Цена измены

— Так куда будем поступать? — Кагами принялся разворачивать очередной чизбургер. Они сидели в кафе после игры, наслаждаясь теплом и любимым фаст-фудом. Ответа он не дождался и поднял взгляд от учебника, который читал, на Аомине. Тот, залипнув, смотрел куда-то за его плечо. Кагами повернулся и тут же взглядом упёрся в глубокое декольте миловидной девушки за соседним столиком. Та активно что-то рассказывала своей подруге, отчего её объемная грудь вздымалась и колыхалась. Кагами нахмурился и повернулся обратно к Аомине, у которого даже рот был приоткрыт от прелестной картины. Через пару минут, ни на секунду не замолкая, девушки упорхнули в сторону дамской комнаты, а козёл-Аомине вспомнил, что сидел не один. — Что ты там спрашивал? — Он, наконец, посмотрел на Кагами. Тот в ответ ожёг его раздраженным и задумчивым взглядом и молча принялся есть давно распакованную еду. Не нравилось всё это Кагами. Аомине и раньше пялился на девчонок, но ещё никогда столь откровенно не игнорировал его самого. Домой они шли через парк. Погода выдалась достаточно тёплой, и народа было немало. Аомине практически молчал, изредка отвечал невпопад и провожал очередные длинные ноги масленым взглядом. Кагами резко затормозил, и Аомине, пожиравший глазами очередную юбку, не сразу это заметил и врезался ему в спину. Он недоуменно и возмущенно уставился на вихрастый затылок Кагами, который смотрел в сторону, куда-то поверх деревьев, на догорающий закат. Заходящее солнце сделало его волосы похожими на пламя. Не понимая, в чём дело, он обогнул Кагами, заглядывая ему в лицо. — Дайки. — Аомине дёрнулся и едва не споткнулся, удивлённо посмотрев на Кагами. Они редко называли друг друга по имени, разве что в постели, обычно называя друг друга словом куда менее приличным. И голос Кагами — ровный, сухой, холодный. У Аомине засосало под ложечкой: вряд ли таким голосом можно сказать что-то хорошее. Он видел, как чётче обозначилась линия челюсти, прежде чем Кагами продолжил. — Хочу, чтоб ты знал — я никогда не прощу измены. — А? — брови Аомине удивлённо взлетели вверх, а затем он начал хохотать, хватаясь за живот. — Бакагами, ты упоролся, что ли? Что ты несё… Аомине подавился смехом, когда Кагами перевёл на него взгляд — под стать голосу. Глаза со слегка расширенным зрачком и сам взгляд — серьёзный, изучающий, обжигающий. Кагами молча пошёл дальше, оставив Аомине недоумевать.

***

После того как Сейрин и в этом году взяли Зимний кубок, начались исключительные мучения. Кагами, Куроко и Рико сколотили неплохую команду, набрав и натренировав из первогодок замену семпаям. Но школа подходила к концу. Экзамены не оставляли времени даже на то, чтобы поиграть один на один. И Аомине стал всё реже появляться в квартире Кагами, почти перестал звонить, вытаскивать пройтись, встречать перед школой. Наверно, Кагами уже тогда начинал что-то чувствовать и подозревать. Возможно, дело было в том, что Аомине продолжал быть прежним. Он так же нагло валялся на диване, заявляя, что место Кагами только на его бёдрах, так же клянчил что-нибудь вкусное на ужин, так же лез к Кагами в трусы и лапал его при любой удобной возможности. И вот сейчас Кагами шёл к Аомине домой поговорить о предложенной Алекс возможности. Покидать Японию не хотелось, но всё же университет в Штатах был гораздо перспективнее. Аомине не брал трубку, и потому пришлось по пути от Куроко чесать к нему. Кагами поднялся на нужный этаж, подошёл к двери, ключи от которой получил не так давно от Момои, и уже собирался открыть её, но его остановил звук, от которого внутри всё похолодело, в ушах зазвучали тысячи барабанов, оказавшихся лишь стуком его перепуганного сердца. И снова. Нет, ему не показалось. Дрожащие пальцы едва-едва смогли попасть ключом в замок, и Кагами стоило больших усилий бесшумно открыть дверь. В прихожей горел свет. Кроссовки Аомине, женские туфли. Рюкзак тихо опустился на пол, а ноги легко выскользнули из обуви, и Кагами беззвучно двинулся к спальне. Он чувствовал и слышал будто сквозь вату, движения были тягучими и медленными, как в воде. Полная противоположность двум телам, что ритмично двигались на кровати. Девчонка царапала спину Дайки, захлебываясь криками, но и у Аомине с губ слетали едва слышные стоны. Стоны, которых Кагами не слышал в их постели. Кагами с силой зажмурился, давя волну гнева, руки сжались в кулаки, зубы едва не заскрипели. Животное желание разорвать, уничтожить, истязать билось в виски, просилось наружу. Картина совокупления была омерзительна своими звуками пошлого хлюпанья, что донёс вернувшийся враз слух, видом дёргающихся грудей и мерзких, отвратительно надрывных, неестественных стонов на высокой ноте. С громким звоном внутри что-то рухнуло и разбилось. Ярость и обида ревущим пламенем сжигала изнутри, но лишь секунды… Он прерывисто выдохнул, открыв глаза и отступая назад. Он проиграл. Кагами не собирался унижаться, устраивая третьесортный мыльно-оперный скандал. Не баба истеричная всё же. Так же бесшумно он ходил по квартире, собирая немногие свои вещи, оставленные когда-то здесь. Кофта, шорты и майка, тренировочные кроссовки, мяч. Кружка. Эту кружку он принёс для себя, и керамический предмет, прощально сверкнув картинкой эмблемы NBA, вылетел в раскрытое окно, разлетевшись на миллионы маленьких осколков далеко внизу. Ни собрать, ни склеить. Какая ирония. Кагами быстро и аккуратно сложил в рюкзак вещи, а мяч положил на обувь, дабы не укатился и не выдал своим стуком его присутствия. Звуки в комнате стихли как раз тогда, когда он вернулся к двери спальни. Скандала не будет, но он просто должен… Должен что? Кагами и сам не знал. Но не смог уйти просто так, не взглянув на Аомине. Девчонка лежала лицом к двери, а потому первая увидела его, застывшего в дверном проёме, и испуганно пискнула, прикрывая наготу. Аомине инстинктивно обернулся, и Кагами видел, какой ужас мелькнул в расширившихся зрачках. Румянца на смуглых скулах почти никогда не было видно, а вот то, как он мгновенно побледнел тона на три, было трудно не рассмотреть. — И как? — Кагами мысленно поздравил себя — голос не дрогнул. Взгляд на мгновенье обратился к девушке, а затем в упор посмотрел в глаза Аомине. — Лучше? Кагами видел, как сглотнул Аомине, как облизал враз пересохшие губы. Он смотрел лишь несколько секунд прямо, обвиняюще, а затем развернулся и ушёл. Аомине опомнился, только когда хлопнула входная дверь. — Бакагами, стой! Ответом было затихающее эхо шагов, гуляющее по подъезду. Был ли Кагами к этому готов, даже если подозревал? Хуевый бред розовых романов! К такому нельзя подготовиться, даже если уверенно будешь знать наперёд. — Привет, — Кагами криво ухмыльнулся, смотря на Тацую. Через плечо была перекинута большая спортивная сумка. — Знаешь, я уверен, что ты даже не скажешь, почему решил пожить у меня, — он отступил в сторону, пропуская Кагами внутрь. Аомине пас его неделю — и перед школой, и под квартирой. Просил помощи у Куроко, у Момои, у всех, кто мог что-то знать. Но Кагами не собирался даже разговаривать.

***

Кагами смотрел устало, хотя на дне зрачков плескалась бесконечная тоска и неутихающая боль. Слова Кисе лишь поднимали жалкие горстки пепла разочарования. Там, внутри, глубоко. И Кагами боялся, что острые осколки, поднятые холодным пеплом, проткнут рёбра. — Зачем ты рассказываешь мне об этом сейчас? — Кагами-чи, я… Прости меня! Аомине был и с Кисе. Кагами видел, что тот искренне просил прощения, но из горла хриплой желчью вырвалось лишь короткое: — Уходи. Кисе удручённо опустил голову и повернулся к двери, берясь за ручку. — Кисе. — Тот с надеждой посмотрел на Кагами. — Я переварю это, успокоюсь и потом… Может, сыграем как-нибудь? Кисе радостно улыбнулся и быстро-быстро закивал, ловя в ответ тёплую, но печальную улыбку. * * * Раздрай в душе повлёк за собой полную несобранность на матчах и Кагами поплатился за это. К травме колена, полученной в первой встрече между университетами, в третьем матче, после грязной игры, когда Кагами пытался защитить кольцо вместо неуспевавшего Такахаси, он получил трещину кости. Одно наложилось на другое, Кагами старался встать после операций как можно быстрее и едва не навредил себе ещё больше, чуть не лишившись подвижности травмированной ноги. Об NBA можно было забыть. Он потерял Аомине. Он потерял баскетбол. Нет, Кагами не стал другим. Не ушёл в себя, не перестал общаться с друзьями. Просто стал смеяться немного реже, чаще печально улыбаться, пока думал, что никто не видит, и подолгу смотреть куда-то вдаль, не реагируя на внешний мир. Нет, жизнь без двух самых важных составляющих его мир не остановилась. Лишь появились непроходящая тоска и горечь где-то в горле да сосущая пустота в груди. А ещё так хотелось вырвать из тела острые, зазубренные осколки, что не давали спокойно спать.