Под маской тени.

Тьма перед Вальтером вспенилась, сменившись на яркий свет. — Эй дружище, подъём. Ты всю вечеринку пропустил. Над ним появилась голова, обрамленная ореолом чёрных волос. Вальтер сфокусировал на ней взгляд и опознал Марселин. — Что за? Начал он, и воспоминания захлестнули его, а точнее то что его вырубили.  — Ты в лазарете. Тебе знатно досталось электричеством. Вальтер осторожно сел на кровати. Он был в самом дальнем краю палаты, заполненной стонами и криками боли. Все койки были заполнены ранеными, среди них были и бойцы Кугеля. Между ними сновали доктора и полевые медики генерала. Они буквально сбивались с ног, раненых было слишком много. Не хватало донорского сахара, бинтов и много ещё чего. Через палату буквально пролетела Бонибель, облаченная в окровавленный хирургический фартук. На бегу кивнув Вальтеру, она помчалась дальше. Сержант поднял голову, через зашторенные окна пробивались слабые лучики света, значит наступил день. — Ты опять рычал. Сказала Марселин, протягивая сержанту флягу и наблюдая за тем, как он опустошает её. — Я опять видел её память, похоже первое убийство. Вальтер вытер губы и собрался вставать, но колющая боль во всем теле, заставила его пожалеть об своей попытке. — Надо поторопится, она спрятала личные дела из архива в домике на дереве. Надо найти их. Однако Вальтеру пришлось отложить срочные поиски, боль отказывалась проходить, а Марселин не собиралась уходить без него. Зато он получил исчерпывающую информацию об ночном бое. Получилось что марионетки Тени, атаковали сразу отовсюду, но похоже без особой цели. Они грабили и убивали, сжигали здания и стреляли в воздух. Наёмники Кугеля героически отстояли город, понеся при этом ужасающие потери. Из сотни элитных бойцов, эту ночь пережила всего половина. Но враги пострадали куда больше, они потеряли почти всех. Считанные десятки их, ушли обратно в канализацию, но они оставили страшные разрушения. Весь промышленный сектор города лежал в руинах и если бы не Марселин, обратившаяся огромным монстром из тысячи щупалец, то основная волна противника, непременно бы устремилась к жилым районам. Однако последствия боя всё равно оказались ужасающими, множество раненых и сотни погибших. Лазареты были переполнены и Кугель отправил на помощь своих медиков, и команды спасателей. Хотя толку от них было немного, оперативники плохо разбирались в конфетной анатомии, а потому скорее просто помогали обычным врачам. Куда больше пользы принесли старания Бонибель, она не смогла остаться безучастной перед страданиями её народа. Она пришла ещё ночью и за это время успела спасти пару десятков жизней… …В небольшом перерыве, в нескончаемом потоке раненых, Бонибель стряхнула со лба пот и сменила перчатки. Она уже много часов билась за жизни своих созданий, и оставалось поражаться, тому с какой стойкостью она переносила их крики боли. А ведь всё вокруг буквально содрогалось от них. За свою жизнь принцесса слышала как раненые стонут, бормочут, молятся и даже просто молчат, не в силах вымолвить хотя бы слово. Принцесса в очередной раз огляделась вокруг. Человеку не привыкшему к такому зрелищу, экстренная операционная показалась бы островком ада в реальном мире. Вдоль одной стены были десятки тяжелораненых, лежавших на носилках. Напротив, десять уставших санитаров, грузили в чёрные мешки тех кому помощь уже была не нужна. На окровавленный операционный стол (в таком аврале, об стерильности думать было некогда) перед принцессой положили оперативника. — Ранение в живот. Сказал её ассистент, нарушив мысли принцессы. — Ему кололи промедол. Добавил он, глянув на небольшую бирку, приклеенную рядом с раной. Принцесса кивнула и взяв ножницы, разрезала окровавленную форму оперативника, чтобы открыть путь к ране. Потом взяв вату, смоченную в спирте, она смыла кровавую корку с раны. — Сквозное. Сказал она: кровь тёмная, повреждена печень. Дайте эфирный наркоз. Принцесса взяла чистый скальпель и закрыв лицо маской.  — Кончился. Печально заявил ассистент: всё что было ушло на последнего пациента.  — Ещё что-нибудь осталось? Может промедол?  — Тоже. Если он очнется, то придётся просто держать его.  — Ну хоть кровь осталась?! В голосе принцессы послышалась нотка отчаяния: если мне придётся его вскрывать, он просто истечёт кровью! Ассистент глянул в коробку, в которой должна была хранится кровь и покачал головой: ничего нет.  — А в кровостоке? Кровостоком называлась трубка, идущая от стола и ведущая в резервуар. Там была смесь крови от всех пациентов. — Где-то литр крови и шесть литров сахара.  — Отлично! Принцесса старалась работать быстро: поставьте кровь повыше и пустите ему! Ассистент бросился выполнять приказания, и Бонибель наконец склонилась над пациентом. Сделав разрез чтобы открыть рану, Бонибель быстро отогнула кожу и поставила зажим. Пока ассистент убирал кровь салфеткой, она лихорадочно искала источник кровотечения. Это было почти безнадежно, крови было слишком много и она едва могла разглядеть что там. — Признаки жизни слабые и продолжают падать. Сказал ассистент, пощупав пульс раненого. — Мне нужно всего несколько секунд! Молящим голосом сказала принцесса: похоже нашла! Во! Разрыв артерии! Запустив руки глубоко в рану, Бонибель наложила зажим на нужную артерию, но кровь не перестала идти. — БЛ*ДЬ!!! Там много ран! И осколков!!!  — Пульс прекратился. Сообщил ассистент: дефибриллятор?  — Отставить! Мы не успеем, всё, он истёк кровью! Мы не смогли его спасти. Отчаяние поселилось внутри принцессы, она внезапно поняла, как мало может сделать для раненых. Двое медиков уже уносили труп и принцесса вытирая руки тряпкой ожидала нового раненого. Она не обратила внимания на Кугеля, вошедшего через чёрный ход. Он склонился над телом своего бойца и снял с него именной жетон… … Кугель сидел на ящике с патронами, в небольшом транспортном вертолёте. В его руках были жетоны всех кто погиб этой ночью, а за его спиной, в ящиках, лежало их снаряжение. Точнее то что ужалось собрать. Вертолёт пролетел над стеной столицы, устремившись на главную базу. Кугель видел как около стены, собирается большая процессия. Десятки гробов и множество провожающих. Чуть подальше было кладбище, оно было полно свежих могил, ещё не успевших потемнеть и покрыться пылью. Кугель ударил кулаком по стене вертолёта, ему было искренне жаль своих солдат. Он почти разозлился на себя, за то что отправил их на эту службу, ведь многих он знал ещё до освобождения. Генерал в очередной раз взглянул на жетоны. Поблескивающая масса, с кучей цепочек, лежала на его ладони. Кугель принялся перебирать их, по очереди вешая на небольшой крючок. Особняком висели десять жетонов, за них Кугель мучился особенно. Ведь как он скажет их женам что бойцы уже не вернутся домой… … Элейн не так давно служила в рядах оперативников. Согласно коду на пятке, она была клоном из последних произведенных серий. У неё были рыжие волосы и поразительно глубокие желтые глаза. Она почти не принимала участия в боевых действиях, поскольку была корректировщиком артиллерийского огня. Поэтому когда начались проблемы, она без проблем спряталась в одном из множества бункеров. Потом она много странствовала, набравшись опыта в обращении с плазменным карабином (весьма редкое и не очень удобное оружие с ужасающей огневой мощью), она наткнулась на лагерь Кугеля и была с радостью принята. Там она встретила Малдена. Полноватый и очень добродушный штурмовик сразу ей понравился. Вскоре отношения из дружбы переросли в любовь, а любовь в брак (тем более что Малден был единственным кто мог жрать то что она готовит). Венчал их сам генерал. С тех пор, они почти всегда были вместе. И вот вчера Малдена отправили на задание, бороться против какой-то террористки-психопатки. Элейн переживала за мужа, но была уверена что он вернётся, как всегда, возвращался.Как раз сейчас она была в их комнате, в недавно построенном бараке, для оперативников создавших семью. Элейн была освобождена от несения службы, но её форма и оружие всё так-же висели в шкафчике, ожидая своего часа. Тут в дверь постучали, Элейн закончила отжиматься и радостно направилась к двери, ожидая увидеть на пороге уставшего Малдена. Но вместо него там оказался генерал. Он казался чем-то обеспокоенным и даже огорченным. Вокруг него, словно витали лёгкие электрические разряды, от которых появляется неприятное ощущение в груди. Элейн сразу заподозрила неладное, генерал конечно периодически обходил базу, разговаривая с бойцами и следя за их нуждами, но этот визит был явно другим. Генерал молча шагнул в прихожую и сняв фуражку с оплавленным орлом, взял руку Элейн. Она с трепетом почувствовала как в ладонь скользнуло что-то металлическое. Генерал опустил взгляд и так же молча вышел. Элейн молясь, опустила взгляд и чуть не разрыдалась на месте. В ладони лежал окровавленный жетон. Элейн так и села в прихожей, прямо на пол. Рыдания сотрясли её, в голове никак не укладывалось что Малден мог погибнуть. Сквозь свой плач, она услышала как чуть дальше по коридору, генерал стучится в ещё одну дверь и как молча отдаёт ещё один жетон. Оттуда донесся такой-же вздох и всхлип. Генерал пошел обратно, проходя мимо квартиры Элейн, он бросил на неё полный сострадания взгляд и она с удивлением заметила слёзы, на его полном шрамов лице. Этот миг так ошеломил оперативницу, что её слезы прекратились, словно их кто-то выключил. На её памяти генерал ни разу не дал волю чувствам. Элейн нашла в себе силы встать и закрыть дверь, чтобы никто не слышал как она горюет. Она на дрожащих ногах и всё ещё всхлипывая прошла в гостиную и села на диван. Жетон со звоном лёг на стеклянный столик перед ней. Тут Элейн почувствовала что слез больше нет, на их смену пришла злоба. Она рывком встала и пройдя в их с Малденом комнату и распахнула шкаф. Там висел её плазменный карабин и камуфляжный костюм. Она взяла карабин в руки и насладившись плавным гудением плазменной ячейки, сказала: я убью эту мразь! Я отомщу за тебя, но сегодня… Она достала из шкафа бутылку виски: сегодня я нажрусь…