Избыток вкуса убивает вкус

Слухи об их романе техник разнес по агентству сам, добавив туда пикантных подробностей, вроде секса перед домашним монитором или любви его пассии к петтингу во время телефонных разговоров. Мастер дезинформации, он приложил все усилия, чтобы они разрастались, как снежный ком, даже тогда, когда сами короткие отношения приказали долго жить вместе с отъездом его «средства от нервов». Хорошее окончание подобного романа для обоих — пара ночей вместе, поднятая самооценка и здоровый сон, едва ли не первый после нескольких месяцев. Лекарство подействовало. Подействовало оно и на Галахада. Вернувшись с очередной «постельной» миссии, которые он для чего-то транслировал на все мониторы, нарочито медленно снимая очки или вовсе забывая о том, что следует выключать хотя бы передачу визуальных данных, мужчина как следует надрался. Увы, художественным преувеличением это не было, Гарри действительно переносил спиртное чуть хуже, чем просто ужасно. Подсаженное на блокатор алкоголя еще в юности, тело не желало подчиняться уже после бокала коньяка, что уж говорить о половине бутылки. Мерлин, уверенный, что его гость принял свое обычное «противоядие» заботливо подливал в быстро пустеющий стакан, с обычной невозмутимостью рассказывая последние новости «Кингсмэн». Быстрый взгляд, скрытый под очками, как агенты скрывают свою уязвимую плоть костюмами, отмечал детали. Легкая бледность, явные следы укусов на губах, чуть рваная усмешка… Мужчина так увлекся, что сам не заметил, как споил собеседнику чуть ли не всю бутылку, забывая, как быстро тот пьянеет, если не принимает блокатор. За это и поплатился. — Тты! — в очередной тираде взмахнул рукой Харт, грозя опрокинуть бутылку вместе с опасно дернувшимся журнальным столиком. — Вы, Мерлин! Опять собираете слухи в папку «непроверенная информация»? А о себе ты такую же папку ведешь? — Не имею привычки коллекционировать трофеи, — пожал плечами техник. Длинные пальцы подхватили бутылку до того, как она начала падать и рефлекторно сомкнулись на горлышке. Мужчина быстро взглянул на свою руку и поставил коньяк обратно. — Вообще, полагаю, Гарри, вам уже хватит. Позвольте поинтересоваться, что двигало вами, когда вы заявились сюда с коньяком, но без надлежащего лекарства? Любовь к приключениям на свою… задницу? — сглотнул он уточнение. — Я тревзв! Вз… Т-рез-вый, — с явным трудом проговорил агент. — И позволь узнать причину, по которой я не могу позволить себе выпить немного с коллегой и лучшим другом? Координатору не дернуться помогли только многолетние видеоконференции с Артуром. Слишком многое могло выдать старому шпиону хоть одно поднятие брови, и потому едва ли не первое, чему научился Мерлин на этой работе — это владеть собственным лицом. Позволять себе эмоции можно и нужно, но только наедине с собой, поэтому шотландец только кивнул: — Можешь. Но сейчас тебе нужно ехать домой, Галахад. Я вызову кэб, — короткая пауза, чтобы оценить состояние «коллеги и лучшего друга», — и эскорт. Клавиши на клавиатуре — коньяк мужчины пили здесь же, в кабинете техника, — сами собой легли под пальцы. Привычная, успокаивающая гладкость. И такое же привычное раздражение в голосе Эггзи, которого он вызывал: — Мерлин, мать вашу, какого черта?! У нас единственный выходной за последние две недели! — У агентов не бывает выходных, зарубите себе это на носу, молодой человек. Впрочем, если вы хотите отказаться от личной миссии и желаете вылететь из отбора — что ж, это ваше право. На заднем плане что-то зашуршало: в отличие от Харта, обожавшего устраивать кино, Эггзи разобрался с передатчиком едва ли не в первый день, успешно отсекая лишние каналы информации. — А личная жизнь агентам тоже не положена? Ладно, еду я, еду… В агентство? — Именно. Эггзи явился быстро и, что для него было совершенно не характерно, причесанным. Мрачно выслушал приказ отвезти вяло сопротивляющегося агента куда-нибудь из этого кабинета, а лучше всего, к нему домой, высказанный в форме, отнюдь не приказной, так же молча откланялся. Только Мерлин успел подумать, что мальчик вырос, как Эггзи связался с ним через передатчик. — Только не надо больше налаживать личную жизнь через мою, ладно? У нас с Рокси сегодня было свидание. Галахада он отвез домой, высказывая по дороге все, что думает о его поведении. Во-первых, вдруг дойдет? А во-вторых, он все равно настолько пьян, что ничего не запомнит. А на следующее утро Мерлина, спокойно готовящего очередную миссию, вызвал Артур. — Доброе утро. Вы не в курсе, что случилось с агентом Галахадом? Не могу до него дозвониться: он либо сбрасывает звонок, либо бормочет что-то неразборчивое. Разумеется, я уважаю чужие привычки, в том числе, и привычку опаздывать, но в данном случае он не может себе этого позволить: он должен уже полчаса как отправляться на задание! Техник сначала ответил, что немедленно разбудит нерадивого агента и только потом устало потер лицо. Только этого ему сейчас не хватало: вытаскивать из похмелья человека, из-за которого напиться хотелось самому. Мешала только воспетая в легендах шотландская скупость, помноженная на шотландские же гордость («Кто он такой, чтобы из-за него напиваться?!») и стойкость к выпивке («Извести на такое дело целый ящик хорошего виски? Ну, знаете ли…»). Очутившись дома у своей застарелой проблемы, мужчина только руками развел: безупречный агент Галахад, рыцарь Кингсмэна без страха и упрека, дрых без задних ног на своей кровати во вчерашнем костюме, при ботинках и в обнимку с коньячной бутылкой. Мерлин, конечно, по праву носил звание мага и волшебника, но, все-таки, не некроманта же, в самом деле! Так что сначала пришлось идти за таблеткой от головной боли, потом выслушивать жалобы и мечты оставить службу, а потом варить крепкий кофе: ничего другого желудок Гарри был сейчас принять не в состоянии. — Гарри, а почему вы, собственно, еще здесь, а не под Ла-Маншем? — обманчиво-ласково проговорил координатор изменившемуся в лице Харту, пока тот надевал свежий костюм. — А, собственно, осмелюсь поинтересоваться сегодняшней датой, — растерянно хлопнул британец длинными — впору маленькой девочке — ресницами. Ресницы эти в свое время заставляли Мерлина желать затащить их обладателя в постель, а после бурного доказательства собственного превосходства обложить подушками и закутать в одеяло, чтобы деточке было уютно. Теперь, чего греха таить, этого тоже хотелось, но хотя бы не столь явно. Техник дату назвал, и Гарри заметался по комнате, спешно собирая свои вещи. Он попеременно хватался то за них, то за голову, явно не понимая, что сейчас важнее. — Как я опаздываю, как я опаздываю! — язвительно процитировал техник Кэррола, держа на весу его пиджак. И некоему британскому заразе не следует знать, что некий шотландский компьютерной гений контролировал каждый его шаг до места назначения, боясь, что сегодня тот все-таки может нарваться на неприятности.