Сингулярность

      Они приземлились ровно в назначенный час в аэропорту Палермо, откуда обычным пассажирским рейсом направились в Прато, а затем в коммуну Китиньяно, неподалёку от которой и находилась обозначенная «электростанция», являющая собой блок с проводами и микросхемами, прибитый к одному из столбов сети электролинии. Зачем было делать такой крюк по дороге к этому аппарату, и зачем понадобилось так усложнять до безобразия глупую ловушку, Спаннер не понимал, пока они не добрались до места, когда на согретые жарким днём земли Тосканы лениво наползла ночь. Тогда Кёя задал, казалось, логичный вопрос:       – Почему Китиньяно?       Он стоял в трёх шагах от столба и смотрел на покорёженный ящик, некогда являющийся частью обеспечения электроэнергией бункера, который не использовался со времён Восьмого. И не мог не заметить, что микросхемы были заменены новыми, причём совсем недавно.       Спаннер ответил не сразу. Его взгляд был по обыкновению безразличен, но Кёя уже чувствовал зловонное дыхание чудовища, сущность которого настолько безобразна, что не поддаётся описанию, словно Ктулху его собственного воображения.       – Потому что здесь был её дом, – это прозвучало внезапно для них обоих.       Что мог на это сказать Кёя, когда был настолько разочарован? В его голове пролетели тысячи мыслей с вариантами и дальнейшим развитием событий. Чей дом? Его жены? Сестры? Матери? Собаки? Да какая разница. Опять какая-то женская особь стала причиной его головной боли. И почему Кёя вдруг решил, что это его головная боль?       – Что тебя связывает с этим местом? – он решил, что пора начать задавать те самые вопросы, от которых зависела дальнейшая судьба лучшего механика Вонголы.       – Здесь похоронена моя семья, – безразличным тоном ответил Спаннер, подходя к столбу с заветным аппаратом. – Кто-то постарался тут на славу и приспособил новые модули…       – Заткнись! – резко оборвал его Кёя. – У нас гости.       Каждый, кому было знакомо имя Хибари Кёи, прекрасно был осведомлён о его зверином чутье. И сейчас интуиция подбросила ему предупреждающий сигнал. И он мог поклясться, что Спаннер почуял опасность первым, но продолжал непринуждённо копаться в проводах электроблока, подсвечивая себе маленьким фонариком. Кёя посмотрел на небо без единого облачка, с россыпью звёзд и полной луной. Он подумал, что света достаточно, чтобы при нападении легко сориентироваться, но мысль его прервал тихий треск хвороста позади него.       – Какого… – Кёя не успел договорить, гнев гулкими ударами запульсировал в висках, когда кто-то попытался схватить его сзади.       Синева ночи завибрировала, резонируя с медно-бурым ароматом первого убийства. Они напали слишком быстро и тихо, все сразу. Кёя чертыхнулся, раскроив череп врага вовремя скользнувшим в руку оружием. Он успел уложить троих, когда заметил приближающегося к Спаннеру убийцу, которого они оба узнали, судя по тому, как механик на него смотрел и почему-то даже не пытался бежать.       «Что этот ублюдок делает?» – подумал Кёя, но вслух успел только выкрикнуть:       – Спаннер!       Спаннер решил, что не будет сопротивляться. Ему до нервных колик надоело бегать по планете то с психами, то от психов. Он дичайше устал, и уже ничто не могло удивить его вымотанный разум. Но вдруг до слуха донёсся выкрик его имени, каким он прежде его не слышал. Мерзостное ощущение собственной никчёмности лишь усилилось от взгляда на Кёю, в потемневших глазах которого смешались ярость и разочарование. Он даже в кромешной тьме мог это увидеть, а уж при свете звёзд и полной луны всё было яснее ясного. Теперь-то Спаннеру стало понятно, почему его так задел холодный тон недоверия в словах Кёи тогда, в самолёте. Это была ложь, вонзившаяся глубже и больнее, чем нож сейчас в его бок. Никто не считал его предателем, его просто опять используют. Убийца успел нанести три удара, каждый из которых был ярче и острее предыдущего.       – Привет от Папы, – злобно выплюнул слова в лицо Спаннера киллер, прежде чем в его голову прилетела пуля.       – А этого ты не ожидал, да? – хрипло хохотнул Спаннер, с удовольствием отметив удивление на застывшей маске смерти своего убийцы.       Кёя был шокирован, он в растерянности наблюдал, как медленно падает Спаннер, как его подхватывает подоспевший Кусакабе, как его последняя жертва хрипит в предсмертной агонии. Их было слишком мало, чтобы он не смог справиться, но этого хватило, чтобы отвлечь.       – Прости, босс, я не успел, – на лице Тетсуи отразилась вина, что ещё больше разозлило Кёю.       – Тебя вообще здесь быть не должно, – он спокойно сложил тонфа и отдал чёткий приказ своему помощнику: – Вернись в Прато и жди нас там. Разыщи Дока и срочно отправь его сюда, прямо в бункер.       Тетсуя хотел бы возразить, но, как всегда, нахмурив брови, выполнил приказ, предварительно перетащив раненного Спаннера в уже открытый кем-то ранее бункер. Тетсуя был уверен, что Спаннер не переживёт этот час, а Док не успеет, даже если сию секунду отправится воздушным транспортом из Палермо. Но больше всего его беспокоило то, что он оказался прав, когда решил последовать за ними в Италию, впервые не доверившись хладнокровию своего босса.       ***       Было время, когда костлявая ходила по пятам за светловолосым мальчишкой, заставляя его маленькое тельце трястись от холода, когда её ледяная рука проводила по грязным волосам, жалея озлобленного от голода юнца. Спаннер давно перестал бояться смерти, которая будто намеренно оттягивала тот самый момент. По крайней мере, так он думал, пока не увидел стальной взгляд разочарования в глазах Кёи. Именно в этот взгляд он вцепился, как в единственную надежду на избавление от необходимости постоянного бегства. Ему казалось странным то, что пришлось ждать столько лет, наполненных пустотой и механическими душами его металлических детей, чтобы до него, наконец, дошло – это он ходит по пятам за смертью. Но никак не может догнать.       Пробуждение далось ему тяжело, и совсем не хотелось выплывать из спасительной темноты спокойствия на поверхность реальности, где его ожидали физические страдания и неизбежный взгляд матового серого презрения. Пытаясь пошевелить затёкшей рукой, Спаннер застонал от боли, расползающейся по всему телу. Слабый свет от маленькой лампочки где-то вне поля видимости не помешал зрению сфокусироваться и, конечно же, первым, что он увидел, был Хибари Кёя, расслабившийся в старом кресле возле кушетки, на которой лежал он сам.       – Привет, – зачем-то сказал Спаннер пристально смотрящему на него Кёе.       – Доброе утро, принцесса, – ответил он без тени веселья. – Как спалось?       – Отвратительно, – сморщился от тянущей боли в боку Спаннер. – Где-то под моей задницей явно затерялся боб. – Он на несколько секунд задержал взгляд на сложенном листке бумаги в руке Кёи. Том самом листке, который ему нужно было сжечь, однако по какой-то странной причине он просто о нём решил забыть. – Не подашь мне леденец? Кёя криво усмехнулся. Он выглядел уставшим и расслабленным, и ему совсем не хотелось шевелиться. Не разрывая зрительного контакта, он медленно развернул лист и показал порядком надоевшему за прошедшие сутки механику изображение.       – Не объяснишь?       Что конкретно ему нужно было сказать и с чего вообще начать рассказ, Спаннер просто не знал. Говорить ему было довольно трудно, но уж лучше он поскорее избавится от этой пытки острым взглядом, чем всё станет ещё хуже.       – Мне бы хотелось того же, поверь, – он закрыл глаза, чувствуя подступающую тошноту. – Чтобы кто-то и мне объяснил, наконец, какого дьявола происходит.       – Давай я помогу, – вкрадчиво сказал Кёя, впиваясь словами в мозг и не давая Спаннеру снова заснуть. – Эта фотография была сделана недалеко от места засады. И недалеко от коммуны, где, по твоим словам, похоронена твоя семья.       – Да, я так и понял, – раздражение скрылось за хрипотой в голосе.       – Так и понял? – переспросил Кёя, не скрывая колючего сарказма. – Мне плевать, что тебе плохо. Я жду твоих объяснений.       – «Оправданий» ты хотел сказать, – Спаннера начало трясти, то ли от озноба, то ли от подкатившей к горлу злости. – Тебе нужно услышать что угодно, только не причины моего предательства, верно? Иначе тебе придётся довершить начатое этим засранцем, и все старания Шамала спасти мою жизнь будут напрасной тратой времени, так? Хотя, я уверен, ты с радостью разорвёшь мне артерию на шее шипами твоей тонфа, которые ты так редко выпускаешь! Дьявол, как вы мне надоели со своими идиотскими интригами…       – Успокойся, – бесцветно произнёс Кёя, и это подействовало.       Спаннер тяжело вздохнул, восстанавливая участившееся сердцебиение. Он не любил быть слабым, как сейчас, тем более рядом с человеком, который мог одним лишь взглядом уничтожить за любое проявление тщедушия. Он вдруг осознал, что его верхняя часть тела совсем ничем не прикрыта, кроме белых бинтов с расползшимися бурыми пятнами крови. Ему стало зябко и неуютно от того, насколько немощным он выглядел, словно снова вернулся в прошлое, где ему приходилось прятаться за мальчишку, который затем стал его боссом. Но не это закралось в его мысли зудящим беспокойством. Будто прочитав его мысли, Кёя пересел на край кушетки, наклонился к Спаннеру так, чтобы тот увидел, как смеются бесы в серых глазах, и заговорщически проговорил:       – Да мне срать на все твои проблемы, травоядное. И откуда у ботаника вроде тебя такие характерные шрамы – древние, почти исчезнувшие, мне тоже срать. Но я не мог их не заметить. И Док уж точно заметил. Я лично тренировал Саваду Тсунаёши, так что да, ты прав, его подозрения возникли не из-за одной записки. Что, любитель карамелек, слишком расслабился, да? – Кёя приставил тонфа с выпущенными шипами к татуировке на шее Спаннера. – Я с радостью выполню твоё желание и распорю артерию шипами своей тонфа, но мне нужно будет представить отчёт Саваде Емитсу, так что выкладывай. Спаннер несколько секунд молчал, разглядывая лицо Кёи, вторгшегося в его личное пространство, а потом надрывисто и хрипло рассмеялся. Ему было больно и хотелось, скорее, выть, чем веселиться, но он не мог успокоиться. Кёя отстранился, удивлённо уставившись на трясущегося от истерического безмолвного смеха Спаннера. Он заметил, как руки механика сжали мятую простынь, и как мышцы напряглись. Кровавое пятно на бинтах начало расползаться. Кёя злобно цокнул языком.       – Успокойся, идиот, швы разойдутся, – сказал он, но понял, что напрасно. Помассировав переносицу, Кёя быстро принял решение. Вздохнув, он потянулся к шее Спаннера, захлёбывающегося беззвучным хохотом, и быстро надавил на нужные точки. Механик почти сразу отключился. Его напряжённое и скорченное от боли лицо заставило Кёю нахмуриться. Из нервных мыслей его вывел звонок мобильного.       – Слушаю, – быстро ответил Кёя.       – Я получил результаты анализа яда, которым был смазан нож, – прозвучал в трубке тревожный голос Шамала. – Это не яд.       – В смысле? – удивился Кёя, зная о подосланном убийце один важный факт – он всегда смазывал лезвие ножа перед убийством определённым ядом, и всаживал нож так, чтобы не повредить органы. Жертва умирала в страшных муках почти без шанса выжить. Кёя посмотрел на спящего Спаннера и сжал челюсти.       – В прямом, – Шамал редко был так серьёзен, и сейчас его тон предвещал большие неприятности. – У меня плохие новости, Кёя. Если я окажусь прав, тогда даже смерть Спаннера не избавит нас от проблем пострашнее Бьякурана.       – Говори яснее, Док! – терял терпение Кёя.       – То, что было на лезвии ножа, не должно было его убить, – не стал тянуть Шамал. – По крайней мере, не сразу. Но каким-то образом препарат не подействовал.       – Что это за препарат? – Кёя старался сдерживать раздражение.       – Это не телефонный разговор. Нам нужно встретиться. Но Спаннера нельзя оставлять без присмотра.       – Хорошо.       После уточнения места и времени встречи, Кёя сбросил вызов и посмотрел на телефон. Шамал думал, что их разговор могут прослушивать. У Вонголы была своя линия связи, и никто из них раньше не опасался обсуждать дела по телефону. Однако что-то изменилось. Значило ли это, что в рядах Вонголы завелась опасная крыса?       Чтобы дождаться Кусакабе, понадобилось бы несколько часов, но у Кёи было всего сорок минут. В задумчивости он оглядел ту часть бункера, в которой они находились. Здесь было всё необходимое для проживания – спальное место, электрическая плита, посуда и даже чистые полотенца. Вглубь бункера вёл узкий коридор с несколькими ответвлениями, в ближайшем из которых можно было найти туалет и душевую, которой Кёя решил воспользоваться, прихватив полотенце.       Находясь в некоторой задумчивости, он изучал старую стиральную машину. Обнаружив режим сушки на панели с итальянскими надписями, он ухмыльнулся, разделся, запустил стирку и с удовольствием отправился под тугие струи воды из старого душа. Многого Кёя не ждал, но наличие горячей воды всё же приободрило, и он позволил себе немного отвлечься от дурных мыслей. Мышцы подёргивало от усталости, но спать было некогда. Наспех намылившись найденным куском мыла и смыв густую пену водой, он вышел из душа. Обернув бёдра полотенцем, Кёя вернулся к спящему Спаннеру, и обнаружил в комнате сюрприз.       В кресле возле кушетки расслабленно сидел человек, сцепив руки в замок и наблюдая за Кёей хмурым уставшим взглядом. Улыбнувшись, он примирительно поднял руки и добродушно произнёс:       – Клянусь, я никому не скажу, что видел великого Хибари-сана мокрого и в полотенце.       У Кёи дёрнулся левый глаз. Он подумал, что надо было хорошенько выспаться перед миссией, потому что сейчас он даже злиться не мог.       – Извини за вторжение, – сказал он тихо, наконец, перестав сверлить мужчину взглядом. – Ты вовремя, Ланчия, я уже собирался звонить тебе, чтобы спросить, где ты хранишь кофе, но вспомнил, что не знаю твоего номера.       – А ты всё такой же шутник, Кёя, – усмехнулся Ланчия и встал с места, направившись к импровизированной кухне.       – А я шутник? – будто всерьёз спросил Кёя, вспомнив о том, что его вещи сейчас крутятся в барабане стиральной машины, а ходить в одном полотенце перед Ланчией ему совсем не хотелось.       Заметив его недовольный вид, Ланчия криво усмехнулся, заваривая кофе.       – Дальше по коридору есть гардеробная, там найдёшь костюмчик для себя.       Он незаметно оглядел фигуру Кёи, отметив, что для парня его роста и телосложения он необычайно силён. Он не выглядел, как Брюс Ли, но легко бы надрал ему задницу. Светлая кожа и обманчивая утончённость скрывали правильно развитые мышцы и образ машины для убийств. Ланчия как никто знал, насколько опасен Хибари Кёя, даже если и выглядел как мечта японских школьниц и фотомодель. Хотя, по мнению некоторых, это делало его ещё более опасным.       Ничего не ответив, Кёя направился на поиски обозначенной гардеробной, и удивлённо поднял бровь, когда нашёл в ней костюмы всех возможных размеров, фасонов и расцветок. Они были аккуратно запакованы в прозрачный целлофан и развешаны по периметру большой комнаты. Здесь же были и женские платья, и обувь, и аксессуары.       – Серьёзно? – меланхолично спросил у гардеробной Кёя. Когда он через несколько минут вернулся в комнату, Ланчия чуть не пролил кофе на себя, увидев Кёю в новом обличии.       – Подтяжки? Серьёзно? – его почему-то развеселил этот предмет одежды поверх белой рубашки с аккуратно завёрнутыми рукавами, но он не мог не отметить, что Кёе очень шёл образ итальянского гангстера пятидесятых.       Одежда в гардеробной была довольно старой, но не ношеной и не испорченной. Когда Ланчия обнаружил этот бункер, он решил привести всё в порядок, не исключая одежду, поэтому костюмы от известных брендов полувековой давности выглядели как новые. Он подумал про себя, что не зря сдал в химчистку сразу все вещи, не разбирая размеров.       Приняв кружку с желанным кофе, Кёя сделал пару глотков терпкого напитка, который он пил редко и только по необходимости.       – Итак, – начал он, кивнув на копию фото, которую недавно обнаружил у Спаннера в вещах и которую теперь держал в руках Ланчия. – Твоя работа?       – Моя, – немного неуверенно ответил тот. – Но я и подумать не мог, что это фото окажется у кого-то из Вонгол.       – То есть? – напрягся Кёя.       – Мне нужно кое-что тебе показать, – долго не раздумывая, сказал Ланчия. – Но сначала ответь. – Он развернул второй лист, который вытащил из кармана. – Я чего-то не знаю о Вонголе?       Кёя похолодел. Машинально выхватив тонфа, он встряхнул рукой, и оружие со щёлканьем расправилось вместе с шипами.       – Забью до смерти.       Ланчия с трудом сдерживал смех. Сложив листок, он вернул его туда, где нашёл – в карман робы Спаннера. Конечно же, он его обыскал, для своей же безопасности.       – Ладно, шутки шутками, но нам нужно идти, – моментально сменив выражение лица, серьёзно сказал Ланчия. – Я запру бункер, так что можешь не беспокоиться за спящего принца.       Принца. Кёя усмехнулся. Сейчас он уже не был уверен, что Спаннер не может оказаться принцем. А вдруг он такой же психованный недокороль-убийца, как Бельфегор? Но, судя по всему, Ланчия знал правду о личности механика.       Они вышли из бункера и направились в сторону коммуны пешком.       – Извини, не припас костюма Сейлор Мун, – вдруг сказал Ланчия и громко рассмеялся, словив убийственный взгляд Кёи. –       А почему Спаннер хранит такие пошлые картинки? И почему он всё ещё жив, если ты об этом знаешь?       Действительно, почему? Почему механик просто не выбросил этот рисунок, когда подобрал его на вечеринке? Кёя, конечно же, видел этот жест тогда, и заметил странное выражение лица Спаннера, которое не смог идентифицировать. Но он и подумать не мог, что Хару додумается изобразить его таким... пошлым? Ланчия продолжал кидаться колкими шуточками, и это дико раздражало Кёю, но он терпеливо молчал. Ему было известно, как не хватало обычного смеха этому человеку, и как редко Ланчия разговаривал хоть с кем-то. Как бы Кёя не любил уединение, но такого одиночества, на которое был обречён Ланчия, даже он наверняка бы не вытерпел. В конце концов, у него есть Хибёрд, верноподданный Кусакабе и надоедливый друг Сасагава Рёхей.       – Мы почти пришли, – обрезал мысли Кёи серьёзный тон в голосе Ланчии.       Они поднялись по залитому полуденным солнцем холму к нескольким деревьям, образующим что-то вроде шатра. Под тяжёлой зелёной кроной старого пробкового дуба, в самом центре импровизированного природного укрытия Кёя увидел старое надгробие.       Он подошёл ближе. Недоброе предчувствие кольнуло в груди.       – На нём нет имён, – разочарованно проговорил он. – Только дата.       – Это дата смерти, – пояснил Ланчия.       – Чья это могила? – спросил Кёя, уже наверняка зная ответ.       – Одного никому не известного гения, его жены и их маленькой дочери.       – Дочери? – Кёя отчего-то разозлился, но не подал виду.       – Да, – Ланчия тяжело вздохнул. – Взгляни на дату. Ты наверняка, знаешь, что случилось в этот день.       Кёя ещё раз посмотрел на надгробие. У него ушло несколько секунд на перебирание важных дат, что он хранил в памяти. И вспомнив, он внутренне ужаснулся. День, когда Мукуро безжалостно расправился руками Ланчии с его семьёй. Заметив непонимание и злость в выражении его лица, Ланчия решил не тянуть с ответами:       – Отец Спаннера был довольно скрытной личностью. Я не смог найти информацию о его прежней жизни и не слышал, чтобы его хоть раз назвали по имени, в основном просто «доктор». Мать звали Инес, но я не уверен, что это её настоящее имя.       – А девочка? – тихо спросил Кёя, хмуро уставившись на надгробие.       – Соня, – Ланчия не хотел говорить о ней, зная об отношении Кёи к детям.       – Сколько ей было?       – Я точно не знаю, видел её только один раз, и на вид ей было не больше пяти.       Кёя чуть заметно сморщился, сжав кулаки. В голове промелькнула мысль, что скоро на одного Хранителя станет меньше.       – Есть ещё кое-что, – сказал Ланчия громче, уже зная ход мыслей Кёи. – В тот день доктора с семьёй не было в особняке. Они сбежали за пару дней до происшествия. Почему именно в Китиньяно, я не знаю, но с ними жестоко расправились в то же время в гостиничном номере.       – Как ты об этом узнал? – бесцветно спросил Кёя.       – Я искал семьи погибших в тот злосчастный день, и наткнулся на один документ в архиве. В большинстве папок были досье и контракты, сведения о сделках и прочее. Но в одной я обнаружил фотографию, на которой доктор был запечатлён с женой и двумя детьми, и записку, в которой говорилось, что этот человек, как компетентный в некоторых вопросах микробиолог, отныне будет работать на семью Эстранео.       Кёя ошарашенно уставился на Ланчию.       – Повтори! – он просто не мог поверить своим ушам.       – Ты всё правильно расслышал. Он работал на Эстранэо. Но после случившегося с ними, он вернулся в нашу семью, правда, совсем другим человеком. Тогда я и увидел Соню. Инес почти не разговаривала ни с кем. Но я не знал тогда, что у них был сын. Они вернулись без мальчика. Что произошло, я не знаю, но на обратной стороне фотографии я нашёл мелко записанный карандашом адрес. По нему я отправился в Китиньяно и нашёл небольшой дом, в котором жил старик. Когда я показал фотографию и спросил, знает ли он этих людей, он, не говоря ни слова, привёл меня на это место. А потом сказал, что мальчик жив, но ему ничего не известно о его судьбе. Больше я ничего не смог добиться от него. Я сделал несколько снимков этой местности, снял копии и отправил их на тот адрес, приложив записку, в которой попросил отдать одну из копий тому самому мальчику, если старик всё же общается с ним. Теперь я знаю, кто этот мальчик… И что старик всё же поддерживал с ним связь.       Ланчия усмехнулся, будто именно на такой исход и рассчитывал. Кёя молча переваривал полученную информацию, просчитывая все возможные варианты и отбрасывая ненужные предположения.       – Та записка в папке… – снова заговорил Ланчия, но запнулся, что-то обдумывая. – Думаю, главу моей семьи просто поставили перед фактом. И, возможно, чтобы надавить на самого доктора, они использовали его жену и детей. Кёя посмотрел в сторону, где располагался бункер. Его мозг лихорадочно анализировал всё, что он знал о работе и личности механика, но не находил ответа. Участвовал ли он в экспериментах Эстранео? Был ли свидетелем тех зверских издевательств над детьми, которые сделали из Мукуро монстра? И если да, то, как он смог сохранить это в тайне, как выжил? Вопросов было с каждой минутой всё больше, и его бесило, что он только сейчас задавался ими и не знал ответов.       – Ты не смог узнать, над чем работал его отец в лабораториях Эстранео?       Ланчия задумался.       – Есть кое-что, но я мало знаю об этом. Ещё до появления доктора проект свернули из-за утечки информации, но его работа вывела этот проект на новый уровень. Он пошёл другим путём и создал какое-то вещество, которое, при взаимодействии с организмом человека открывало его невероятные способности. Как-то так. Я точно не знаю, над чем конкретно он работал и что это было за вещество, но он не закончил проект. Не успел, точнее…       – Он использовал своих детей в качестве подопытных? – перебил его Кёя.       Ланчия мрачно взглянул на надгробие, которое недавно сам приводил в порядок.       – Я не знаю. Но если и так, то Спаннер куда опасней, чем кажется, – он сделал паузу, потом вздохнул. – Но, может, он просто механик. Гениальный механик Вонголы.       – Просто механик? – язвительно переспросил Кёя.       – Вы все стали законченными параноиками, – Ланчия начал раздражаться. – Я знаю твоё нетерпение, Кёя, но ты обычно не делаешь ошибок. Тот ад, через который я прошёл из-за Мукуро, не идёт ни в какое сравнение с тем, что пережил он сам. Возможно, я поступил бы точно так же на его месте. А если Спаннер и правда сын того доктора и сам подвергся этим страшным экспериментам, то это чудо, что он стал просто гениальным механиком, а не чокнутым маньяком. Не забывай, тому, что вы победили Бьякурана, вся Вонгола, да и весь мир обязан именно ему. Он ведь мог тогда спустить курок и предстать героем Мильфиоре, прикончившим Десятого. Но не сделал этого. Он пошёл другим путём и, рискуя жизнью, помог мальчишке стать сильнее. Каждому из вас, Кёя, он помог стать сильнее.       – Я понял! – выпалил Кёя. – Однако то, что сделал Рокудо Мукуро, не помешало стать ему Хранителем. Он никогда не скрывал своих намерений, и при всех его планах не забыл обзавестись собственной семьёй и пожалеть несчастную девчонку, что делает его куда более человечным, чем мне бы хотелось. Это лишь доказывает их непохожесть со скрытным Спаннером, о котором мы ничего не знаем, и который обществу людей предпочитает машины. Он не убил тогда Саваду Тсунаёши только из-за интереса к новой технологии, к которой захотел приложить руку, только и всего.       – Возможно, ты прав, Кёя, – Ланчия устало провёл ладонью по волосам. – Я рассказал тебе всё, что знал. Делай с этим, что посчитаешь нужным. Только не наделай глупостей.       – Ты симпатизируешь ему? – сделав выводы, спросил Кёя.       – Если он и правда тот самый мальчик с фотографии, тогда он член моей семьи. А значит, я не последний. Всё будет не напрасно, верно?       Ланчия как-то неуверенно хохотнул. Он действительно хотел в это верить. Кёя не видел в его глазах надежду, но где-то глубоко внутри его сознания она просила о подарке судьбы. Быть последним, единственным выжившим – каково это, Кёя даже представить не мог, удивляясь, как Ланчия не пустил себе пулю в висок от постоянных мыслей о том, что все, кого он знал, любил, уважал были убиты его руками, пусть и под влиянием другого человека. Кёе хотелось спросить, как Ланчия смирился с тем фактом, что был управляем ребёнком, и не смог ничего изменить. Но не стал тревожить старые раны.       – Хорошо, я разузнаю всё, что смогу, – он уже собирался уходить, но вспомнил что-то ещё. – Ты ведь знаешь про нападение на нас этой ночью?       – Да, знаю, – уверенно ответил Ланчия. – Но понятия не имею, кто эти люди и чего хотели. Однако с киллером я уже встречался и знаю о его методах убийства. Спаннеру повезло, что он остался жив. Шамал знает своё дело.       – Не исключено, – задумчиво протянул Кёя. – Я встречаюсь с Доком сегодня. Он может прояснить некоторые детали.       – Что ж, я буду в бункере, постараюсь узнать что-нибудь ещё.       На этом они разошлись. Кёя обдумывал полученную информацию в полёте по пути в Прато. С Ланчией они уже работали вместе, что оставалось за пределами информированности Вонголы и CEDEF, поэтому он знал, что этот человек никогда не лжёт. Однако его беспокоил тот факт, что один из членов Варии также поддерживал связь с Ланчией, получая от него сведения. Это могло испортить все его планы, но если Вария бездействовала, значит, им не был интересен Спаннер. Кёя раздражался всё больше, почти не в силах сдерживать накопившееся напряжение. Его взгляд упал на телефон, встроенный в специальную панель для работы во время полёта. Он никогда не пользовался связью в частном самолёте Вонголы, но знал, что эта линия не прослеживается и, тем более, не прослушивается. Подняв трубку телефона, он набрал номер по памяти. Спустя два коротких гудка на звонок ответил мальчишеский голос:       – Слушаю.       – Фуута, для тебя есть дело, – Кёя выглянул в иллюминатор. – Очень важно, чтобы об этом никто не узнал, особенно Ирие Шоичи.