Пепельное небо

      Этот смех раздражал. Неестественно резкий, звонкий, бьющий по ушам, он вызывал стойкое желание заставить его обладателя заткнуться.       Эдвард вынырнул из своей палатки и зажмурился от ударившего по глазам яркого южного солнца. Странный лающий смех раздался неподалёку. Он поморщился, приложил руку ко лбу козырьком, обвёл взглядом солдат, среди которых затесались государственные алхимики, выделявшиеся на их фоне, как породистые голуби среди обычных сизарей.       Тот, кто мешал ему наслаждаться отдыхом, выделялся даже среди них. Он был на несколько лет старше Стального; высокий, худощавый и жилистый, в чёрной одежде, едва прикрывавшей тело, с неприлично длинными волосами, он сидел на старой растрескавшейся бочке, закинув одну ногу на другую, и что-то рассказывал, активно жестикулируя. Его лицо можно было читать, как открытую книгу, оно было настолько подвижным, что смотреть на него спокойно было невозможно.       Странный алхимик заметил его и смерил лукавым взглядом.       - Мать моя Истина! – хохотнул алхимик. – Теперь и детей в армию гонят? – он соскочил с бочки с небрежным изяществом, подошёл мягким пружинящим шагом, подцепил пальцем свисавшую из кармана штанов цепь и, вытянув серебряные часы с выгравированным на них львом, изобразил удивление. – У кого стащил? – поинтересовался незнакомец, заговорщически подмигивая.       - Это моё, - глухо ответил Эдвард, вырвав часы из цепких пальцев. Возвышавшийся над ним на целую голову тип, вопреки ожиданиям, не стал изображать недоверие, а его тон из насмешливо-шутливого стал деловитым.       - Какое твоё алхимическое имя?       - Стальной.       - Многоликий, - он сделал шутливый поклон и опять рассмеялся, запрокидывая голову.       Длинные пальцы ухватили Стального за плечо и развернули.       - А вон там Багровый Лотос, тоже из наших. Вон тот, который в майке стоит, видишь? Хочешь, познакомлю?       - Не хочу, - процедил он, сбрасывая с плеча руку. Ему была неприятна эта развязная фамильярность.       На лице старшего алхимика расцвела широкая усмешка, совсем не вязавшаяся с наигранной снисходительностью.       - Не стесняйся, здесь все свои.       - Я не стесняюсь! – Эдвард вспылил. Этот тип умудрялся выводить его из себя одним лишь присутствием. Самого Многоликого всё происходящее, кажется, несказанно веселило.       Неужели он и на зачистке ишваритов будет смеяться?       Многоликий покачал головой, состроив укоризненную физиономию, поднял руку и ткнул его двумя пальцами в лоб.       Стальной не любил, когда его личное пространство нарушали. Особенно не мог терпеть, если кто-то так настойчиво лез.       Удар пришёлся по воздуху, а Многоликий каким-то образом оказался у него за спиной.       - Не любишь, когда к тебе прикасаются? – прошептал он и отскочил от резко развернувшегося Эдварда.       Он ушёл, не дождавшись ответа. Растворился среди синих мундиров, словно и не было здесь государственного алхимика с таким неприятным прозвищем.       А над пустыней не стихал его исступлённый, острый, неудержимый смех.