Дитя

      Отточенным движением, словно всю жизнь только это и делал, Юу подтянул с плеча в руки двустволку, раскрывая её для зарядки и протягивая Таканори ладонь. Тот медленно, как в тумане, повернулся к Широяме, скользнул взглядом по лицу и спустился к руке. Что от него хотят, Така понял не сразу.       — Чего? — спросил он, когда Юу кивнул ему за свою спину, намекая на рюкзак. На понимание ушло немного, секунд пять. — Ты рехнулся?!       — Нет, не рехнулся, я милосерден. А что ты предлагаешь, оставить его здесь мучительно подыхать при пожаре, а? Достань патрон, Мацумото, и идём отсюда.       Таканори тупо уставился на раскрытую ладонь, отмечая про себя, что она ещё немного испачкана красными следами — вытерся Широяма наспех. Потом снова вернулся к разглядыванию младенца в ворохе одеял, притихшему и с интересом изучающему их. Маленький кокон с большими круглыми щеками, пухлыми губами и узкими глазками, полностью обездвиженный пелёнкой, в которую его умело закрутили, ставил в тупик. Мацумото вообще не помнил последнего раза, когда что-то в этой жизни ставило его в тупик, пугало или заставляло нервничать. И вот, сейчас он, молодой мужчина двадцати пяти лет от роду, почти истерично соображал, как быть, что делать и куда бежать. Чёрт, это было странно. В груди ледяной змеёй скручивалось непонятное чувство, новое и пугающее. Широяма был прав — прикончить, и дело с концом. Просто часть задания: мелкий на территории зачистки, а значит и он был одной из целей. Никаких сожалений. Если бы было так легко наставить на это существо дуло и решить этим все проблемы. Если бы было так легко хотя бы позволить это сделать Юу. Таканори закусил губу, в голову лезли мысли об Акире. Он чувствовал себя школьником, который подобрал на улице милого котёнка и притащил его в дом, а рассерженная мать, то бишь Сузуки, будет на него орать, топать ногами, но всё же… смилостивится? По спине пополз противный холодок. Боги, они убийцы, жестокие и хладнокровные, один вообще кровосос, а он стоит и соображает, как заставить Широяму не размазать этот свёрток по колыбели, как умаслить Акиру не вышвырнуть его в окно чуть позже. Идей особо не было.       — Слушай, Юу, — начал Таканори и встал перед напарником, загораживая собой их маленькую проблему. — Я думаю, он был под иллюзией, поэтому мы его не видели в прошлые разы, кто-то его очень берёг, а потом этого кого-то мы прикончили и иллюзия распалась.       — И?       — И… — он запнулся. А что и, в самом деле? Ну был это чей-то ребёнок, хотеть его сохранить вполне естественно для родителя, каким бы выродком он ни был. И раз уж эта круглолицая кроха лежит здесь такая чистая и румяная в кружевах, безразличия она не хлебнула. Обыкновенное желание защитить своё потомство от гибели, не более. Мацумото нахмурился, соображая, как соскочить с тупикового пути, подыскать весомые для Широямы аргументы, а ещё убраться отсюда поскорее. С младенцем, конечно, другого варианта как-то вдруг не стало, только с ним.       — Слушай, я понимаю, это хреново и всё такое, — начал Таканори издалека по-новой, — но убивать его? За что? Да его крохотное сердечко ещё раскачаться не успело, а тут мы, плохие дядьки, губители дет..ей. Юу?       Слушавший до сих пор вполуха с игравшим на лице скептицизмом, вампир вмиг стал серьёзным. Он грубо отпихнул парня в сторону, забрасывая непригодившееся ружьё обратно на плечо, и склонился над колыбелью. Недобрая усмешка сама собой растянула губы. Это уже куда интереснее.       — Не знаю как, Така, но это дитя либо дохлое, так как я не слышу движения крови в его хилом тельце, как и биения сердца кстати, либо мы нарвались на опасную тварь. Упокоим?       Мацумото дёрнулся, резко обошёл кроватку и поднял свёрток на руки. Ребёнок был жив и дышал, и Така отдал бы руку на отсечение, что в его крошечной груди бьётся сердце, стоит только распеленать и прислушаться. Непонимание вперемешку с интересом плеснулись на дне его зрачков, в которые так настойчиво стал вглядываться младенец. Очевидный ответ возник в голове сам собой, будто кто-то просто открыл черепную коробку и небрежно его туда забросил.       — Юу, он блокирует тебя. Тебя, как охотника, он полностью отгородился. Правда, чудо? — Таканори приподнял малыша, поворачивая лицом к Широяме, но как только он это сделал, ребёнок решил продолжить концерт, которым их встретил, широко раскрывая беззубый рот в громком хрипловатом вопле. — Воу, да он от тебя тоже не в восторге, смотри какая взаимность.       Юу громко цокнул, развернулся и быстрой нервной походкой двинулся к выходу. Быть может, как бы ни хотелось другого исхода, взять это существо с собой в самом деле было разумнее? Вдруг ещё и на лайф-карты удастся обменять. Или поужинать в крайнем случае, без восторга, но хоть как-то. Пусть и шутят до сих пор, мол, кровь девственниц и младенцев слаще всех, в реальности же всё обстояло немного иначе. Как-то раз Широяма, будучи ещё молодым вампиром, желающим от скуки получить весь опыт, основанный на глупых людских суждениях, пробовал и то, и другое. К слову, без летальных исходов обошлось лишь в одном из двух случаев, но важнее было то, что эталона вкуса и прочих прелестей в действительности не оказалось. Пшик, пустышка. Впрочем, может это и есть вкусовщина, как у людей: кто-то любит зелёные жёсткие яблоки, другим же красные и мягкие подавай. ***       Выйдя на улицу, мужчина первым делом отметил машину, неумело припаркованную у главного входа: переднее и заднее колёса с левой стороны съехали с дорожки на газон, раскурочив его до земли. Никакого уважения к чужому. Как бы Юу не хотел доверять вредоносному напарнику своё единственное и трепетно любимое имущество, делать это приходилось из раза в раз, так как пока он сам додавливал последних блох внутри, Мацумото подгонял тачку, в багажнике которой были заранее приготовленные канистры. Иначе тщедушный Така потратил бы пару лет на их транспортировку в дом от машины, которую они всегда оставляли чуть поодаль в целях временной конспирации.       Отвлёкшийся на мысли об исключительно отвратительных навыках вождения у Таканори, Широяма пропустил тот момент, когда тот проплыл мимо него, открыл дверь и, до тошноты мило сюсюкаясь с ребёнком, уютно устроился в тёплом салоне.       — Эй! — у брюнета заходили желваки от нахлынувшего раздражения. — Ты ничего не забыл, Така-чан? — последнее Широяма постарался выделить интонацией, как маячок поставил, что он слегка зол. Или не слегка.       — О, точно, прости, — ловко утроив свою ношу на одной руке, шатен привстал, запуская руку в передний карман джинсов и вытаскивая оттуда плоский коробок, кинул его вампиру.       Не ожидавший, но словивший спички на уровне рефлексов, Юу на минуту завис, немигающими глазами смотря на человека в авто, в который раз потерявшего к нему всякий интерес. Как-то раз слышал он от одной из пешек Сузуки, вроде них с Таканори, что если в уклад и традиции состоявшихся напарников вмешивается третья сила, жди беды. Вот, блять, так теперь и не верь приметам. И ведь в самом деле, чувство, что этот вечер стал для них фатальным, некой точкой невозврата, поселилось у него на задворках сознания ещё наверху, у чёртовой колыбели, и продолжало разрастаться в груди.       Самым странным во всём этом был даже не ребёнок, которого Юу совершенно не чувствовал, да и, что таить, без особого сожаления собственноручно отправил бы к праотцам. Странным и чужим был Мацумото. Очарованный, мягкий, вставший перед напарником и закрывший собой этот ничего не значащий для них результат чьей-то похоти, да чёрт, Широяма был абсолютно уверен, что Така сделал бы точно так же в любой ситуации, даже если бы оружие было заряжено и готово к спуску курка. Наваждение младшего пугало до чёртиков. Он стал будто… ведомым непонятной силой младенца? Похоже на бред, но поговорить наедине с Сузуки стоило, и лучше до того, как он увидит принесённый ему сюрприз и тоже попадёт под его, мать их, чары.       Вампир глубоко вдохнул влажный воздух, стараясь привести мысли в порядок, и на мгновение утомлённо прикрыл глаза. Задание выдалось нервным. Не сложным, а именно нарушающим покой. Юу это не нравилось. Больше всего он любил отъезжать от полыхающих построек, чувствовать тепло и слышать тихое биение сердца рядом. Даже время от времени был не против обсудить с Мацумото очередную волнующую его ересь. Вроде того, какими жадными стали изготовители шоколадных батончиков, обделяющие Таканори орехами, или же о том, каким недурным был дом, похеренный огнём за их удаляющейся машиной, и как здорово было бы иметь такой же. Найти новую дурацкую тему для светской беседы после выполненного задания тому никогда не составляло труда.       Садясь на водительское место, Широяма даже не взглянул на стремительно заползающие в здание по бензиновому ручейку языки пламени от кинутой им спички. Минус ещё одна традиция. Сегодня всё было не так.       — Готов поспорить, что это кобель, — только и смог выдавить из себя мужчина, заводя машину.       — Ммм… — Мацумото и того не смог. Он улыбался, как последний дебил, заворожённо уставившись на младенца, словно это был не кулёк с детёнышем, а какое-то невиданное чудо света.       От полыхающего пожарища они отъехали в гробовой тишине. Юу сосредоточенно вёл, лишь искоса поглядывая на отупевшего от необъяснимого счастья Таку, тот погрузился в изучение ореховых глаз ребёнка, разумных и внимательных, совершенно не детских глаз.       — Не всматривайся в бездну, иначе бездна начнёт всматриваться в тебя, — тихо, неодобрительно пробормотал Широяма, сворачивая с основной трассы на ведущее в пригород шоссе. Напарник пропустил его слова мимо ушей, будто бы не расслышав. И Юу поёжился от неприятного предчувствия, кого-кого, а зомби возить в своей машине пока не доводилось.