, я… переживу. Но не прощу себе, если снова промолчу. Он вдохнул, собирая смелость, и добавил: — Я хочу быть рядом. Не только на сцене. Не только “Императором”. Просто — рядом. С тобой. Слова не были выученными, не звучали как реплика из песни — они шли откуда-то глубоко, где давно горел не потухший, но сдержанный огонь. Люси подняла взгляд. В её глазах отражался свет ламп и что-то, чего не было в их разговорах раньше — спокойствие. — Тогда будь, — ответила она просто. — А я буду рядом с тобой. Сегодня — на сцене. А дальше… посмотрим. Вместе. Нацу не стал тянуться к её губам. Вместо этого он снял с шеи шарф и аккуратно набросил ей на плечи. Ткань пахла дымом, софитами и чем-то хвойным, почти зимним. Её пальцы невольно коснулись его руки — и этого касания оказалось достаточно. — Вернёмся? — спросил он, мягко, с лёгкой улыбкой. — У нас там программа, документы и целый бал, который без нас разваливается. Люси коротко рассмеялась — первый настоящий смех за день. — Конечно. Нельзя же бросать собственное представление на полпути. Они вышли вместе — бок о бок, будто прошли сквозь бурю и теперь знали: главное уже случилось, а всё остальное — лишь продолжение. Коридоры снова наполнились шумом и светом. За стеклом метель рисовала белые узоры на тёмном небе, а внутри — будто наступило лето.

***

Дальше всё закрутилось быстро. Стинг с Леви передавали списки организаторам, Эрза дозавершала расстановку «гостей-охранников» по периметру, Гажил под хмыканье привинчивал к стойке капризный микрофон. Пары возвращались к своим столикам; зал подрастал шумом ожидания. Лисанна нашла Роуга у светорежиссёрского пульта. Он, как всегда, стоял в тени, светившийся индикаторами реостат казался у него в руках послушным зверем. — Ты был прав, — сказала она без вступлений. Роуг, не отрывая взгляда от шкал, едва заметно улыбнулся: — Я ничего не говорил. — На твоём молчании иногда удобнее учиться, чем на чужих речах, — Лисанна толкнула его локтем и встала рядом, позволяя тени укрыть их обоих. — После конкурса… поговорим? — Я буду здесь, — просто ответил он.

***

На сцену вышли Мавис и Зереф, чтобы объявить блок финальных номеров и… кое-что ещё. В зале разом стихло; кто-то уронил вилку, кто-то задержал на вдохе воздух. — Прежде чем мы продолжим, — Мавис сияла, как утренний свет их первой песни, — нам хочется сказать спасибо каждой руке, которая строила этот вечер: организаторам, декораторам, музыкантам, охране, поварам, всем. И… — она перевела взгляд на Зерефа, тот усмехнулся уголком губ, и в этой усмешке был целый год их споров, примирений и прогулок по библиотекам. — И объявить, что летом мы… поженимся. Зал взорвался. Крики, свист, аплодисменты. Эрза, забывшись, даже хлопнула Джерара по плечу так, что тот едва не выронил планшет с графиком. — А теперь, — подхватил Зереф, когда волна восторга схлынула, — финальный блок выступлений и короткий перерыв на подсчёт голосов. Не уходите далеко: у нас есть ещё один гость, чьи слова важны для всей Империи. Игнил, сидевший в центре зала, бросил взгляд на Джуда. Тот ответил ледяной, привычной стойкостью. Между ними снова пробежала старая молния, но сегодня, похоже, она была лишь вспышкой вдалеке — ветер дул с другой стороны.

***

Подсчёт голосов занял всего пару минут — «Star Entertainment» умела считать быстро. Стинг вылетел на сцену первым, размахивая планшетом: — У нас абсолютный рекорд по отдаче зрителей! Но победа в этом году — не про цифры. Она — про то, как мы все выдержали и сделали. Тем не менее, протокол есть протокол… — он выдержал паузу. — Лучшим выступлением вечера признан дуэт Гажила и Леви! Гул, смех, свист. Гажил, фыркнув, подхватил Леви на руки, как на танцполе, и так и понёс к микрофону; «Фея в коже» махала залу рукой, краснея до кончиков ушей. — А теперь — слово человеку, из-за которого мы вообще имеем крышу над головой, — Стинг обернулся и сделал приглашающий жест рукой. — Господин Драгнил-старший! Игнил поднялся без суеты. Его голос не нуждался в усилении — он просто умел звучать. — Я видел много залов. И много падений. Сегодня я вижу, как вы учитесь вставать друг ради друга. Такое встречается реже, чем самые выгодные сделки, — он на секунду перевёл взгляд на Лейлу — и на Джуда; затем вернулся к сцене. — Бизнес — это тоже сцена, только декорации тяжелее. Я тянул занавес один слишком долго. Пора делиться. Он развернулся в сторону Нацу: — Нацу, подойди. Шум в зале упал до детского ропота. Нацу вышел без своей маски — и это, кажется, заметили все. — Я не знаю, научил ли я тебя всему нужному, — сказал Игнил ровно. — Но уверен, что ты научился самому главному — отвечать за тех, с кем ты на сцене. Поэтому часть моей компании, «дочка», с которой ты работал эти годы, завтра станет твоей зоной ответственности. А через год, если не утонешь, — и остальное. Кто-то ахнул, кто-то захлопал, кто-то попытался свистеть, но ком в горле мешал. Джуд не шевельнулся. Лейла — улыбнулась. Люси — кивнула Нацу так, будто это было самым естественным развитием вечера. — И да, — Игнил позволил себе усмешку. — Больше никаких семейных разборок. Приказываю. Судя по всему, у вас и без того хватает… эмоциональных баталий. Зал рассмеялся облегчённо.

***

После официальной части свет чуть приглушили. Музыка ушла на фон, и ярмарочные лавки снова зажили жизнью: кто-то покупал карамельные яблоки, кто-то спорил о лучшем рифе вечера, кто-то — как Лаксус и Кана — учился жить новым «мы», крепче, чем прежде. Эрза и Джерар, не отпуская друг друга, исчезли на боковой террасе — допить чай, который остыл ещё до их танца. Лисанна нашла Роуга не у пульта — на лестнице, той самой, где недавно плакала Люси. Они молчали и смотрели на метель; и иногда это лучший диалог. Люси и Нацу, наконец, остались на пару минут без людей и дел. Они стояли в тени колонны, а мир, кажется, перестал существовать. — У тебя ещё много дел этим вечером, — тихо сказала Люси, погладив пальцами край шарфа у себя на плечах. — У меня — ещё два протокола и подписи. — А потом? — спросил он. — А потом, — она улыбнулась, — давай ещё раз просто пройдёмся по залу. Как по парку. Как в тот лучший август. Он кивнул. Иногда будущее звучит именно так: как простая прогулка, на которую ты наконец-то решился. Они вышли из тени навстречу мягкому свету фонарей, летнему воздуху павильона и далёкому шороху метели за стеклом — навстречу тому, что каждый назовёт любовью по-своему.

***

Какая она — Любовь? Она может быть жестокой, равнодушной, всепоглощающей или даже слепой. Любовь, она разная… И, что самое важное… У каждого она своя…

Любовь — крепкая, как доспех, и далёкая, как небо…

Ты стоишь, в своих объятьях согревая её. И сам, ощущая, наконец, то самое тепло, о котором грезил последние… Лет пять? Лёгкое почти невесомое прикосновение губ к её лбу. Она расслабляется. А на твоих губах расцветает счастливая улыбка. Ты точно станешь для неё опорой. Несмотря ни на что… Пусть ей будет не страшно обращать свой взор в будущее. Пусть она всегда знает, что крепкие руки, тёплые карие глаза и, противоположная ей — синяя шевелюра, всегда будут рядом.

Любовь — бесчувственная как лёд, и успокаивающая, как вода…

Она с другим. С тем, кто причинял ей боль, кто заставлял её сердце биться чаще. С тем, кто делает её счастливой, даже если просто находится рядом. А ты… Ты ничего не можешь с этим поделать. Ты можешь лишь издалека наблюдать, чувствуя, как сердце крошится. Внутри разливается чувство — чувство потери чего-то дорогого тебе. И уже неважно кто рядом, главное — это не она… Когда он по-собственнически кладёт свою руку тебе на талию, отводя тёмные, почти чёрные, глаза, а тебя холодом обжигают его руки. И зная, что его душа никогда не будет принадлежать тебе, ты всё равно таешь, продолжая бороться за свою любовь.

Любовь — горячая, как пламя, и бесконечная, как звёзды…

Его жаркие губы на твоих. Серо-зелёные глаза, смотрящие прямо в душу. Искренняя улыбка, которую он дарит только тебе. Обжигающее желание всегда оставаться рядом, круша все препятствия и недопонимания. Его руки, крепко прижимающие тебя к горячей груди. Счастье от понимания того, что ты приручила своего Дракона и ни один Принц не сравнится с ним.

Любовь — тяжёлая, как сталь, и веская, как слово…

Она рядом, похожая на маленький сгусток энергии. Постоянно мельтешащая рядом, из-за чего и неимоверно раздражающая. Но если её нет, то мир будто теряет краски. Становится мрачным и серым. Она становится твоим миром и твоей поддержкой, а взамен ты отдаёшь ей себя самого: свои желания, свою силу, своё тело. Она, как кукловод, который, одним словом, может разозлить, успокоить, причинить нестерпимую боль или привести в неистовый экстаз.

Любовь — терзающая, словно животное и верная, словно тень…

Одиночество и опустошение от осознания, что твоим амбициям не суждено воплотиться. Спокойствие и уют от осознания, что любовь может исцелить и придать новых сил и возможностей. Чувство уверенности от того, что есть человек, который будет рядом, даже если Луна упадёт на землю. Надежда на счастье и радость от осознания, что борьба окончена и теперь она лишь твоя.

Любовь — неожиданная, как гром, и вещая, как предсказание…

Он нежно касается твоего пока ещё плоского живота, а ты чувствуешь разливающееся по телу тепло. Ты счастлива от того факта, что вы неразрывно связаны, и это уже ничего не изменит. Он принадлежит полностью тебе и Вашему будущему. Ты зарываешься руками в непослушные блондинистые волосы. Он пытается шептать что-то ласковое и совершенно несвойственное ему. Получается как всегда грубо и неотёсанно. Ты хмуришься, но принимаешь его таким, ведь другого уже не надо.

Любовь — всепоглощающая, как проклятье, и бессмертная, как душа…

Вы разные. Она чувственная, жизнелюбивая, яркая. А ты отстранённый, мрачный, потерявший всякий смысл жить. Но вы вместе. Вы дополняете друг друга, действуя и думая, как единое целое. Как ты жил до встречи с ней? Как в тумане. Ты начал жить, после встречи с ней. С ангелом в твоих объятьях.

Любовь — отравляющая, как яд, и бескорыстная, как ребёнок…

Ты одинок и давно блуждаешь по свету как потерявшийся щенок. Но вдруг она находит тебя, такая заботливая и тёплая. Она рушит твоё понимание о меркантильном мире, в котором правят богачи. Она любит, так как никто никогда не любил. А ты лишь хочешь, чтобы это продолжалось всегда.