Контроль

Без вайзора двигаться было намного проще, поэтому Хоакину, как всегда после его снятия, понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к непривычной легкости. Он оглянулся: Миша не чувствовал абсолютно никакого смущения от беззащитности позы, в которой находился — в нем читалось лишь тревожное ожидание. Первой мыслью Хоакина было схватить самую маленькую затычку, которая только была в нише, и наконец покончить с этим. С другой стороны, неизвестно, сколько времени Миша просидел на том штыке, и слишком маленькая пробка, скорее всего, просто выпала бы из него. Поэтому Хоакин выбрал игрушку среднего размера. Она была гладкая, сделанная из черного силикона, и агент надеялся, что она не будет мешать при ходьбе. Собравшись с мыслями и сделав глубокий вдох, Хоакин подошел к Мише. — Мастер… — просительно проскулил мальчик. Ему все еще было больно, он ерзал с ноги на ногу, призывно двигая бедрами. — Тшш, все хорошо. Свободной рукой Хоакин — хорошо, что есть перчатки — раздвинул ягодицы юноши. На теле у Миши совсем не было волос, включая область между ног. Его анус был абсолютно гладкий, но опухший и саднящий от недавнего интенсивного применения. Блестящая капля лубриканта скатилась по его бедру, оставив после себя мокрую дорожку. Хоакин осмотрел его на наличие ран, но нигде не было ни разрывов, ни крови, ни других признаков насилия. Жесткий секс определенно был, но по взаимному согласию, по крайней мере, если говорить о физической стороне вопроса. По-настоящему, ничто, сделанное с человеком, на котором надет нейродеформирующий ошейник, не может производиться «по взаимному согласию». Хоакин с легкостью вставил фаллоимитатор во внутрь. Мишин зад с жадностью поглотил его, мышцы обтянули силикон, и послышался полный удовлетворения вздох. Хоакин накинул на парня пиджак, чтобы прикрыть его наготу. — Теперь лучше? — Да, Мастер. Спасибо Вам. Миша встал и, к полному удивлению Хоакина, обхватил последнего руками и чмокнул в щеку. Глаза его светились благоговением. Хоакин НИКОГДА не видел, чтобы ошейник работал таким образом. Дискомфорт и смущение, вызванные сложившейся ситуацией, быстро улетучились, и на смену им пришло чувство всепоглощающего ужаса. Хоакин похлопал Мишу по спине и осторожно отстранился от него, надел вайзор и произнес: — Включить видение. — Включить видение, — подтвердила Даника. — На выходе все чисто, но все равно, будь начеку. — Понял. Ладно, Миша, пошли. Раб протянул ему поводок от ошейника, но Хоакин покачал головой: — Нужно, чтобы в руках не было ничего лишнего. Надеясь избежать обязанности держать поводок, не вызвав при этом у мальчика панику, Хоакин добавил: — Ты хороший мальчик. Ты можешь быть рядом и идти за мной и без поводка, да? — Да, Мастер, — ответил Миша. У мальчика перехватило дыхание от осознания того, что ему так доверяют. — Молодчина. Будь позади меня. Привычно взяв в руки винтовку, Хоакин шагнул из комнаты в темный коридор, и Даника переключила его вайзор на ночное видение. Миша неслышно ступал позади агента, одной рукой дотрагиваясь до спины мужчины, чтобы не разделиться в темноте. Даника вела их по запутанным коридорам резиденции. Хоакин не терял бдительности, чтобы не пропустить ни одного врага, который бы мог притаиться рядом, но они с Мишей добрались до 1 этажа без каких-либо проблем. В передних комнатах резиденции творился полный беспорядок: убитые при штурме работорговцы растянулись на том же месте, где и стояли, залитые кровью. Выживших связали и заткнули кляпом. Некоторые из них были тяжело ранены, и они навряд ли протянули бы до тюрьмы. Агенты, выполняющие, как и Хоакин, функцию «Тел», как говорили в «Контроле», — перекрикивались друг с другом и каждый со своим Мозгом, поскольку зачистка здания была закончена. Здесь горел свет, поэтому Даника переключила вайзор на обычное видение, как только они вошли в атриум. Растерянных рабов выводили из подвальных помещений и вели в мед. блок, который был развернут в большой комнате. Там их быстро осматривали на наличие ранений, одевали и снимали ошейники, если медики считали это безопасным, а затем отправляли в частный госпиталь, где они могли восстановить силы и дать показания в спокойной обстановке. — Не подпускай их близко к Мише, — сказала Даника. — Если они начнут экспериментировать с его ошейником, то могут нанести серьезные повреждения. Они не поймут, на что смотрят. — Да, я начинаю понимать. Внезапное ощущение тяжести на спине заставило Хоакина оглянуться: Миша изо всех сил прижался к нему; его глаза в испуге метались по комнате, а дыхание было настолько быстрым, что перекрывало шум в комнате. Нельзя было винить мальчика: облаченные во все черное, агенты службы «Контроль» больше были похожи на ночной кошмар, нежели на людей, особенно если ты не привык к ним; некоторые трупы были сильно разбиты, и выглядели просто отвратительно. А шум и суматоха лишь все усугубляли. — Никто здесь не причинит тебе вреда, Миша. Я обещаю, — Хоакин дотронулся до мишиного подбородка и заставил повернуть голову, чтобы тот смотрел ему в глаза, а не на мертвые тела. — Ты доверишь мне свою защиту? От слов Хоакина Миша растаял; его дыхание начало восстанавливаться по мере того, как он успокаивался. — Конечно, Мастер. Извините, я не имел в виду, что сомневаюсь в Вас. — Не беспокойся на этот счет. Хоакин оценил путь от места, где они стояли, до входной двери. Пол был усыпан мусором, разбитым стеклом, снарядами и залит кровью, а голые ступни Миши выглядели так, будто они никогда не прикасались к чему-то более жесткому, чем плюшевые ковры. Агент закинул винтовку за спину. — Понесу тебя на руках. Я хочу, чтобы ты закрыл глаза, хорошо? Тебе не нужно видеть ничего из того, что здесь произошло. Миша сразу же зажмурился. Обычно в таких ситуациях Хоакин переносил выживших с осторожностью пожарника, но Миша был лишь наполовину одет, поэтому он поднял мальчика двумя руками и понес его через всю комнату прямиком на выход. Несмотря на немаленький рост, мальчик весил не больше котенка. Не то чтобы его морили голодом, — у него не было мышечной массы. Поэтому Хоакин практически не прилагал усилий, пока держал Мишу на руках, но при этом двигался медленно, чтобы не наступить на что-то или кого-то. Юноша доверчиво обвил руками шею Хоакина и уткнулся головой ему в плечо. Ночной воздух был прохладным и влажным. Завитки тумана переплетались между деревьями леса, окружавшего резиденцию со всех сторон. Лидер подразделения Хоакина, Ларри Падески, стоял снаружи перед дверьми, скрестив руки на груди и критически оглядывая всех, кто оказывался в кружке ослепляющего света временно установленных световых прожекторов. Он увидел и Хоакина и направился к нему с явным интересом. — Кастильо, Шоу сказала Мартеллу, что Роланд успешно устранен? Девон Мартелл был личным Мозгом Падески. — Мертв как море, — сказал Хоакин, а сам запоздало вздрогнул при мысли, что его небрежно брошенные слова могут задеть Мишу. — Эээ… мне пришлось оставить тело в комнате. Падески закивал. — Это тот парень, которого ты нашел? Со странным ошейником? — Так точно. Порой Даника бывает удивительно неразговорчива. Мартелл посвящал тебя в детали? — Неа. Падески снял балаклаву, обнажая скривленные в ухмылке губы. Связь между Телом и Мозгом была сильной, но у Мозгов была репутация людей замкнутых и скрытных. Хотя, здесь нечему было удивляться: чего еще ждать от кучки гениев, собранных вместе для выполнения тайных миссий, порученных государством. — Она хочет, чтобы я отвез его в «Контроль», с вашего позволения. — Предоставляю допуск. Мы справимся со всем остальным и без твоей помощи. Если этот ошейник так волнует Мозг, то препятствовать я не собираюсь. — Спасибо, сэр. Свяжитесь со мной, если что-то потребуется. Миша был неподвижен на протяжении всего разговора, не подавая ни единого признака, что вообще что-то слышал. Хоакин заметил, что его глаза были все еще закрыты. — Ты в порядке? — спросил мужчина, когда они уже подходили к серому контролевскому транспортеру. — Да, Мастер. — Можешь уже открыть глаза. Миша поднял голову и издал испуганный вздох, когда увидел, где они стоят. Был ли он удивлен тому, что они находились вне здания? Или что заходят в транспортер? Или было что-то еще… Хоакин опустил мальчика на траву, а сам стянул перчатки, чтобы разблокировать транспортер быстрым сканированием подушечек больших пальцев. Дверь машины скользнула в сторону, Хоакин усадил Мишу на одно из передних сидений и затянул на нем ремни безопасности. Затем он сам сел напротив юноши, пристегнул ремень и вбил в настройках точку назначения: служба «Контроль». Машина промурчала приветствие и помчалась по узкой дороге, простиравшейся сквозь сельскую местность, набирая невероятную скорость за считанные секунды. — Мы в транзите — связался Хоакин с Даникой. — Расчетное время прибытия один час, плюс-минус десять минут. — Хорошо. Я сейчас занимаюсь обработкой документов Миши. Руби будет ждать вас у входа с карточками посетителей, когда вы будете на месте. — Ты лучшая, Ди. Хоакин положил винтовку рядом с собой, протянул ноги и облегченно вздохнул. Было здорово ехать в контролевском транспорте вдвоем, вместо того, чтобы быть зажатым между пятью другими полностью экипированными членами подразделения. Сквозь тонированное окно Миша смотрел на мелькающий пейзаж, опираясь руками на кожаное сидение. Было видно, что он больше не боялся и даже не нервничал, хотя любой нормальных человек в подобной ситуации не был бы так спокоен. Безмятежный и наивный, в нем было что-то, что заставляло сердце рваться на части при одном взгляде на его хрупкий силуэт. Хоакин про себя дал ему двадцать лет, но из-за небрежно лежащих кудрей и худого, запрятанного в огромный пиджак тела, создавалось впечатление, что он был намного младше. Кем был Миша до того, как Роланд сделал из него послушную куклу? Как много времени он провел в резиденции? У него, может быть, есть семья, которая ищет его, проживая каждый день в мучениях, оттого что не знает, что случилось с человеком, которого они любят, потеряв надежду на то, что он до сих пор жив… Хоакин подался вперед: — Мы выясним, кто ты, Миша. Я клянусь, я верну тебя домой. Миша улыбнулся, но растерянность в его глазах говорила сама за себя: он не понял слов Хоакина.