Самое тяжелое-не знать

Говорят, самое страшное — ждать и догонять. Неправда. Самое страшное — не знать. Это Северус Снейп понял уже очень давно. Самое страшное не в том, что мир продолжает жить без тебя, что ему плевать на твое исчезновение, а в том, что ты уйдешь туда, так и не узнав, что будет с делом всей твоей жизни. Ну, может быть, не всей. Но последних лет так семнадцати — точно. Страшно не умереть, к смерти он, в общем, был почти готов. Считал, что был готов. Страшно было не знать, что произойдет с чертовым мальчишкой. Выстоит ли, сможет ли, сумеет? Главное — не пропустить вот этот самый момент. А потом уже все по накатанной, дальше все будет путем. Поттер, безусловно, сломает Старшую палочку о колено в своих потертых джинсах, в этом Северус даже ни на миг не сомневался. Заживут раны, родятся дети. Но вот этот самый главный, переломный момент… Доползти бы, достонать, суметь удержать себя в руках. — Посмотри на меня… «Скажи, дай слово, что ты сможешь! Смотри на меня! Дай свое чертово слово! Чего боялся, то и получил. Война в разгаре, а я… Я еще смогу минуту, две. Не больше. Мерлин, ты же был готов. Ты же клялся, что готов, Северус! Соберись, соберись! А что, если еще не все…» Он протянул руку и вцепился во влажную от пота футболку на груди мальчишки, заглянул в растерянные зеленые глаза. «Обещай мне, обещай. Я уже не смогу, видишь? Ну почему сейчас? Почему так не вовремя? Он сейчас позовет тебя к себе, сейчас позовет! Я уже не могу, я правда не могу. Прости, мальчик…» Снейп понял, что он сейчас теряет, но было уже как-то неважно. Пусть смотрит. Чего там стыдиться? — Собери их, собери… И уже все как-то мутно, почти все равно, не хочется даже думать. Страх отключает жажду жизни. Смешно. Казалось бы, должно быть наоборот. Но страх настолько силен, что становится уже и в самом деле наплевать. «Выживи, прошу тебя, выживи! Я уже ничего не увижу. Я ничего не узнаю и не вмешаюсь. Да куда там мне вмешиваться?! Знать бы… Просто знать бы…» Поттер собирает в наколдованный флакон полуслезы-полувоспоминания, не понимает ничего. Смотрит через эти свои очки растерянно, думает, что все дело в смерти. Да нет, мальчик, не в ней дело. В последней попытке жить Северус поворачивает голову и смотрит в глаза мальчишки еще раз, будто со стороны, другим, уже нездешним умом, понимая, что взгляд его уже не тот, что в нем остановилось что-то важное, что-то самое основное. Чего уже не вернуть и не исправить. «Пообещай мне, что вернешься и расскажешь. Плевать, как и когда. Пообещай, что все мне расскажешь. Пообещай! Пообе…» Глаза закрываются раньше, чем он успевает договорить. Но обострившиеся до предела ощущения еще одно короткое мгновение как никогда сильны. И он ощущает, уходя туда, как мальчишка коротко и сильно сжимает его пальцы. «Обещаю, — говорит жест. — Обещаю».