Сингулярность

      Вечер в тихом японском городке Намимори незаметно сменялся ночью под стрекот сверчков и шорох неспешно ползущих по жилым кварталам машин. Но на одной из улиц засыпающего города, в доме четы Савада было непривычно шумно. Нана хлопотала на кухне, радуясь очередному выходному, в который её сын, наконец, вернулся из деловой поездки в Италию. Она старалась не думать о том, что дела эти были опасными и однажды кто-то постучится в дверь и сообщит о трагической смерти мужа или что её ребёнок убит в какой-нибудь перестрелке. Нана была хорошей женой и матерью, поэтому ей оставалось только готовить своим любимым мужчинам еду и терпеливо ждать того дня, когда всё, наконец, закончится. С мыслью, что её сын стал главой преступного синдиката, а муж этому поспособствовал, она не могла свыкнуться, а пока Нана будет смиренно терпеть боль в сердце и трепетно слушать беззаботный смех её милого Тсунаёши и его друзей, совсем как раньше, в детстве, когда они были такими невинными и счастливыми. Нана давно научилась сдерживать слёзы и не поддаваться отрицательным эмоциям, но всегда рефлекторно вздрагивала при звуке закрывающейся входной двери. Она научилась различать шаги каждого из тех, кто когда-либо был в этом доме, даже если их совсем не было слышно. Нана улыбнулась проскользнувшей мимо кухни тени.       – Кёя, милый, давно тебя не было видно, – по-матерински нежно окликнула она гостя.       – Добрый вечер, – тихо поздоровался показавшийся в дверном проёме Хибари Кёя, и это заставило Нану заволноваться, ведь он приходил в этот дом всегда исключительно по делу, а значит, её сын может сорваться и снова уехать в любую секунду.       – Все наверху… – она замялась, подыскивая нужные слова, чтобы хоть на минуту задержать его. – Я приготовила пару блюд, хотя ребята уже поужинали, но мало ли проголодаются… Поужинаешь со мной?       Кёя мягко улыбнулся, расстегнув пиджак.       – Конечно, – он не мог отказать Нане.       Как бы он не относился к её сыну, Кёя безмерно уважал его мать, которая представляла собой редкое для современной Японии явление – истинная Ямато Надесико. Где-то в глубине души он отчаянно завидовал Саваде Тсунаёши, ведь он получил всё, о чём мог мечтать каждый мальчишка – безупречная мать, крутой отец, невероятные друзья, любовь двух самых очаровательных девушек, одна из которых скоро станет его женой. В конце концов, этот недомерок Тсуна стал десятым боссом Вонголы – самой влиятельной мафиозной организации. Список можно продолжать бесконечно. И самым смешным было то, что он, Хибари Кёя, один из шести Хранителей колец Вонголы, не был Тсуне другом, но тоже был в этом чёртовом списке. Он мысленно отмахнулся от этой раздражающей идеи и взглянул на улыбающуюся Нану.       – Я пришёл сообщить вашему сыну, что завтра улетаю по делам в Италию, – Кёя решил озвучить эту новость, чтобы она немного расслабилась.       – Увидишься с моим Емитсу? – спросила Нана с плохо скрываемой надеждой в голосе, наливая в глиняную чашку свежезаваренный рисовый чай.       – Возможно, – Кёя удовлетворённо вдохнул любимый аромат, неосознанно улыбнувшись. – Я ему передам, как Вы его ждёте. Нана отвернулась к плите, чтобы поставить чайник, и чтобы Кёя не увидел боли в её глазах.       – Спасибо, Кёя, – вернувшись к столу, заставленному тарелками с яствами, она заботливо пододвинула одну из них к нему. – Но сначала поешь, иначе я тебя не отпущу.       Тем временем, на втором этаже дома веселье заполняло комнату Тсуны смехом, алкогольными парами и громкими голосами друзей. Парни, как всегда, спорили о всякой ерунде, девушки обсуждали наряды к предстоящей свадьбе своей подруги, пока Миура Хару, взбалмошная изобретательница эксцентричных костюмов, не вспомнила о вечеринке, состоявшейся пару недель назад в Гонконге, где не менее эксцентричный капитан Варии, – «отряда убийц» Вонголы, на спор вырядился в костюм Сейлор Мун.       – Помните, как Луссурия заявился в клуб в прошлый раз? – весело зазвенел голосок Хару. – Потом ещё кто-то предложил скосплеить это аниме всем нам. Так вот! – Она достала из своей сумки папку и подняла её над головой. – Я сделала наброски костюмов для каждого!       Смеялись все, кто в этом участвовал, кроме Гокудеры Хаято. Засейлормунить пьянствовавших на прошлой вечеринке в Гонконге было как раз его идеей. И кто сейчас вспомнит, как эта мысль зародилась в алкогольном бреду впавшего в детство Хранителя, на чью долю выпал вечный танец со смертью? Вот Хару и притащила папку с набросками на очередное сборище уставших от сложных будней вонгольцев. На них все были осейлормунены так качественно, что только ленивый не пошутил о следующем этапе, когда она пригонит тележку с готовыми костюмами. И совсем не казалось странным даже то, что в этом угаре участвовала Вария, за исключением Занзаса, который предпочитал уединение или работу, хотя и он, бывало, присутствовал на вонгольских попойках, что совсем ломало систему мироздания. Неизменным в рушившейся структуре бытия было лишь одно – Хибари Кёя, никогда не посещал их шумные тусовки. До этого дня.       Возможно, тогда всё и началось. Возможно, ничего бы не изменилось, не допусти Хару оплошность. Всё бы забылось после очередной пьянки, если бы выпавший лист из папки Хару никто не увидел. Лист бумаги, на котором не должно было быть то, что предстало глазам одного из присутствовавших в комнате людей. И именно в то мгновение шершавая текстура его мира начала осыпаться. Именно в этот момент Кёя вошёл в комнату, и шумная компания внезапно притихла. Просительный взгляд Хару ясно дал понять, что этот лист не должен увидеть никто, особенно тот, кто на нём изображён. И никто, конечно же, не заметил, как подобравший рисунок человек отправил его в глубокий карман рабочей робы.       – Кёя! Ты экстремально вовремя! – по обыкновению заорал уже изрядно набравшийся Сасагава Рёхей. – Давай, иди, я тебе уже налил!       Кёя снисходительно фыркнул, с трудом сдерживая вырывающийся сарказм и медленно вынимая из внутреннего кармана пиджака записку.       – Я получил это полчаса назад, – недовольно проговорил он, глядя на нахмурившегося Тсуну. – Ты бы мог предупредить, мне надоело менять свои планы по твоей прихоти. В его голосе почти не звучало раздражения, ну а к холодным ноткам угрозы и так все привыкли.       – Прости, Хибари, я и сам не знал, – сказал Тсуна, взглядом тормознув чуть было не вспылившего Хаято. – О завтрашнем дне позаботился мой отец. Это случилось на его территории, так что ему решать, кому он доверит задание, сам понимаешь.       Кёя понимал, поэтому просто развернулся и ушёл. Его раздражало, что Десятый Вонгола стал слишком рассудительным и взрослым, когда дело касалось серьёзных вопросов, но оставался придурком в окружении близких людей. И эти идиоты вторили ему. Хотя его всё устраивало, пока никто не пытался влезть в душу. Никто и не пытался, даже Рёхей, который просто продолжал быть хорошим другом благодаря отличному качеству находиться рядом, когда нужна компания для распития саке и оттачивания острых и саркастичных шуток. Единственное, что сейчас не давало Кёе покоя – будущий день, где ему предстоит работать в паре с человеком, который по какой-то причине единственным для него оставался слепым пятном в биографии семьи Вонгола. Как он упустил этот факт и не заполнил вовремя пробел? Кёя ненавидел слепые пятна. Необходимо лишь использовать предоставленный шанс и не упустить возможность изучить этого человека. Он хмыкнул: «Емитсу, старый лис, наверняка всё просчитал». Рассеявшееся раздражение окончательно испарилось в холодном воздухе ночи, и он спокойно вошёл в свой дом.       Тем временем вечеринка набирала обороты, но ещё не потерявшийся в алкогольном угаре Тсуна отвлёкся на вышедшего за дверь человека. Выскочив из разбуянившейся кучи друзей, пытающихся играть в твистер, он выбежал на лестницу.       – Спаннер, ты куда? – выкрикнул Тсуна обувающемуся механику.       – Я пойду, – Спаннер вытащил из кармана леденец на палочке, развернул его и сунул в рот, затем из того же кармана вынул записку, похожую на ту, что ранее продемонстрировал Кёя. – Получил утром.       Хмельной взгляд Тсуны на долю секунды потемнел.       – Почему ты не сказал?       Спаннер хрустнул конфетой во рту, вытащив палочку с половиной карамельки. Проведя рукой по шее, будто в попытке стереть татуировку, он нахмурился.       – Я думал, ты знаешь, – он не дал осмыслить это своему боссу, легко улыбнувшись и вернув конфету в рот. – Думаю, дело далеко не в починке электростанции. Это наверняка ещё одна проверка на верность или что-то типа того. В любом случае, всё хорошо.       И он ушёл, словив ещё один благодарный взгляд выглянувшей из комнаты Хару за спасение её от неминуемого гнева Кёи, если бы тот увидел запрещённый по всем параметрам набросок. Совсем отрезвевший Тсуна ещё с минуту пялился на дверь, переваривая полученную информацию, пока не отвлёкся на ругань своих друзей.       – Эй, кто спёр мою зажигалку? – не найдя, чем прикурить сигарету, ожидаемо заорал Хаято.       – Ты тут один куришь, осьминожья башка, – загоготал Рёхей, хлопнув друга по плечу. – И вообще иди, кури на улицу, пока тётушка Нана тебе не оторвала уши.       – Заткнись, придурок, бесишь ты меня, – беззлобно пробубнил Хаято, всё же отправившись на балкон, где от шумного веселья прятался Ямамото Такеши, самый спокойный из всех Хранителей и друзей Тсуны.       – Ты же вроде бросил? – без удивления заметил он, увидев затягивающегося Хаято.       – Я тоже так думал, – серьёзно ответил тот.       – Что-то не так? – в вопросе Такеши проскользнули нотки беспокойства.       – Ты вообще помнишь, чтобы за последние пять лет Хибари Кёя вот так просто заявлялся к нам? Он либо звонит, либо приходит прямо в штаб к Десятому.       – Да, это странно, но наверняка есть причина, – нарастающее беспокойство электрическим напряжением повисло в воздухе, и Такеши улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. – Ладно, пойдём в дом. Всё равно нам никогда не понять ход мыслей Хибари.       Они вернулись в комнату. Каждый думал о своём, но интуиция обоих буквально кричала о том, что что-то не так. Даже если они не были для Кёи лучшими друзьями, всё же их жизни были связаны одной судьбой.       Под весёлый смех и непринуждённые разговоры ночь пьянства шла к своему логическому завершению, но Савада Тсунаёши, Десятый босс Вонголы, никак не мог угомонить нарастающее беспокойство в груди. Он был ответственен за каждого из своих подопечных. Они были его друзьями, его семьёй, и у него не было от них секретов. Однако он часто забывал, что у них могут быть свои тайны, о которых Тсуна даже не подозревал. Это было опасно и чревато последствиями, о которых ему даже думать не хотелось. Но тревожные мысли не покидали его, и когда все засобирались по домам, допив последнюю бутылку саке, он попросил Такеши задержаться.       Утро выдалось прохладным и не по-летнему свежим. На взлётной площадке аэропорта Намимори ветер смело раздувал холодные потоки воздуха, заставляя мечтать о том, чтобы спрятать голову в капюшон и укутаться в тёплый шарф. Такеши поёжился и потёр руки, ожидая у трапа самолёта подъезжающий чёрный седан. Предсказуемо встретив безразличие дождливо-серых глаз вышедшего из машины Кёи, он недовольно хмыкнул.       – На тебя холодно смотреть, особенно в такое ветряное утро.       – Ты пришёл, чтобы сказать мне об этом? – спросил Кёя так просто, что Такеши на секунду растерялся.       – Никак не привыкну к твоим шуткам, дружище, – нервно усмехнулся он.       – Какие-то дополнительные инструкции? – Кёя не стал тянуть время.       – Тсуна не смог сам приехать, поэтому передаю его слова. Это касается Спаннера. Он был утверждён на задание ещё вчера утром, причём без сопровождения, но что-то заставило Емитсу передумать. Рейса в Италию на сегодняшний день не было в расписании полётов авиатранспорта Вонголы, однако в CEDEF утвердили утренний рейс вчера вечером.       – Саваду беспокоит, что он не был предупреждён? – высказал догадку Кёя.       – А тебя не беспокоит? – без тени сарказма спросил Такеши.       В повисшем молчании явно виднелся ответ. Зудевшее вчера раздражение снова вернулось к Кёе. Это «слепое пятно» как бельмо на глазу – бесит до нервозного припадка. Он сжал кулак.       – Я разберусь.       Такеши кивнул, он-то знал, что так всё и будет. Кёя во всём разберётся, как всегда. И если придётся, он медлить не будет, разве только немного, чтобы выжать всю необходимую информацию.       – Всё готово, – высунулся из проёма самолёта Спаннер, разворачивая очередной леденец. – Можно лететь.       – Хибари, будь осторожен, – тихо сказал напоследок Такеши, принимая у Кёи ключи от машины. – Ты знаешь, как Тсуна дорожит каждым из нас. Если Спаннер что-то скрывает, на это есть причина. Он хочет знать только эту причину, она может спасти Спаннеру жизнь, а может… Ну ты понял.       – Мы не хотим повторения истории Рокудо Мукуро, верно? – иронично усмехнулся Кёя. – Чего он больше боится – смерти Спаннера или его заточения в тюрьму Вендиче?       Такеши сжал ключи в кулаке, нервно играя желваками. Он не ожидал от Кёи такой реакции, учитывая, что Мукуро, Хранитель с замашками маньяка, уже побывавший в цепях тюремщиков Вендиче, и Спаннер, чудаковатый механик и гений робототехники – это земля и небо. Вклад Спаннера в продвижение Вонголы был слишком ценен и велик, чтобы терять его из-за простого недоверия. Однако даже бесивший Кёю Мукуро был куда менее опасен в сравнении с парнем, который, казалось, и из леденцов может соорудить атомную бомбу.       – Мы все не хотим ни того, ни другого, – остерегающе произнёс Такеши. – И ты в том числе, мне можешь не доказывать обратное. Кёя ничего на это не ответил, одарив Такеши безразличным взглядом и направившись к самолёту.       Спаннер хмыкнул, наблюдая за поднимающимся по трапу Кёей. Он мог поспорить на десяток своих леденцов, что знал, о чём только что спорили два Хранителя Вонголы.       – Взлёт через три минуты, – бросил он через плечо Кёе и направился в кабину управления. В качестве второго пилота Спаннер летал часто с тех пор, как научился управлять почти всеми видами воздушного транспорта. Сам же, в одиночку, он не садился за штурвал – мешали роившиеся в голове мысли, отвлекающие от полёта, а умирать из-за глупой ошибки пилотирования он пока не собирался. И вот сейчас он никак не мог сосредоточиться, поэтому был отправлен напарником на пассажирское место.       Упав в большое удобное кресло частного самолёта, он тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой, почти забыв, что не один.       – Тяжёлая ночь? – острый взгляд резанул так же внезапно, как и слова. Чего Спаннер не ожидал, так это того, что Хибари Кёя заговорит с ним первым.       – Не смог уснуть, – честно ответил он.       – Тогда лучше поспи сейчас. Не хочу проблем с заданием из-за чьей-то усталости.       Спаннер посмотрел на собеседника ничего не выражающим взглядом – одна из особенностей, которую заметил Кёя.       – Чтобы проснуться в полёте без парашюта?       В этом вопросе не было шутки, он не был риторическим или угрожающим. Он не выражал никакого скрытого подтекста, только прямое недоверие.       – С чего бы мне это делать? – в той же манере спросил Кёя.       Спаннер вынул изо рта конфету на палочке и бросил в стоявший на подлокотнике соседнего кресла пустой стакан.       – С того, что я умею хранить секреты, но всё тайное рано или поздно становится явным, – он снова прикрыл глаза, пряча их под ладонью от света. – Емитсу не посылал мне этой записки, но каким-то образом узнал о ней и отправил такую же тебе. Даже сомневаться не приходится, почему именно тебе.       Последняя фраза кольнула прямо в нерв, отчего Кёя похолодел. Выходит, «слепое пятно» знает о ситуации куда больше, чем тот, кто должен. Раздражение усилилось, жужжащим роем заполняя мысли.       – Значит, тебе известно, кто отправитель, – угроза в голосе Кёи проскользнула тенью по бархату. Обычно такой тон господина Хибари предвещал жалким травоядным смерть. Спаннеру отчего-то стало обидно, настолько, что захотелось врезать по этому идеально красивому лицу.       – Нет, но я догадался, что это подстава, потому что не смог вчера связаться с Савадой-старшим для уточнения объёма работы. Впервые за всё время он не дал мне точных указаний.       – И почему же ты не сообщил об этом Саваде-младшему? – угроза стала более явной в холодном спокойствии Кёи.       Спаннер молчал, недолго, но достаточно для того, чтобы был вынесен вердикт – виновен.       – Тебя ведь бесит тот факт, что ты обо мне ничего не знаешь, верно? – задал он неожиданный вопрос. – То есть, ничего такого, что заставило бы понять, почему я стал частью вашего грёбаного безумного мира в стиле «Франкенштейн и Ко». По-твоему, я слишком просто согласился войти с семью Вонгола, как до этого и в Мильфиоре, да? Это коробит ваш вонгольский мозг уже много лет. Всё так, потому что даже босса это бесит, хотя он сам об этом наверняка не подозревает, но его недоверие не возникло вот так внезапно из-за одной записки. – Он горько усмехнулся. – Наверняка он сейчас переживает за нас обоих, глупый мальчишка. Он будет до последнего верить, что всё это недоразумение, а если ты вернёшься один, будет винить себя и опять наделает глупостей, которые вы охотно поможете ему наделать.       Кёя нервно сжал челюсти, наблюдая за тем, как Спаннер вытаскивает из внутреннего нагрудного кармана самокрутку и прикуривает зажигалкой, которую ранее стянул у Хаято. Сейчас Кёя являлся первым свидетелем того, что карамельки на палочке не всегда были единственным пристрастием чудаковатого механика. Спаннер затянулся, по-мужски, будто делал это ещё пять минут назад, как бывает с заядлыми курильщиками, и медленно выдохнул густой сладкий дым.       – Я знаю, почему ему суждено было стать крёстным отцом Вонголы, – продолжил Спаннер, разбивая все возникающие мысли у них обоих. – Знаю, почему даже ты не смог избежать этой привязанности, как бы ни отрицал её. Я сам в это влип, чёрт подери, погряз в трясине собственного дерьма, пока не зацепился за мальчишку, который меня вытащил с такой лёгкостью, без тени брезгливости на лице. Дело не только в нём… Всё дело в этих связях. В людях, которых он поймал в свою сеть, как ничего не подозревающий паучок, который даже не знает, зачем плетёт её. Инстинкт, проснувшийся намного раньше, чем осознание. Ты ведь знаешь это, да? Только ты и знаешь, Хибари Кёя. Поэтому Емитсу и выбрал тебя. Потому что я тоже знаю.       Он снова затянулся, смотря прямо в глаза Кёе через сизый дым, который заставил Спаннера прищуриться.       Кёя молчал и, опустив взгляд, спокойно отпил остывший чай из фарфоровой чашки. Он ненавидел фарфор, отдавая предпочтение глине, но это не было учтено при подготовке полёта. Значит, о нём окружающие знают не больше, чем о Спаннере-курильщике. Может, он тоже ненавидит свои леденцы, но никто об этом не знает? Зато он отлично умеет ткнуть носом в двуличие, как провинившегося котёнка в его дерьмо в тапках. Кёя был шокирован, ему хотелось убить этого зарвавшегося блондина, погасить этот космически холодный блеск голубых глаз, увидеть, как тускнеет его взгляд под вуалью смерти. Пока до Кёи не дошло осознание, что Спаннера, которого видит сейчас он, не видел прежде никто. Возможно, даже его глупые роботы не знают о том, что их создатель не прочь иной раз опалить лёгкие никотиновым дымом. Тогда зачем показывать ему? Почему сейчас? Кёя понял, что вот-вот начнёт задыхаться от желания врезать ублюдку, и не отказал себе в удовольствии, улыбнувшись звуку удара тонфа о скулу. Этого было недостаточно, но хватило, чтобы немного успокоить нарастающий, пульсирующий гул в ушах. Спаннер даже не успел среагировать или заметить, как Кёя вскочил с места. Удивлённо охнув, он не попытался ответить.       – Не знаю, зачем ты мне всё это наговорил, – Кёя вернулся в кресло, складывая свои тонфа, – но чем бы ни закончилась эта история, я всё понял. Не рассчитывай, что я просто так тебя отпущу.       Спаннер тоже всё прекрасно понял. И что имелось в виду под «отпущу», и зачем был этот удар, и что пути назад уже нет. Однако козырь всё ещё был при нём, осталось только использовать его в нужный момент, и можно будет, наконец, избавиться от ненавистных самокруток, половина из которых уже раскрошились в пыль в его кармане.       Кёя стерпел запах табака, и всё остальное тоже стерпел только ради информации. Ради нескольких часов позже, когда он, наконец, завершит миссию, и вернётся в Палермо один. Там он передаст все данные в CEDEF, а оттуда отправится в свой любимый Намимори, в уютный дом, и будет пить рисовый чай из глиняных чашек. Спаннер даже не сомневался, что всё так и будет. Тяжело поднявшись с удобного кресла, он затушил самокрутку пальцами и отправил её обратно в карман, решив, что Нараян даст поспать ему в кабине пилота.       Этот тихий и добродушный индус работал на Вонголу уже много лет. Именно Емитсу посоветовал Нараяну взять Спаннера в качестве второго пилота. Они подружились, часто выпивали вместе в баре после обучающих полётов и много говорили о жизни и ничего не значащих вещах. Спаннер подумал, расстроится ли индус, узнав о его предательстве и смерти? Поверит ли в то, что его друг был способен на такое? Конечно, поверит. Он предал Мильфиоре без зазрения совести. А перед этим – кого ещё? Спаннер был слишком обычным, средним, ничем не выделяющимся звеном. Ровно до того момента, пока из-за врождённого любопытства не ввязался в авантюру, унёсшую его прежнюю жизнь в кровавом потоке бессмысленных смертей и человеческой алчности. Сейчас же у каждого безумца из его окружения есть оправдание своим деяниям. Мукуро хладнокровно убил сотни человек, будучи ребёнком? Да всё нормально, его просто подвергли жестоким пыткам и экспериментам. Давайте сделаем его Хранителем! Неадекватное решение втянуть ничего не подозревающих школьников в жестокие расправы мафии вообще выносили мозг, но, учитывая с какой охотой в это втянулись сами дети, Спаннер даже не хотел об этом думать. Лишь один элемент в бесконечной мозаике адских нелепостей его жизни приводил мысли в порядок – Хибари Кёя. Единственный, кто был в этой истории на своём месте, так гармонично вписываясь в повседневный хаос жизни и смерти, упорядочивая его своим хладнокровием и безразличием ко всему. Он тоже был обычным, но со своим секретом.       – Что, в компании Хибари не очень-то поспишь, да? – хохотнул Нараян, расслабленно наблюдая за небом.       – Ну, что поделать, – Спаннер поудобней устроился на сидении.       Никто никогда не спрашивал его настоящего имени – негласное правило Вонголы. К чёрту прошлое, к дьяволу грехи, будь, кем хочешь, и будь, что будет. Свобода, даруемая людям Десятым, в итоге оказывалась тесной клеткой, прутьями которой были узы и привязанности. Всё, чего был лишён Спаннер до встречи с Вонголой. Нет, до встречи с Бьякураном. Этот слетевший с катушек «белый демон» первым увидел его истинную натуру, первым понял, кто из них настоящий злодей, и ничего не стал с этим делать. Просто дал ему предать себя. Не встань Спаннер на сторону Вонголы, пусть и по своим причинам, мир захлебнулся бы в крови, огне и безумии семьи Мильфиоре и самого Бьякурана, который на поверку оказался не таким уж и психом. Просто нервный срыв превращает гениев в злодеев, бога – в дьявола. Вся проблема состояла в том, что Спаннер в этой по-хичкоковскому сумасшедшей мыльной опере был единственным психически здоровым персонажем. Просто он умел хранить секреты, многие из которых даже не должен был знать.       – Знаешь, многие считают его жестоким, – неожиданно серьёзно произнёс индус. – Может, так оно и есть, но он абсолютно точно не злой. На самом деле он добрый человек, просто не очень общительный. Он ведь спас мне жизнь. Если бы не Хибари-сан, не летать тебе с Нараяном под небесами.       Спаннер улыбнулся прозвучавшему с акцентом «Хибари-сан». Эта, казалось бы, ничего не значащая тирада его друга стала ещё одной деталью сложного ключа, который вскоре должен был открыть запретный ларец, и ему совсем не хотелось знать, что может вырваться на свободу. Но, кажется, спрашивать его никто не собирался.       Кёя думал, что справится с заданием без особых проблем. Спаннер был уверен, что знает, чем закончится его история. Но они оба были обмануты собственной убеждённостью в своей правоте.