Избыток вкуса убивает вкус

Когда ящик виски, предусмотрительно купленный заранее, наполовину опустел, шотландец с удивлением обнаружил в себе желание пообщаться. С трудом набрав номер единственного человека, с которым можно было это сделать во-первых, в любое время, если он был не на работе, а во-вторых, не боясь рассказывать что угодно, мужчина включил громкую связь. — Кью? Мерлин на связи. Ты занят? Из трубки донеслось нечто неразборчивое, что обычно доносилось из нее, когда агент МИ-6 был свободен, но составлял на компьютере очередное решение задачи. Слушать при этом он мог вполне свободно, как и сам Мерлин, поэтому они уже давно пользовались таким способом коммуникации. — У меня тут проблема: я пьян, и мне не с кем поговорить. Знаю, мы обычно о таком не говорим, но все-таки, у меня на первом уровне последнего задания случилось нечто совершенно невообразимое. Координатор устало потер лицо и налил себе еще виски, щедро сдобрив его льдом. — Ты еще там? Так вот, ты же знаешь, я был в паре с Имсом. Что-то у них там с Артуром случилось, и Имс явно был взбудоражен. Как я это понял? А очень просто: мы протрахались весь первый уровень. И, Кью, знаешь, я давно не испытывал такого удовольствия. Ну, разве что со своим давним любовником, но это было так давно, что мне кажется, Галахад делает это куда хуже. Во всяком случае, Имс умеет доставить удовольствие. Во сне точно. Еще бы он меньше пытался разговаривать с набитым ртом… Пьяные излияния продолжались не слишком долго, но очень эмоционально. Мерлин, надиравшийся все сильнее и сильнее, со вкусом, но в совершенно приличных выражениях рассказывал, как странно было пережить сексуальный опыт во сне, а на заднем плане у Кью тихо гудела машина. То ли он путался в расчетах, то ли пытался что-то исправить в самом компьютере, но гудение это не прекращалось. На самом деле, компьютер оказался никаким не компьютером. Это был настоящий автомобиль, и за рулем у него был Галахад. Номер Кью частично совпадал с его номером, и Мерлин, который, как правило, проверял все до последней цифры, сегодня решил позволить себе этого не делать. Он просто пил, а сегодня еще и пел. — Кстати, Кью, Имс меня успел такой смешной песенке научить… «Шотландские воины носят юбки, под которыми нет трусов, они храбрее всех на свете, они прогонят английских псов!» — в трубке послышалось, как шотландец, гордый за свою нацию, принялся пристукивать в такт и орать песню дальше. К явной удаче Галахада, который уже жалел, что не подал голос сразу, произошло сразу две вещи: Мерлин перестал говорить о своих восторгах по поводу нового любовника, а машина Харта остановилась возле дома координатора. Обнаружив, что на звонки никто не реагирует, мужчина открыл дверь своим ключом: в свое время Мерлин счел ниже своего достоинства менять замки. — Позволь поинтересоваться, какого черта ты так надрался? И, что куда интереснее, какого дьявола спал с этим русским уродом? — Гарри, как всегда, при параде, стоял в дверном проеме гостиной, с показной расслабленностью уложив руки на ручку зонта, с которым не расставался. Хозяин дома отставил на стол стакан с виски и поднялся навстречу гостю: — А вот это вас уже не касается, агент Галахад. Моя личная жизнь принадлежит только мне, — приложил он ладонь к груди, будто объяснял новичкам, что не стоит трогать его оружие. — Личная жизнь одного конкретного джентльмена мне с давних пор небезразлична. Агент Галахад, как обычно, был невозмутим, но глаза у него метали молнии. — Я не считаю необходимым перед вами отчитываться. Та давняя пора счастливо миновала. — Я лишь полагаю недопустимым для координатора состояние алкогольного опьянения. — Гарри едва заметно, но крайне выразительно (Британская сволочь!) приподнял брови. — Агентам в поле это до некоторой степени простительно, но в случае отсутствия координации в три часа по полуночи, Артур явно будет недоволен куда сильнее, чем в случае попойки агента Гавана или моей. — К моему счастью, при необходимости я вполне способен привести себя в порядок в необходимые сроки, — слова давались с трудом, но чем дольше шел разговор, тем меньше усилий требовалось шотландцу, чтобы его вести. — Кроме того, агент Галахад, полагаю, вам известно такое понятие, как личное время. Смею напомнить, что у координаторов оно тоже имеется, хоть и в меньшей степени, чем у чертовых полевых агентов! — … столь же недопустимыми я считаю промахи при наборе телефонных номеров. — всё с тем же невозмутимым видом договорил Харт. — За которые я тоже не обязан перед вами отчитываться, — Мерлин сделал шаг к незваному гостю, уже из последних сил сдерживая порыв ударить. Стереть с лица британца эту невозмутимость. — Прости, Марк, никак не могу согласиться. — качнул головой Гарри, становясь похожим на себя же, но почти двадцатилетней давности. — Хоть и не обязан, но уже успел отчитаться. Шотландец сощурился, обходя стол и останавливаясь прямо перед мужчиной. Алкоголь прекрасно справлялся с ролью анестезии для кольнувшего было ностальгией сердца. — Не думаю, что разговор с коллегой можно назвать отчетом. — Что ты точно умел всегда, так это изящно ускользать. — губы слуги Её Величества тронула едва заметная улыбка. — Нашим новым коллегам из МИ-6 несомненно стоит поучиться. Стакан для виски, опрометчиво подвернувшийся под руку, непременно бы пошел трещинами, но Мерлин умел усваивать уроки. В том числе и преподанные в ранней юности. И уж тем более, если их вколачивали, заставляя отрабатывать приобретенный навык до автоматизма. Стакан, в котором от благородного напитка оставался только запах, ударился точно в лоб агента Галахада. Стекло оказалось крепче плоти, но и оно целым не осталось, и по лицу Гарри потекли алые капли, грозя запачкать идеальный костюм. Британец покачнулся, удивлённо пробормотал что-то нечленораздельное, но при этом крайне эмоциональное и явно совсем не джентльменское. Покачнулся во второй раз и с обречённым видом принялся избавляться от некоторого количества мелких осколков и алых потеков на очках. Левая рука последовала за правой: выхватив платок, словно это была так полюбившаяся Гавэйну граната, Харт старательно отёр с многострадального лба кровавые капли. Шотландец наблюдал за всем этим абсолютно равнодушно. Настолько равнодушно, что хотелось впиться в эти губы, смять, доказать их принадлежность раз и навсегда… Поздно. Мужчина присел на корточки и поднял стакан, методично собирая в уцелевшую половинку с толстым дном осколки. — Полагаю, это все, что тебе было нужно? — Полагаю, это не единственный стакан и не первая бутылка. — Галахад нагнулся, заглядывая в омут координаторских глаз. Мерлин притянул к себе опрометчиво нагнувшегося агента, так что тот не удержался на ногах. Пальцы шотландца умели не только бить по клавишам. Их губы сблизились настолько, что дыхание стало одним на двоих, Марк привлек к себе все еще дорогого для него человека — и сквозь зубы выдохнул, миллиметра не дойдя до поцелуя: — Это. Мое. Дело. Жест при этом был привычным и уже въевшимся в кровь. «Это — мое». Мужчина отстранился, восстанавливая дистанцию между ними. — Кажется, что-то подобное я уже говорил сегодня, агент Галахад. — Неусвоенный урок необходимо повторить как минимум дважды. — церемонно кивнул «рыцарь без страха и упрёка», позволив себе прислониться к креслу.