Подарок для Ли Хёкджэ

Первым терпение лопнуло у Шивона. Всё утро четвёртого апреля он выслушивал холодный голос оператора, повторявшего о том, что абонент недоступен. Тогда он попросил Мину разгрузить его график на три дня и принялся штурмовать телефоны компании, в которой работал Хёкджэ. Через полчаса он знал точный адрес богом забытой норвежской деревни, из которой его горемычного друга возили до ближайшего города. Шивон сильно сомневался, что перелёт через весь континент окажется лёгким, но решение уже было принято. Мина помогла ему с поиском авиабилетов и порядком удивилась, услышав просьбу позвонить Сонмину и всё-таки предложить ему должность. Тем временем Донхэ стоял в таксофонной будке и деньги на его карточке стремительно заканчивались. Зажав трубку между ухом и плечом, он записывал данные на клочке бумаги. — Ого. Это точно в Норвегии? Хорошо, я понял. Да, спасибо. Спасибо огромное. Он не смог дозвониться до Хёкджэ и поздравить его, зато в компании ему удалось узнать адрес. И что с того? Отправить письмо, которое дойдёт до Норвегии через месяц? Донхэ знал, что ему на самом деле следует сделать. Не совсем отдавай себе отчёт в масштабности производимых действий, он доехал до своего магазинчика, который должен был открыться только через час, и снял всю выручку. Получилась приличная сумма за счёт проданных вчера томов. — Тебе не с чего будет заплатить за аренду. — в дверях стоял Чжоу Ми в своём длинном рабочем фартуке. — Но ты же не будешь больше снимать это помещение, я правильно понял? — Если мне удастся купить билеты на самолёт, то уже сегодня я улечу в Норвегию. Звучало как полная нелепица, но, произнеся это, Донхэ почувствовал, что поступает правильно. — Донхай, а как же сбор документов? Ты, например, знаешь, нужна ли тебе будет виза или её открывают на месте? Чжоу Ми серьёзно просмотрел на Донхэ, а потом поднялся в чайный магазин. Спускался он уже с ключами в руках. — Как приедешь домой, включи мой компьютер и найди всю нужную информацию. Когда закончится смена, я приду и помогу с этим. Ми позволил сгрести себя в охапку, а потом вернулся к своим посетителям. Получается, он опять будет жить один, пока Куйсянь не прилетит из своих Нидерландов. Правда, теперь он может коротать вечера за чтением. Чжоу Ми не был большим ценителем комиксов, но недавно он приобрёл несколько шикарных томов и теперь мог скрасить свободное время обществом супер-героев. И пока Чжоу Ми полировал мраморную стойку, в далёкой норвежской деревне Кюхён давал Хёкджэ напутственные слова: — Тебе кранты. Ли Хёкджэ, тебе кранты. Формулировка была лаконичной и правдивой. Хёкджэ сидел на стуле в прихожей, обутый и застёгнутый на все пуговицы. В рюкзак были упакованы самые необходимые вещи и документы. — Такое чувство, что ты решил угробить себя сам, раз твои друзья не могут это сделать, — не унимался Кюхён. Он раздражённо оглядел решительного Хёкджэ и ушёл вглубь дома; вернулся через несколько минут, неся в руках огромных синий шарф. — Вот, надень. Шарфа хватило на четыре витка вокруг шеи и капюшона, Хёкджэ стал ещё больше похож на полярника. За дверью послышалось тарахтение старой машины и скрип снега под шинами. — Тебя уволят. Ты чокнутый. Удачи в пути. Хёкджэ уселся в такси и попросил отвезти его в аэропорт, потом помахал Кюхёну. Тот махнул рукой и, поёжившись, закрыл дверь. В обед четвёртого апреля три самолёта вылетели в разных направлениях, избавляя Хёкджэ от последней возможности встретить хоть кого-то из своих друзей в собственный день рождения.

***

Первый раз самолёт тряхнуло, когда симпатичная стюардесса разносила напитки по салону бизнес-класса. Шивон пролил кофе на рубашку и рассердился. Больше таких внезапных воздушных ям он ненавидел только испачканную одежду. По громкой связи пилот оповестил всех о надвигающемся урагане и о необходимости поднять самолёт выше. У Шивона снова заложило уши, и неспокойное чувство в груди, возникшее после пересадки в Пекине, стало разрастаться. Примерно это же чувствовал Донхэ, зажатый между грузной пожилой женщиной и темнокожим хмурым парнем. Сиденье было неудобным, испуганные люди громко разговаривали, а ещё Донхэ с детства так и не перерос страх высоты. Всё это сделало его взгляд ещё более несчастным. Полёт длился уже три часа, и вот теперь весь экипаж, кажется, был обеспокоен тем, что стихия ведёт себя совсем не так, как ожидалось. Наконец весь самолёт третий раз за пятнадцать минут содрогнулся, и напряжение поднялось до предела. — Если буря и на такой высоте, дальше подниматься не будут, — поучительным тоном сказала Донхэ грузная соседка. — Кислорода мало, топливо перестанет сгорать. Двигатели просто могут заглохнуть. Если она таким образом надеялась успокоить Донхэ, то эта попытка никак не тянула на успешную. — Тогда что же остаётся? — Если не получится облететь , придётся снижаться и идти на посадку, — невозмутимо сказала женщина. Её, кажется, не пугала перспектива полёта через грозовое облако. Зато Хёкджэ, который трясся в своём кресле, был испуган не на шутку. Он проклинал своё импульсивное решение вернуться в Корею, проклинал ураганы и авиацию. Когда было объявлено, что самолёт получил разрешение на посадку на территории Китая, чтобы переждать непогоду, Хёкджэ пал духом. Сколько они будут пережидать эту самую непогоду? Солнце, над которым он поднимался в начале пути, давно скрылось. День подходил к концу. Посадка из-за ветра получилась опасной и жёсткой. Стюардессы спрашивали пассажиров о самочувствии, Хёкджэ в ответ лишь помотал головой. Хотя на самом деле, несмотря на хорошее физическое состояние, ему было плохо. В конце концов, он сбежал из рабочей командировки и застрял в Китае. Когда служащие аэропорта начали раздавать еду и горячий чай, Хёкджэ попытался ещё раз дозвониться до Шивона или Донхэ, но все линии были перегружены. Казалось, та стена отчуждённости, которую он выстраивал вокруг себя всё последнее время, теперь не хотела его выпускать за свои пределы. Хёкджэ отказался от еды и взял только пластиковый стаканчик с чаем, от которого Кюхён пришёл бы в ужас. Он поднялся в зал ожидания на этаж выше, где было от силы пять человек. За широким окном сквозь темноту прорывался свет огней взлётно-посадочной полосы. Большие круглые часы над информационной стойкой отсчитывали последние десять минут до конца дня. Хёкджэ уселся на холодное металлическое сиденье и поставил обжигающий пальцы стаканчик на соседнее. — И сколько тут ждать? Что? Нет, послушайте, так не пойдёт. Хёкджэ поднял взгляд и увидел, как от информационной стойки отворачивается разозлённый Шивон. Накинутый на голову капюшон с мехом и тяжёлые ботинки делали его похожим на коллегу Хёкджэ по экспедиции в Заполярье. Шивон вдохнул всеми лёгкими и медленно выдыхал, чтобы успокоиться. Наконец его взгляд встретился со взглядом Хёкджэ, свист выдыхаемого воздуха резко оборвался. Они долго смотрели друг на друга и не верили своим глазам. Наконец Шивон подошёл, поднял с сиденья стаканчик с чаем и просто уселся рядом. Отхлебнул, поморщился. — Мерзость какая. Хёкджэ уже не мог сдерживать улыбку. Он согнулся так, что лбом коснулся коленок. — А-а-а, — на одном дыхании проревел он. Шивон захохотал, откинув голову, но быстро замолчал и ткнул Хёкджэ локтем в бок. — Простите пожалуйста. Мне сказали обратиться к вам. Сколько примерно будет длиться задержка? Нервно сжимая лямки рюкзака, у информационной стойки переминался с ноги на ногу Донхэ. Шивон и Хёкджэ, прижавшись плечом к плечу, наблюдали за ним, не в силах стереть с лица самых идиотских улыбок на свете. Донхэ слова работницы аэропорта явно расстроили. Он повернулся к залу ожидания и окинул его растерянным взглядом. — Ли Донхэ! Если хочешь поздравить меня с днём рождения, то у тебя осталось ровно пять минут! — Хёкджэ приложил ладони на манер рупора. Глаза Донхэ стали огромными, рот образовал идеальную букву "о". Потом он заметил Шивона и закрыл лицо руками. Парни рассмеялись. — Не может быть, не может быть, — Донхэ мотал головой, но его и самого уже начало распирать со смеха. Это был очень странный рабочий вечер для работницы информационного отдела. Сначала к ней с небольшими интервалами подходили корейцы и на английском спрашивали одно и то же; потом все трое заметили друг друга и принялись вопить на весь зал. Вели они себя не буйно, да и мешать было некому, поэтому охранники глазели, но не вмешивались. Потом два парня попытались подбрасывать и качать на руках третьего. Они кричали "с днём рождения" и всё это напоминало очень странную, давно запланированную вечеринку. — Раз, два... — Эй, ну, пустите. Уроните же! Шивон! Донхэ! — Три! — Ай! Говорил же, что уроните.