Сингулярность

      Спаннер не любил спать. Ненавидел тонкогранные воспоминания, высыпающиеся из глубин сознания во снах, которые были слишком осязаемыми, будто шкатулка реальности, где собрано всё, что он не мог вспомнить или почувствовать наяву. Однако те редкие ночи, когда его разум не тревожили багровые образы, были ему неимоверно дороги. В них присутствовала лишь темнота, наполненная опасностью и запахом крови. Усталость одолевала его даже во сне, поэтому работе он отдавал все силы, чтобы потом, не чувствуя ног, упасть в кровать и провалиться в бездонную густую черноту.       Он забыл это ощущение сна на грани смерти. Забыл, каково это – закрыть глаза, как в последний раз. Так с ним не было даже в то время, когда он встретил Вонголу, когда был на волосок от смерти, став предателем уже не в первый раз.       Предатель.       Спаннер усмехнулся и открыл глаза. Удивлённо уставившись в нависший над ним металлический потолок, пару раз моргнул. Он давно не просыпался от улыбки. Или от усмешки, какая, впрочем, разница.       Небольшую комнатку бункера освещал тусклый тёплый свет, будто от рождественской гирлянды где-то позади кушетки. Спаннер лежал на спине, не чувствуя тела, только свинцовую тяжесть головы и боль в отёкших веках. Тишину нарушали тиканье часов и тихое мерное гудение ветра в трубах. В этом уютном спокойствии он старался ни о чём не думать, чтобы не нарушить ощущение умиротворённости. Но оно разбилось вдребезги, когда он услышал усталый вздох оттуда, где был источник света.       Пытаясь пошевелиться, Спаннер почувствовал, как в одеревеневшее тело возвращается жизнь, а вместе с ней и боль. Поэтому он просто повернул голову и увидел, что нет никакой рождественской гирлянды, есть всего лишь старая настольная лампа на письменном столе, за которым сидит мужчина и просматривает какие-то бумаги. Спаннер нахмурил брови, подумав, что не мог не почувствовать присутствие постороннего. Но не почувствовал же. Да и посторонним здесь был, скорее, он сам.       – Доброе утро, – неожиданно сказал мужчина и повернулся. – Хотя сейчас уже почти вечер.       – Привет, – охрипшим голосом поздоровался Спаннер.       – О, прошу прощения, я не представился, – улыбнулся мужчина, вставая из-за стола. – Меня зовут…       – Ланчия, – закончил за него механик. – Так это ты тут живёшь?       – Только когда бываю в этих краях проездом, – кивнул Ланчия.       – Ловкая работа с модулями, – Спаннер слабо улыбнулся, мысленно удивляясь тому, что боль никак не отступает. – Где ты этому научился? Даже мне пришлось бы поломать голову.       – Ну, – Ланчия копошился у кухонного стола в другой части комнаты, – я много где побывал и много чему научился за это время.       Спаннер пересилил себя и с трудом поднялся, усевшись как можно удобней и прислонившись к стене. Его тошнило и трясло от слабости.       – Не подашь мне леденец? – спросил он, стараясь не показывать эмоций.       – Конечно, – Ланчия подошёл к железному стеллажу, где лежала кучка розовых леденцов, среди которых выделялся один мутно-белого цвета. Именно его он и протянул Спаннеру.       Это испугало механика. Всего на секунду, но в его взгляде зажглась искра недоверия.       – Я ведь не уточнял, – твёрдо сказал он, приняв леденец.       Ланчия удивлённо поднял бровь.       – Прости, – улыбнулся он, – могу поменять.       – Не нужно.       Трясущимися руками Спаннер пытался разорвать маленький пакетик, как вдруг почувствовал головокружение. Он тяжело и быстро задышал, и попытался что-то сказать. Ланчия среагировал сразу, без лишних слов выудив из-под стеллажа алюминиевый таз и поставив его прямо на колени Спаннеру, которого в ту же секунду вырвало.       Это продолжалось около получаса, пока механик совсем не ослабел. Он был бледен, как труп, его лихорадило, а чистые бинты, которыми Ланчия перевязал Спаннера, пока тот спал, стали багроветь от крови. Он понял, что швы расползлись, и раздражённо цокнул языком. Он практически вливал в Спаннера воду, чтобы у того не случилось обезвоживания, и заодно прочистить организм, который отказывался принимать жидкость, выплёскивая её обратно. Подумав секунд пятнадцать над дальнейшими действиями, Ланчия схватил упавший на пол леденец. Растворив его в небольшом количестве горячей воды, он попытался дать выпить жидкость механику, но ничего не вышло. Смачно выругавшись по-итальянски, отхлебнул остывший раствор, сжал челюсти Спаннеру так, чтобы он открыл рот, и приник к его губам, вливая лекарство. Он не сомневался, что это лекарство, судя по реакции механика на выбранную конфету. Повторив манёвр ещё два раза, он ополоснул рот обычной водой, не вовремя подумав о том, что не стоило делать это именно таким способом, не зная о составе леденца.       Ланчия тяжело вздохнул и взглянул на притихшего Спаннера. Во рту ещё чувствовалась лёгкая горечь жасмина. В подсознании всплыла мысль, что нужно было оставить хотя бы пару капель для анализа содержимого, но её быстро сменила другая, более важная. Он достал аптечку и новые бинты. Необходимо было снова наложить швы и перевязать. Присев на край кушетки, Ланчия убрал с лица Спаннера прилипшие от пота светлые пряди. И снова вздохнул, поднявшись и направившись за тёплой водой и полотенцем.       Пока Ланчия спасал раненного механика, начиная сомневаться в своих мотивах, Кёя уже пил чай с Шамалом в небольшом ресторанчике в Прато.       – Что это? – спросил он, просматривая документы, врученные ему при встрече.       – Это формула вещества, попавшего в кровь Спаннера с ударом убийцы, – ответил Шамал, запивая чаем пирожное.       Кёя бросил быстрый недовольный взгляд на Дока, который удовлетворённо улыбнулся, слизав с ложки остатки шоколадного крема.       – Ты когда-нибудь слышал об этом препарате? – как о чём-то обыденном спросил Шамал.       Ещё раз взглянув на непонятные формулы и названия, Кёя раздражённо вздохнул.       – Какого чёрта… – тихо выругался он, захлопнув папку. – Нет, не слышал.       – А о новом наркотике… как его там… – Шамал на секунду задумался, перебирая мысли в поисках правильной. – У него много нелепых названий, на рынке он появился совсем недавно как «Демонический кайф». Но, пожалуй, так его окрестили барыги. Мне удалось достать довольно редкий экземпляр, который не купишь просто так у уличного торговца. – Он осторожно вытащил из внутреннего кармана пиджака футляр, из которого достал маленький пакетик с ампулой и протянул Кёе. – Видишь, она имеет форму капли, а жидкость прозрачная, чистая. Посмотри на надпись.       Кёя присмотрелся к маленькому пузырьку и заметил причудливую фигуру – три латинские буквы «S» и одна «А», составляющие треугольник. Будто знак какого-нибудь тайного общества.       – И что это значит? – спросил он, надеясь на прямой ответ.       – Эту ампулу я получил от Луссурии, – без раздумий выдал Шамал. – Он сказал, что создатели данного наркотика называют его «Слеза Асмодея», а прототипом был некий препарат, являющийся частью проекта Эстранэо, который пришлось прикрыть из-за утечки информации. Ну и, если даже его разработки продолжились, то закончить их никто не успел. По крайней мере, в пределах той лаборатории.       – Ты узнал имена учёных, которые занимались этим проектом? – Кёе казалось, что сейчас он сломает стол от бурлившего негодования. Его бесил избыток лишней информации, но он старался держать свои мысли в чистоте, чтобы не упустить что-то важное, что не давало покоя его интуиции.       – Нет, не узнал, – Шамал нахмурил брови. – И меня волнует тот факт, что Луссурия был в курсе происходящего задолго до того, как препарат распространился по торговцам.       – С чего ты взял? – эта новость стала ещё одним раздражающим фактором для Кёи, но он был близок к той детали, что была важной частью большого механизма.       – Это не всё, что он мне сказал, – Шамал тщательно выбирал слова, стараясь не сбить Кёю и себя с верного пути. – Эти буквы… если с «А» всё понятно, то вот три «S» не дают покоя, верно? Даже если нет, всё равно это важно. Ведь они связаны с Вонголой. Сейчас я почти уверен, что две из них – это Спаннер и Скуало.       Кёя молчал, уставившись на Шамала ничего не выражающим взглядом. Док поёжился от ощущения, будто через него тёмные глаза Хибари Кёи смотрят куда-то в космические глубины.       – Что думаешь? – нарушил он молчание первым.       – Это имеет смысл, – ответил Кёя. – Значит, нож был смазан этим препаратом?       – А, да… верно, – Шамал хмыкнул. – Суть в том, что эта ампула содержит смерть в чистом виде. Точнее, концентрированное безумие, пугающее и непременно убивающее.       – То есть?       – То есть если ты примешь хотя бы четверть содержимого этого препарата, то ты свихнёшься, убьёшь всех, до кого доберёшься, может ещё и изнасилуешь пару трупов, а в скором времени и сам умрёшь, либо от сердечного приступа, либо всадишь нож себе в глотку.       Кёя с отвращением представил всё в самых ярких красках. В маленькой ампуле было всего пара капель, и ему вдруг показалось, что его пытаются напугать. Он даже не представлял, каким образом временно скрытый в тени враг предполагал вывести из его строя жалкой каплей смерти. Но в одном он был уверен – грядёт нечто ужасающе опасное.       – Откуда ты знаешь? – спросил он, сдерживая порыв улыбнуться своей догадке.       – Судя по всему, Луссурия это проверил.       – Больной ублюдок…       – Может и так, но мы с тобой ничем не лучше, – Шамал усмехнулся. – Разве, будь у тебя шанс проверить это, ты бы не сделал?       Как ни прискорбно было это признавать, но врач Вонголы слишком часто был прав в своих честных высказываниях.       – Просто он меня бесит, – признался Кёя, не скрывая своей неприязни ко всей шайке варийцев. Луссурия, по его мнению, был худшим из них. Однако слишком полезным, что бесило его ещё больше.       – Да, знаю… Однако, вернёмся к нашим баранам. Если всё так, как я думаю, то Спаннер был одним из испытуемых… тех детей Эстранэо. На счёт Скуало не уверен, но здесь тебе стоит поговорить с Луссурией. Однако… – Шамал нервно потёр подбородок. – Либо Спаннер уже прикончил Ланчию, либо сам отбыл на тот свет, пока мы тут беседуем. Ну или и то, и другое…       Кёя без лишних слов взял мобильный и набрал номер.       – Да, – почти сразу ответил ему уставший голос Ланчии.       – Это я, – спокойствие Кёи было не наигранным, он даже не сомневался, что ничего катастрофичного не случилось, даже если Спаннер скончался.       Ланчия вздохнул.       – Я так и понял. Звонишь узнать, как парень?       – Примерно, – неопределённо ответил Кёя.       – Понятно… – по тону Ланчии Кёя понял, что всё же что-то произошло. – Всё в порядке. Он принял противоядие. Была тяжёлая интоксикация. Думаю, если бы не его чудо-леденец, он бы умер.       – Леденец? – взгляд Кёи загорелся, что заставило Шамала напрячься. – У тебя остался образец?       – Прости, я подумал об этом позже, так что…       – Ясно…       – Не думаю, что это был последний, – Ланчия поспешил поделиться своими соображениями. – Но даже если так, Спаннер ведь сам делает эти леденцы, верно?       – Да, верно, – Кёя удовлетворённо хмыкнул. – Спасибо, Ланчия, ты очень помог. Я скоро вернусь и заберу проблему с собой.       – Можешь не торопиться, парню нужен отдых, его организм сильно истощён. Кёе не понравилась явная заинтересованность Ланчии в этом деле, учитывая, что их встреча оказалась случайным совпадением. Однако в этом были и свои плюсы. Да и в случайности Кёя давно уже не верил. Быстро обдумав варианты дальнейших действий, он кивнул своим мыслям и ответил:       – Хорошо, тогда я, возможно, задержусь ещё на день.       – Без проблем, – быстро согласился Ланчия.       – Не спускай с него глаз. Даже если он слаб.       После разговора Кёя взглянул на экран мобильного. Ему стало казаться, что кто-то пытается вернуть его в прошлое, где всё было слишком безумно. В те дни, когда несколько детских жизней были принесены в жертву. Он всё ещё пытался понять, кому и ради чего.       – Док, могу я забрать документы? – спросил он, не отрывая взгляда от времени на экране. Он обдумывал своё решение ровно минуту.       – Конечно, у меня есть копия, – Шамал заказал себе кофе, намереваясь обмозговать происходящее в одиночестве. – Что будешь делать?       – Встречусь с действующими лицами и попытаюсь узнать заранее, кто ещё втянут в эту пьесу.       – Думаю, мы все.       Эта мысль, так просто озвученная Шамалом, была слишком очевидной. По пути в аэропорт Кёя сделал ещё пару звонков и договорился о встрече, которая вполне вероятно могла закончиться кровопролитием. Просто потому, что этого хотел он сам.