Контроль

Миша лежал обнаженным на кровати, широко расставив ноги, уперев стопы в матрас. Его пальцы скользили по груди и животу, дразня кожу, играя с сосками – но ни разу не коснувшись члена, хотя он все еще стоял, налитый и опухший. Он повернул голову в сторону Хоакина, его глаза загорелись, когда он увидел бутылку в руке Хоакина. - Мастер, пожалуйста, я хочу… - Тчч, я знаю. Все будет хорошо. Хоакин лег на бок рядом с Мишей, приглашая его повернуться к нему лицом. Он целомудренно прижался к губам мальчика, отвернув голову в сторону, когда Миша попытался углубить поцелуй, и провел ладонью по его талии и бедру. - Я вытащу ее, хорошо? Миша придвинул к нему бедро, чтобы Хоакин мог дотянуться до его входа и вытянуть затычку. Он отложил ее в сторону, затем нежно пробежал пальцами по дырке парня, которая была мокрой и растянутой на ощупь. - Тебе не больно, совсем? Скажи правду. - Мне не больно, Мастер, я клянусь, - Миша лизнул ключицу Хоакина. – Я уже давно готов для вас. Хоакин выдавил лубрикант на пальцы и сделал глубокий вдох. Было бы очень неловко - проникать в него пальцами сзади, обнимая рукой его бедра, поэтому агент взял Мишу за бедро и положил его сверху на свое собственное, затем протолкнул руку между ними и вошел в него двумя пальцами. Они легко протолкнулись внутрь, не встречая никакого сопротивления, и у Миши вырвался искренний стон. Член Хоакина дернулся в штанах, медленно наливаясь кровью. Это чувство, казалось, должно быть ему знакомо, но из-за отсутствия естественного возбуждения эрекция сбивала с толку и даже пугала – как будто его член жил своей жизнью отдельно от всего остального тела. Это напомнило ему испытания подросткового возраста: стояки без видимой на то причины и отчаянное желание избавиться от них прежде, чем кто-либо заметит. Правда, в этот раз дела обстояли иначе, и Хоакину не нужно было, чтобы эрекция спала. Он ее просто игнорировал, проталкивая третий палец внутрь Миши. Его не так уж и нужно было растягивать – уж точно не после затычки, с которой он проходил несколько часов – но Хоакин хотел убедиться, что он достаточно влажный. Когда агент случайно коснулся простаты, у Миши перехватило дыхание, и он двинулся навстречу пальцам Хоакина, сильнее прижимаясь к его бедрам. «Ах, ахх» - выдохнул он. - Пожалуйста, Мастер, так очень хорошо. Хоакин сомневался, колеблясь между желанием покончить со всем как можно скорее и инстинктом ублажить партнера, доставив ему удовольствие. Должен ли он стараться и проверять, нравится ли Мише процесс, или достаточно просто входить и выходить? Что из этого хуже? В итоге, победила привычка. Хоакин, ударяя по Мишиной простате, с ненормальным восхищением смотрел, как мальчик закусывал губу и извивался, мягко постанывая от удовольствия. Он действительно был красивым мужчиной, но Хоакина совсем не привлекало это странное сочетание детской невинности и агрессивного, распутного поведения. Роуланд был тем еще гребаным ублюдком. Хоакин вытащил пальцы и сжал Мишино бедро. - Ты уверен, что хочешь этого? – спросил он. - Ммм, да, Мастер. Ладонь Миши впервые сомкнулась вокруг эрекции Хоакина, пройдясь вдоль ствола. Хоакин подавил в себе, собиравшиеся вырваться, непроизвольные звуки протеста. - Мне не терпится принять его в себя. Я буду очень хорошим, таким развратным для вас, Мастер. Я докажу вам, что могу быть хорошим рабом. Я больше не буду плохим. Он опять не понял вопрос, но Хоакин получил ответ вне зависимости. С большим нежеланием Хоакин поднялся, уперев колени в матрас. Приняв это как сигнал к действию, Миша повернулся на спину и нетерпеливо набросил ноги на плечи агента – черт возьми, он был невероятно гибким. Хоакин взял Мишу за бедра. Его член был в полной боеготовности, твердый как никогда раньше, но Хоакин просто не мог это сделать. Он не мог насиловать ребенка, пока тот смотрит на него с сладострастным поклонением в глазах, которые все еще были опухшими от недавних слез. - Можешь лечь на живот, пожалуйста? – спросил Хоакин. Миша перевернулся и принял ту же коленно-локтевую позу, в которой он находился вечером, предоставляя Хоакину свой зад. - Пожалуйста, трахните меня, пожалуйста... Приспустив штаны до середины бедер, Хоакин сказал: - Миша, если тебе будет больно или даже неприятно, сразу же говори мне. Это приказ. Ты понял? - Да, Мастер. Итак, больше никаких промедлений. Хоакин крепко сжал член рукой и надавил головкой на вход Миши, собираясь входить медленно, но не успел он продвинуться дальше, чем на дюйм, как Миша толкнулся назад, хлопнув покрасневшей задницей о бедра Хоакина. - Нгхх, - простонал Миша не от боли, но от глубокого чувства наполненности. - Бля, - проворчал Хоакин, пытаясь взять под контроль костлявый зад парня, который вилял из стороны в сторону, пытаясь глубже насадиться на член агента. У Хоакина был соблазн оставить все как есть и позволить Мише делать всю работу самому, наизвиваться и навращаться на нем вдоволь, но тогда им бы потребовалась вечность, чтобы закончить. Как только Хоакин начал двигаться ровными, размеренными толчками, Миша угомонился. - Ах, Мастер, так хорошо, пожалуйста, еще… Хоакин, стиснув зубы, полагался на чисто животный инстинкт, двигая бедрами. Мише действительно было хорошо, горячо и восхитительно гладко на ощупь, но удовольствие распространялось не дальше чем его член и яйца. Если бы это всепоглощающее презрение к самому себе не занимало весь его разум, ему бы давно стало скучно. Роуланду наверняка нравилось, что Миша говорил в постели, потому что парень никак не затыкался, расхваливал Хоакина и его член, в перерывах умоляя трахать его "больше" и "жестче". Хоакин трахал его, наблюдая, как двигается на часах минутная стрелка. Красный огонек горел на его рации, оповещая о новом сообщении; либо Даника, либо Падески, должно быть, написали ему о нейрохирурге. Скоро – но не так скоро, как хотелось бы – тенор Мишиных криков сменился на что-то резкое и неистовое. Он спросил, извиваясь под Хоакином: - Мастер, пожалуйста, можно я… можно я дотронусь… Тут Хоакин заметил, что обе руки Миши вцепились в простыню - он из последних сил старался не касаться себя. Хоакин мысленно дал себе подзатыльник. - Да, ты можешь трогать себя. Можешь кончить, когда захочешь. Рука Миши полетела к его члену; он начал жестко себе дрочить, неистово и отрешенно насаживаясь на член агента. Чтобы ускорить дело, Хоакин изменил угол, ища Мишину простату, пока его усилия не были вознаграждены мягким криком. Он продолжил, скользя членом вперед-назад, вбиваясь в эту точку, и Миша весь превратился в безмолвие, но удовольствие, которое он испытывал, проявлялось в лихорадочных движениях его тела. Несколько минут спустя тело Миши сжалось, мышцы пульсировали вокруг члена Хоакина, когда он закричал от оргазма. Хоакин остановился, собираясь симулировать оргазм, сбежать и избавиться от стояка в ванной. Однако Миша продолжал двигаться, насаживаясь на член Хоакина, несмотря на то что его тело все еще содрогалось от наивысшего удовольствия. - Пожалуйста, Мастер, пометьте меня. Хочу вашу сперму во мне, хочу быть мокрым из-за вас… Твою мать. Хоакин возобновил толчки, быстрее, чем были ранее, но непрекращающиеся упрашивания Миши действовали ему на нервы. - Миша, - сказал он, - пожалуйста, перестань говорить. Голос Миши оборвался на полуслове. Закрыв глаза, Хоакин наклонился вперед, чтобы войти глубже. Он вспоминал моменты, за которые можно зацепиться – все что угодно, что подтолкнуло бы его к концу – Руби, скачущая на нем в позе наездницы на полу в ее гостиной; пухлые губы Мартелла, скользящие по его члену; та милая пара, которую он встретил на прошлой неделе – Хоакин между ног жены, пока ее муж жестко трахал его сзади… Хоакин попросил Мишу не говорить, а не молчать, поэтому Миша продолжал стонать и вздыхать, как будто это была самая лучшая ночь в его жизни. Это отвлекало, но если Хоакин представит, что вместо Миши под ним лежит кто-то другой, то все становилось не так плохо. Миша сжимался вокруг него специально, и это помогало. Член Хоакина реагировал на давление и трение именно так, как и предполагалось, а его яйца стали тугими от напряжения. Когда он все-таки кончил, это был скорее подарок небес, который он и не надеялся получить, нежели облегчение. Хоакин обмяк, опустив лоб на лопатку Миши. Уже сегодня Миша будет заменен настоящим владельцем этого тела, и Хоакин понятия не имел, как он сможет смотреть в глаза этому человеку и извиниться за то, что он сделал.