Дитя

      — Дерьмо, — выругался брюнет, сокрушённо оглядывая себя в напольном зеркале в углу спальни, в которую ввалился минутой ранее. Лицо, руки, белая рубашка под чёрным плащом, да и сам плащ, на котором просто не было видно, — всё было забрызгано свежей кровью. Капая с волос, она продолжала расползаться причудливыми кляксами по ткани. — Таканори, мать твою, я не железный! Живее!       Широяма запустил руку в карман плаща, достал светлый платок, который с одной стороны сразу испачкался от рук, и начал нервно вытирать лицо. Задание выполнено, сто из ста процентов, никого не упустили. Остывающие тела вонючих ублюдков валялись по всему дому, кто как, где уж кончина настигла. Кажется, кого-то Мацумото положил прямо в сортире. Некрасивый финал, никогда не знаешь, где он тебя накроет. Юу хмыкнул в пустоту комнаты и отбросил грязную ткань, скорее размазав кровь по лицу, чем вытерев её. Его немного трясло, перед глазами крутились красные светлячки, расширенные до предела зрачки и шумное дыхание дополняли образ, со стороны он выглядел словно слетевший с катушек маньяк.       — Воу, отлично смотришься! — весело прокомментировал вошедший в комнату Таканори. Скинув с плеча на пол рюкзак и ружьё, он скрестил руки на груди и скептически оглядел Широяму ещё раз.       — Знаешь, я ведь давно тебе твержу: бери на задания коктейльные трубочки, тут ведь целый мини-бар, намешаешь, распробуешь, может даже понравит…       — Заткнись. Скорее, — перебил, оглядывая Мацумото тёмным взглядом снизу вверх и останавливаясь на шее. — Мне надоели руки.       — Ээ, нет, нет, дружище, знаешь, как это больно? И заживает долго! Мне не нравится, я и так весь в дырках, Юу, ну пожалуйста, — хныкал шатен, прекрасно понимая, что отвертеться не удастся: если Юу хочет шею, значит он получит шею, сопротивляться бесполезно, слишком велика была их разница в физической силе.       Додумать мысль о том, как тяжела его жизнь и как хреново иметь такого напарника, Таканори не дали. Резко впечатанный в стену спиной, Така до звёздочек перед глазами ударился затылком. Подкосившиеся ноги потянули вниз, а он бы и рад был сползти на пол, но сильные руки Широямы не позволили. Придерживая правой рукой за грудки, грубо смяв ткань свитера, второй он больно дёрнул Мацумото за волосы в сторону, заставляя наклонить голову к плечу.       — Таа-ка, — выдохнул Юу, нежно проведя носом по щеке пойманного, — ты потрясающе пахнешь. Твой природный блядский запах заставляет меня задумываться о том, а не вставить ли тебе прямо здесь, вблизи сделанных нашими же руками трупов, и к чёрту остальное. Слышишь?       — Слышу, бляя…ть.       Таканори шикнул, почувствовав очередной рывок в волосах, и постарался поймать взгляд напарника. Дикий, обжигающий, сумасшедший.       — Для — как ты там говорил? — не железного ты много треплешься, Широяма, засади уже! И волосы отпусти!       — Засадить? — Юу улыбнулся и ослабил хватку.       Волнистые пряди Мацумото подрагивали от их шумного дыхания, его немного расфокусированный взгляд бродил по бледному окровавленному лицу напротив, он даже почти не был напуган, скорее дезориентирован ударом, и брюнет не смог сдержать ещё одной улыбки. Напарники. Не друзья, даже вряд ли приятели, и уж точно не любовники, но за год совместной работы всё же многое изменилось. Год — столько понадобилось им обоим для выработки привычки друг к другу, только сейчас Таканори готов был сказать: «Я тебя не боюсь, привык, сукин ты сын». Дошли ли они до стадии уважения, Широяма ещё ответить не мог, как и нарушать естественный процесс становления их рабочих отношений, как бы порой не был силён соблазн нагнуть парня, руководствуясь затопившей мозг жаждой. Юу мог лишь догадываться, какой урон он нанёс бы этой связи, не сдержись однажды. Знал только, какой смысл его молодой «сослуживец», склонный к сквернословию и опошлению, вкладывает в свои словечки, прося засадить отнюдь не член. В голове Широямы слабо позвякивал вопрос, к сожалению или счастью.       Мацумото мягко улыбнулся заминке размышлявшего о чём-то мужчины. Он сам собрал пальцами отросшие волосы на манер хвоста и, придерживая их, склонил голову в другую сторону. Чем быстрее начнут, тем быстрее закончат. От собственной боли получать кайф как-то не доводилось.       — С этой стороны, Юу. Приятного аппетита, придурок.       Едва сдержав смех, он склонился к коже, коротко вдыхая аромат и прислушиваясь к шуму бегущей горячей крови в чужом теле. Дважды просить не пришлось. ***       — Я вот чего не понимаю, Юу, — Таканори стоял у того самого зеркала, в которое недавно сокрушался брюнет, и заклеивал подрагивающими от анемии пальцами свежие ранки двумя круглыми пластырями. Наверно, это было не очень разумно — сразу бросалось в глаза, кто и как его отведал, но Таке так казалось эстетичнее, и кожу меньше тянуло, в отличие от прямоугольного пластыря на оба прокола. Укус сильно чесался. Порой Мацумото ловил себя на глупых мыслях, может ли быть у вампира бешенство, ведь если оборотни были этому подвержены, то почему бы и вампиры нет? Поднимать эту тему с Широямой отчаянно не хотелось, отреагировать он мог на свой манер, неадекватно и бешено. Псих. — Так вот, раз тебя так плющит от крови, а моя идея с коктейльными трубочками не вдохновляет, какого чёрта ты используешь холодное оружие? Мало того, что в итоге достаётся мне, так ещё и видок твой после этого не располагает к выходу в свет.       Обнажённый по пояс Широяма неопределённо хмыкнул, слабо заботясь о том, слышит ли его Таканори. Закончив протирать лицо, руки и грудь мокрым полотенцем в смежной с комнатой ванной, он подхватил ещё пригодный для носки, по его мнению, плащ и вышел к напарнику. Тот уже закончил с обработкой своих ран и сидел по-турецки на краю чьей-то безупречно заправленной кровати, потягивая сок и заедая его шоколадным батончиком.       — В твоём рюкзаке всегда столько дерьма.       — Только полезное дерьмо, или ты предпочитаешь тащить меня домой на спине? Я человек, ну или что-то в этом роде, и восстанавливаюсь не как ты, «Мистер Совершенство», — в дополнение к словам Таканори начертил овал в воздухе вокруг одевающегося чуть в стороне Широямы, и снова припал к трубочке пухлыми губами, допивая остатки сока с характерным громким звуком.       — Человек… — тихо повторил Юу.        Его больная тема. Разве остались в этом мире люди? Обычные, простые люди, без изменений, мутаций, не загрязнённые всей той нечистью, что ворвалась в их мир так внезапно. Легкомысленное и наивное, в глазах Широямы человечество недалёкого прошлого было не более чем дураками. Они так хотели познать свою природу до конца, изменить её, сотворить нечто новое, и в итоге не смогли удержать контроль и выпустили на волю всё то, что раньше, всего каких-то три десятка лет назад, было лишь мифами, сказками и страшилками.       Вампир наскоро завязал слипшиеся от чужой крови волосы в низкий хвост и обернулся к напарнику. Тот, кажется, потерял к нему и своим прежним вопросам без ответов всякий интерес. Он сосредоточенно разглядывал влажные орехи на своей ладони, которые сам же после каждого укуса батончика обсасывал во рту от шоколада и нуги и выплёвывал. Говорил, так лучшего всего — самое вкусное надо есть в конце. Миниатюрный или, как он сам себя называл, компактный, в туго обтягивающих чёрных джинсах и песочного цвета свитере с каким-то мультяшным зайцем, больших, явно великоватых ему чёрных кедах, он в самом деле мог бы сойти за обычного человека из нормальной, «здоровой» реальности. Такого, какими люди были когда-то, в невозвратимом прошлом.       — Кому-то нравятся кишки, кому-то кровь, тут вопрос предпочтений, — нарушил тишину Юу, невпопад отвечая на прозвучавший ранее и забытый за ненадобностью вопрос. Просто хотелось что-то сказать.       — Эй! Мне не нравятся кишки! — возмутился Таканори и приложил к открытому рту ладонь с горсткой выковырянных орехов. Долгожданный финал нехитрой трапезы.       — Ну да, именно поэтому ты так любишь свою детку и никогда с ней не расстаёшься, — Широяма многозначительно посмотрел на жующего Мацумото и тут же перевёл взгляд на двустволку, оставленную на полу поверх потрёпанного рюкзака. Знавшая исключительно дробь или разрывные патроны, она в самом деле внушала страх любому, кто видел результат её работы. — И я даже не говорю о том, что ты почти всегда стреляешь в живот. Это, между прочим, не менее жестоко, а может и более, я кончаю их быстро.       — Ну… они так визжат и булькают, разве не забавно? — Таканори чуть склонил голову и растянул губы в невинной улыбке, почти приторно сладкой.       Он правда любил свою боевую подругу. Увесистая, сильная, жестокая, она служила ему верно, за что Мацумото с лихвой платил ей сперва болью от сильнейшей отдачи, а после, когда привык и обуздал, аккуратностью и заботой. Ну, разве что на пол иногда кидал, но она не обижалась, точно, он был уверен. Таканори нашёл её, брошенную и забытую, она зарастала пылью на полу богом забытого места, но была возвращена к жизни его руками.       — Ты псих, Така, я тоже, но кто из нас больший — вопрос, — вынес вердикт Юу.       Нужно было уходить — задание выполнено. Оставаться в особняке, на который густым туманом опустилась мёртвая во всех смыслах тишина, было не только малоприятно, но и опасно. Кем являлись их цели, когда ещё дышали, было не столь важно, куда важнее, были ли среди этой швали заражённые той гадостью, распространением которой сами и занимались. За что справедливо поплатились на радость заказчику. Зомби этому миру отчаянно не хватало, Юу до побелевших костяшек оценил идею ещё при получении задания. Новый препарат, возвращающий к жизни мертвечину. Нелегальный и, конечно, никаких тестов не прошедший, он мог быть полезен для создания безвольного пушечного мяса для страждущих. Правительство в этот раз было не в их числе, и мужчина не сомневался, что именно от них исходила инициатива. «Весь этот чёртов мир целиком нуждается в полной ликвидации», — вот и всё, что крутилось в голове вампира по пути сюда.       Широяма подхватил вещи Таканори, невозмутимо закидывая их себе на плечо, уже скорее по привычке, но уж точно не из чувства вины за состояние напарника, которого до сих пор немного потряхивало по его — Широямы — прихоти.       Они вышли в длинный коридор, освещаемый тусклыми бра с обеих сторон. В нос сразу ударил резкий запах бензина. Брюнет словил себя на мысли, что Таканори с самого начала пришёл в комнату с этим запахом, но жажда была так сильна, что почувствовать что-то другое он просто не смог, отключившийся и сосредоточенный только на одном аромате. Парень шаткой походкой шёл чуть позади и тихо насвистывал себе под нос, видимо, уже привыкший к отравленному воздуху. Его же рукой. У них сразу так повелось: подготовкой к зачистке занимался Мацумото, пару снимков места бойни на память для клиента также делал он, даже пафосный жест в финале с поджиганием спички, которая утащит в прах очередное место с кучей без пяти минут тухлятины, был всецело на нём. Убивал же чаще и больше Юу, гораздо быстрее и техничнее, не позволяя навести будущим жертвам много шума и суматохи.       Мужчины были уже на главной лестнице и собирались спуститься на первый этаж, но синхронно замерли и повернулись в одну сторону.       — Слышал? Что за шум? Ты всё проверил, Юу, каждую комнату? — Мацумото был раздосадован, больше от усталости, уйти хотелось как можно скорее.       — Да. Между прочим, за мной проверяешь ты, когда орошаешь их своей горючей водицей, так что не шипи, Така, если налажали, то вместе. Идём.       Юу развернулся, поднимаясь обратно на две ступеньки, что успел преодолеть, и почти волоком потащил за собой Таканори, выражающего всем своим видом вселенское нежелание идти куда-то, кроме как вниз. Остановившись у двери, они замерли и прислушались. Спустя минуту шум не повторился. Така было крутанулся на пятках на сто восемьдесят градусов, намереваясь слинять, но услышал грохот за спиной — Широяма изящно распахнул дверь ногой. Тихо и мирно.       — Позер, — прокомментировал Мацумото, возвращаясь в исходное положение. И замер. Замер и Широяма. А вот существо, которому явно не понравилось такое шумное поведение гостей, разразилось громким, душераздирающим, казалось, даже переходящим в ультразвук плачем.       — Твою ж мать… Юу, это младенец.       Оба так и замерли в дверях, тупо уставившись на колыбель с балдахином у окна. Не сговариваясь, каждый хаотично соображал, как они могли, по очереди побывав в этой комнате прежде, не заметить этой маленькой детали интерьера.