Подарок для Ли Хёкджэ

Впервые за всю весну выдался тёплый день, и каменно-бетонные глыбы, в сумме называемые Нью-Йорком, начали понемногу прогреваться. В пятнадцати минутах ходьбы от легендарной седьмой авеню пожарных гидрантов было больше, чем деревьев. Поэтому с наступлением тепла вместо зелени появлялись вот такие личности. Донхэ наблюдал, как на той стороне дороги помятого вида мужчина раздаёт листовки, пугающие глобальным потеплением. Картонные щиты, прикрывающие спину и грудь бездомного волонтёра, обещали скорую гибель неразумному человечеству. Донхэ ссутулился сильнее. Он сейчас как раз чувствовал себя одним из самых неразумных представителей человечества. А ведь день начинался как нельзя лучше, он почти выполнил план продаж в своём магазинчике с комиксами. То есть, в итоге не выполнил, но "почти" — это тоже прогресс. Странный флёр ситуации добавляло то, что человек, смягчивший ежемесячный убыток магазинчика, остался неизвестным. — Это очень дорогие графические романы, — как можно вежливей сказал Донхэ девчушке с крашенными рыжими волосами. Та равнодушно положила перед ним купюры и звонко лопнула шарик из жвачки. — Меня попросил их купить какой-то мужик, наверху ждёт. Донхэ складывал пять томов в пакет, обдумывая эти слова. Девчушка сунула тридцать долларов сдачи в задний карман голубых джинсов и ушла с покупкой. Когда Донхэ поднялся с цокольного этажа на первый, ни рыжей девчонки, ни таинственного покупателя уже не было. Дверь справа от выхода вела в чайный магазин, где работал его знакомый. Донхэ заглянул туда и порасспрашивал Чжоу Ми, но тот ничего не видел. Но на этом лимит странных событий не был исчерпан. По дороге домой среди прочего мусора, встречающегося на улицах, Донхэ увидел кружащую по тротуару страницу из девяносто восьмого номера "The New Mutants". Никому на улице не было дело до какой-то валяющейся под ногами бумажки, но Донхэ знал этот комикс хотя бы потому, что у него самого дома был этот выпуск девяносто первого года. Он обошёлся ему в пятьсот долларов и хранился вместе со всей неприкосновенной коллекцией. Страшно подумать, что кто-то мог выкинуть такое сокровище. Дальше хуже. На углу улицы валялся сам комикс, истоптанный, помятый, разорванный. Донхэ постоял, глядя на это святотатство, но пошёл дальше. Когда ему на глаза попались подхваченные ветром страницы "ElfQuest", непонятные детали стали неуклонно соединяться в одну пугающую картину. Глаза Донхэ округлились, губы плотно сжались. Он прибавил шагу и уже не замечал валяющиеся то тут, то там странички комиксов. Нет, боковым зрением, конечно, замечал, и сердце уже начинало обливаться кровью. Последний поворот Донхэ преодолел почти бегом. У обшарпанного многоквартирного дома стояли пять раздувшихся коробок, беспорядочно набитых комиксами. Даже не так. Кощунственно смятыми коллекционными комиксами. И всего одну коробку занимали невеликие пожитки Донхэ: кроссовки вперемешку с футболками, сверху накиданы носки, книги и зубная щётка. Парень поднялся по лестнице, перемахивая через две ступеньки, и зазвонил в дверь. Ему открыла крохотная тайка с гладко убранными волосами и с пластиковыми бусами на шее. Она уже успела придать лицу непроницаемо-холодное выражение, заранее разбивая все надежды перепуганного квартиросъёмщика. — Мои вещи на улице, но я же обещал, что в конце месяца внесу плату за полгода. Мы же, — Донхэ готов был прямо сейчас расплакаться, но знал, что это только усугубит дело, — мы же договаривались, что я смогу расплатиться сразу за шесть месяцев. — Сегодня второе апреля, позавчера был последний срок. Я устала требовать деньги, которые мои по праву. Это повторяется не второй и не третий раз. Как только я иду на уступки, ты не начинаешь ответственней относиться к оплате аренды. Ты только пользуешься моей добротой. Слышишь меня? Не надо так смотреть. Донхэ слышал только первую часть слов, другая слилась в монотонный гул. Второе апреля! Послезавтра у Хёкджэ день рождения. Эта мысль ещё больше выбила его из колеи. С самого детства, из года в год он проводил этот день с Хёкджэ и... Ну, втроём с друзьями его проводил. — Завтра сменю замок, так что не пытайся даже заходить. А деньги будь добр выплатить, если не хочешь, чтобы я подала на тебя в суд. Дверь закрылась, а Донхэ так и стоял, глядя прямо перед собой. Он словно посмотрел на себя со стороны и ужаснулся. Нет, дело даже не в том, что его столь позорно выселили со съёмного жилья. Он не понимал, как повернулась его жизнь, что он оказался один в чужой стране? Ладно, изначально здесь были перспективы. По крайней мере о них много говорил Шивон, отмеряя шагами снятое под магазин помещение. Но что теперь? Донхэ тихо поднялся на этаж выше и повернул ключ в замке. Он прошёлся по непривычно пустой квартире и собрал остатки вещей. В тумбочке он нашёл таксофонные карты, на которых ещё могли остаться минуты для международных звонков; из нижнего ящика вытащил два фотоальбома — в одном хранились семейные фотографии, второй составил Хёкджэ и подарил ему перед отъездом. Донхэ помнил каждую фотографию, каждый нелепый рисунок на полях, потому что последние месяцы он часто пересматривал этот альбом, пытаясь вспомнить, что чувствовал, находясь рядом с друзьями. И это был чистой воды мазохизм. Самым сложным оказалось перетащить все коробки через полгорода. Донхэ попробовал поставить их друг на друга и связать шпагатом. Верёвка резала руки, коробки всё ещё были неподъёмными, а потом у нижней отвалилось дно, и все комиксы лавиной выплыли на тротуар. Сосед с первого этажа, высунувшийся из окна с сигаретой, окинул сочувственным взглядом развернувшуюся эпопею. — Тебя, может, подвезти куда? Вот так этот день привёл Донхэ в Вест-Сайд, на ту его улицу, которая находится рядом с глянцевыми видами Нью-Йорка, но ни за что не попадёт ни в один путеводитель. Вместе с тем, как садилось солнце, мрачнело и настроение. Улица была не слишком оживлена, и Донхэ хотя бы никто не терзал презрительными и "слава богу, что это случилось не со мной" взглядами. Мимо него прошёл высокий рыжий парень с увесистым пакетом в руках, повозился с ключами и открыл дверь подъезда. Донхэ смотрел в чернеющий в сумерках проём, пока оттуда не донеслось: — Ну так ты заходишь или как? Донхэ подхватил свои пожитки и забуксовал на месте. Чжоу Ми вернулся уже без пакета и помог приятелю занести вещи. — Слушай, я в этот раз не надолго, завтра же начну искать новое жильё. Ми спокойно сновал по квартире, зажигая свет и доставая из шкафа домашнюю одежду. — Никого не потеснишь, Куйсянь уехал на месяц. Знаешь куда? В Нидерланды. Если мне дать карту мира, я даже не соображу, где это. Есть хочешь? Донхэ хотел, но из вежливости попросил только чай. Во время обеденных перерывов Ми частенько угощал его вкуснейшим чаем и всегда оскорблялся на попытки заплатить. — Донхай. У тебя всё хорошо? Последние несколько минут Чжоу Ми в упор наблюдал за Донхэ, а тот ничего не замечал и рассеянно смотрел в кружку с зелёным чаем. — Ну, ситуация с квартирой немного пугает. Мне хватит денег на оплату долга, но не больше. Запищала микроволновка, Ми достал тарелку тушёным мясом и овощами и поставил посреди стола. — Поешь. Многие люди так переживают, что не могут есть, и от этого им становится ещё хуже. Возле Донхэ оказалась вторая пара палочек. Парни накинулись на еду. — Ты же являешься владельцем магазина, в котором работаешь? — продолжил разговор с набитым ртом Чжоу Ми. — Значит, платишь аренду. — Жить прям там — это уже слишком. — Нет, ты можешь закрыть магазин, чтобы оплачивать себе жильё, и найти работу. А весь товар попытаться реализовать через интернет. Донхэ поник ещё больше. Он и сам не раз подумывал поступить именно так, вот только в его планах непременно был небольшой магазин, о котором будут знать все любители комиксов. Страничка в сети с фотографией товара никак не напоминала большую мечту. — С другой стороны, ты можешь раскрутиться так, что ещё и на покупку дома хватит, — Ми мягко поставил точку в неприятной теме, хотя они оба не верили в сказанное. Донхэ усмехнулся. На тарелке оставался последний кусочек мяса, который никто не решался съесть. — Знаешь, через день у моего хорошего друга день рождения. Когда я жил в Корее, мы с приятелем всегда готовили какой-нибудь сюрприз. — Мне всегда дарят деньги, никто не устраивает сюрпризов. — Тебе повезло, — рассмеялся Донхэ и ответил на вопросительный взгляд Ми. — Мы ни разу не смогли сделать всё как надо. Вроде бы, хотели сделать как можно лучше, но вечно всё шло наперекосяк. Донхэ улыбался своим воспоминаниям. Сильнее всего он запомнил то четвёртое апреля, когда Хёкджэ исполнилось четырнадцать. Он все ещё был самым тощим и низкорослым в классе. Шивон учился в частном лицее и не видел все те тычки, которые раздавали одноклассники Хёкджэ. Но Донхэ учился в параллельном классе и часто становился свидетелем словесных перепалок и даже драк. Каким-то образом Хёкджэ всё равно умудрялся расти не зашуганным зубрилой, а вполне шустрым мальчишкой. Только вся его наглость с громким пшиканьем испарялось, стоило ему встретить в школьном коридоре Чжиюн. О, Чжиюн. Она была, наверно, на полголовы выше Хёкджэ и уже в тринадцать лет играла за школьную сборную по сепактакрау. Все попытки подтолкнуть его к знакомству проваливались, даже не начавшись. Хёкджэ приводила в ужас одна только мысль о том, чтобы заговорить с Чжиюн. — А она не уродина, — отметил Шивон. Он пробрался на территорию школы, чтобы взглянуть на пассию Хёкджэ. Чжиюн даже ему показалась красавицей, только по негласному кодексу дружбы Шивон не имел права ей восхищаться. — И я слышал, что она ни с кем не встречается. — Донхэ закинул ноги на пластиковый стул рядом ниже. Они втроём сидели на трибунах школьного стадиона. Девчонки из команды по сепактакрау заканчивали разминочную пробежку. Хёкджэ сидел между Шивоном и Донхэ и молча пялился на Чжиюн в коротких спортивных шортиках. Он так увлёкся, что даже не заметил, как заговорчески переглянулись его друзья. Всю следующую неделю Донхэ преследовал Чжиюн, словно сталкер. Он надеялся поговорить с ней наедине, но вокруг этой девчонки всегда вертелось много людей. Даже после школы её провожала толпа одноклассниц. Как-то вечером Донхэ и Хёкджэ играли у Шивона дома в видео-игры. — Я с ней договорился, — тихо обронил Шивон, пока Хёкджэ ушёл на кухню. — Что? — Я договорился с этой Чжиюн на четвёртое апреля. Она сказала, что найдёт время. Донхэ зажал рот ладонью, его красная гоночная машина сошла с дистанции. — Тогда давай купим им фрукты и шампанское, чтобы как в кино. — Сдурел? — шикнул на него Шивон и прислушался, не слышны ли в коридоре шаги. — Я заказал столик в кафе-мороженом. — С ума сойти, — Донхэ вернулся к игре, но с его лица не сходила улыбка. Как оказалось, Хёкджэ их подарок вовсе не обрадовал. — Ну ты чего. Открой, — скулил Донхэ, сидя по-турецки под дверью комнаты друга. Шивон стоял рядом, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Открывай давай. Тебе через час уже надо быть там. Трус! Щёлкнул замок, дверь чуть-чуть приоткрылась и стало видно покрасневшее лицо Хёкджэ. — Я не могу, — пролепетал он. — Кто она, а кто я. Шивон закатил глаза. Донхэ выволок именинника из укрытия и усадил в кухне за стол. — Он никакой, — констатировал Шивон и повернулся к шкафам. — Ему надо что-то принять. Донхэ кинулся к аптечке: — Успокоительное? Слабительное? — Горячительное, — Шивон поставил на стол найденную бутылку соджу. — Я не хотел к этому прибегать, но, видимо, другого выхода нет. Хёкджэ смотрел на друзей испуганными и покорными глазами подопытного кролика. Шивон с деловым видом плеснул алкоголь в первый попавшийся бокал и положил рядом рисовый пирожок. — А может, не надо? — Хёкджэ посмотрел на сомнительный набор для поднятия боевого духа. — Пей. И Хёкджэ выпил. Ни Донхэ, ни Шивон, конечно, сразу ничего не заметили. Странную сыпь на спине вообще трудно заметить под футболкой. Но когда красные пятна покрыли щёки и Хёкджэ вырвало, у мальчишек началась паника. Они успокоились только когда краснота спала, но радоваться им оставалось пару минут. Потом Хёкджэ стошнило и его лицо начало раздуваться, словно его ужалили сразу десять пчёл. Пока Чжиюн, поправляя складочки на василькового цвета платье, ждала в кафе-мороженом, Шивон набирал с домашнего телефона Хёкджэ номер скорой, а Донхэ прикладывал голыми руками лёд из морозилки к опухающему лицу друга. В больнице Хёкджэ долго обследовали, пытаясь найти причину отёка Квинке. Он бы облегчил врачам работу, если бы признался в том, какого рода аллерген употребил. Но Хёкджэ, хоть теперь внешне и был похож на пчеловода-неудачника, держался молодцом и предавать себя позору не спешил. — Я не понимаю, почему я с вами дружу, — сказал он, лёжа разглядывая потолок больницы. Это был день, когда отёк немного спал и глаза-щёлочки уже могли видеть. Ни виноватое молчание Донхэ, ни ободряющие реплики Шивона не могли изменить простого факта. Он пропустил первое в своей жизни свидание, причём позорно пропустил. Вот если бы на него напала банда головорезов, и он покалечился, сражаясь против десятерых сразу, тогда другое дело. После выписки из больницы начались каникулы, и Хёкджэ с замиранием сердца ждал, с каким презрением будет смотреть на него Чжиюн, когда начнётся учёба. Но учёба началась, а Чжиюн нигде не было видно. Через неделю Хёкджэ узнал, что Чжиюн переехала в Тэджон. Таким образом он избежал позора и вместе с тем проворонил единственный шанс пойти на свидание со своей первой любовью. — Вы каждый год его так поздравляете, и он до сих пор жив? — удивился Чжоу Ми. Донхэ рассмеялся, а потом погрустнел. — Я постелю тебе в комнате Куйсяня, — Ми поднялся из-за стола. — Только не передвигай там ничего, а то он потом приедет из своих Нидерландов и неделю ворчать будет. Уже из коридора донёсся его настороженный голос: — Кстати. Нидерланды, это не там, где Амстердам, наркотики и всё такое? Донхэ кинул сонный взгляд на электронные часы и заметил, как все цифры превратились в нули. Наступило третье апреля.