Difficult Сhoice

***

КёнСу любил свою младшую сестру. Даже очень. Несмотря на разницу в возрасте в 7 лет, он часто возился с ней в детстве, выслушивал её страшные девчачьи тайны, проводил бессонные ночи у её кровати, когда она болела, и выполнял все её капризы в подростковом возрасте. Он считал ХаЁн своей маленькой принцессой, которую нужно оберегать как нежный цветочек, и отдавать её в руки первому попавшему уж точно не собирался. Но кто же знал, что жизнь такая злая штука, а точнее дрянь, и в свои 24 года КёнСу захочет скорее не отдать, а забрать у неё этого самого первого попавшего? Однако давайте обо всём по порядку. Всё началось почти полтора года назад, когда любимая прелестная сестричка, зайдя домой после школы, на радостях кинулась к брату - рассказывать об очередной своей влюблённости, которая в этот раз уж точно на всю жизнь. Да, она была очень влюбчивой, и КёнСу это знал. Но к счастью, все эти влюблённости вскоре проходили, стоило сестричке убедиться что запала она не на того. Так что Кёнсу и в этот раз не предал этому особого значения. Он, конечно, собирался выяснить всё об этом парне, если их отношения вдруг начнут становиться серьёзными, но пока что было рано. Поэтому, откинувшись на мягкий диванчик, он с лёгкой улыбкой наблюдал, как сестрёнка взволнованно рассказывает о черноволосом красавце со смуглой кожей. По рассказам сестры тот был лишь на три года старше её, учился в престижном университете, танцевал в каком-то популярном кружке и участвовал в каких-то, непонятных КёнСу, танцевальных баттлах. Чонин, так звали парня, сразу ей приглянулся, и по воле судьбы оказался братом её одноклассницы, так что после окончания танцевальных выступлений, куда их та самая одноклассница и затащила, они сразу же были представлены друг другу. А потом всё закрутилось… В течение месяца ХаЁн все уши прожужжала об этом Чонине, о его невероятности и крутости, причём до такой степени, что КёнСу даже стал ревновать, ведь до этого он был её суперменом, а тут какой-то левый парень начал претендовать на это звание. И, как назло, на работе был такой завал, что пойти познакомиться с этим героем, было невозможно. В итоге у его любимой сестрички появился парень, а он его так ни разу и не видел, и не убедился в его достойной кандидатуре. Сказать, что его мир полностью перевернулся, стоило Ким Чонину войти в дом – ничего не сказать. Нет, Кёнсу, конечно, не сразу влюбился, как это бывает в романтичных мыльных операх, но определённо попал под впечатление. И как это самое "впечатление" переросло в нечто иное, он сам не мог понять, сколько бы в дальнейшем не размышлял на эту тему. Ким Чонин… он и вправду был невероятным! В прямом смысле этого слова. Он был красив. Неописуемо красив! Умён, утончён, с манерами и, что главное, без лишнего пафоса. А уверенность и сила, что исходила от младшего, заставляли КёнСу, стиснув зубы, давить в себе стон восхищения и желание подчинятся. А как тот танцевал... Как змей извивался на сцене и манил к себе своей непозволительно сексуальной улыбкой. Именно после впервые увиденного танца в исполнении Чонина, КёнСу пришлось признаться самому себе, что он, кажется, влип. Да, улыбка стала последней каплей, но, как ни странно, не та самая сексуальная улыбка, а совсем другая. Тёплая и яркая, как летнее солнышко… Улыбка, которой Чонин удостаивал немногих. И стоило в их числе оказаться КёнСу, как желание поцеловать пухлые губы Кима прочно засело в голове старшего. Именно тогда КёнСу впервые испытал презрение к самому себе. Да, КёнСу ненавидел и презирал себя. Он не мог понять, как умудрился влюбиться не просто в парня, так ещё и в парня своей любимой сестры. И если первое он, спустя долгое время, смог как-то принять, то второе не давало ему спокойно жить и дышать по сей день. Наверное, он бы как-то смирился со своей участью и жил бы себе дальше - хоть и не очень, но спокойно - если бы не этот чёртов Ким Чонин! Последний, как назло, считал своим долгом поддерживать хорошие, даже чересчур близкие отношения с братом своей девушки. Ну и как, спрашивается, забыть о человеке и выкинуть его из сердца, если почти что каждый день тебя обнимают любимые руки, а любимый голос болтает о разном без умолку. Сестричка то и дело рассказывает об их свиданиях и подарках, а мама всё время нахваливает жениха. Куда ни глянешь, куда ни пойдешь – везде этот чёртов Ким Чонин. Вон даже в его комнате ветровку забыл. Ну и что, что ветровка была нагло использована ночью в коварных целях? Согласитесь, КёнСу же не виноват, что только так он может спать и вдыхать запах любимого? Да, жизнь КёнСу - сплошной кошмар. И самое страшное в нём было… нет, не осознание влюблённости в парня своей сестры, а внезапное осознание ненависти к самой сестре. КёнСу хотел умереть, придушить себя, когда в очередной раз, услышав разговор мамы с сестрой о невероятном романтичном свидании, в его голове пронеслась полная злобы мысль: "Господи, как я ЕЁ ненавижу…" Сколько раз КёнСу проклинал себя за эту мысль, сгорая от ледяной ненависти к самому себе... Сколько бессонных ночей провёл, мучаясь от собственных душащих чувств. Сколько сил потратил, чтобы общаться с сестрой как раньше. Сколько сдерживался, не разрешая себе смотреть влюблённым взглядом на предмет своих вожделений... И даже наоборот, старался вести себя максимально холодно, не показывая чувств, что испытывал к нему... Как всё это его вымотало, даже Богу неизвестно.

***

У каждого в жизни приходит момент, когда стоишь перед трудным выбором и не знаешь, что лучше или хуже. Сам Чонин определённо знал, что самым худшим для него было бы потерять связь с КёнСу. Не видеть его, не слышать чарующий и будоражащий все мысли голос, не иметь возможности обнять - хотя бы по-дружески, как парень его любимой сестрички. По сути, всё полетело к чертям, когда Чонин понял, что к ХаЁн чувств не осталось, а время с ней он проводит лишь для прикрытия, чтобы побольше времени проводить с КёнСу. Но не это было для Чонина самым ужасным. В том, что старший испытывает к нему не самые тёплые чувства, Чонин был практически уверен. С самой первой их встречи КёнСу вел себя с ним довольно холодно, не проявляя ни капли дружелюбности. И Чонин, по сути, знал причину. ХаЁн, любимая сестричка До, которая теперь являлась его девушкой. Она рассказывала о брате многое, и по этим рассказам было ясно, что КёнСу просто обожает свою сестричку, и делить её с Чонином, уж точно не хочет. Да, комплекс старшего брата у него явно присутствовал, и что с этим делать, Чонин не знал. Сколько раз Ким пытался наладить с ним контакт, сколько раз притворялся, что не замечает холодности старшего, проводя время у того в комнате и болтая без умолку. Он даже старался как можно больше угодить ХаЁн, лишь бы та была счастлива, и тем самым вызвать доверие у КёнСу. Но ничего не срабатывало. И Чонин боялся, до чертиков боялся, что тот видит его насквозь. Видит его двуличие, его двойную игру и знает, что его обожаемую сестричку просто используют. Эти мысли преследовали Чонина в его самых страшных кошмарах, заставляя просыпаться полностью вспотевшим и больше не смыкать глаз до самого утра. Чонин и сам знал, что поступает подло, мерзко, непозволительно низко, но ничего не мог с собой поделать. Он будто был одержим чёртовым дьяволом по имени КёнСу.. Дьяволом с самыми красивыми глазами на земле, что манили своей глубиной, заставляя таять. И Чонин не мог... просто не мог отказаться от этого... наслаждения? Или мучения? Он просто нуждался в ежедневном общении со старшим, как наркоман в очередной дозе кокаина. И плевать, что это общение скорее было односторонним. Плевать, что КёнСу одаривал его в основном холодным и, кажется, презренным взглядом. Главное, не прогонял, и даже это уже радовало Чонина. И вот теперь всё, кажется, хотело полететь к чертям собачьим. А всё из-за родителей с обеих сторон, которые, непонятно почему, спешили поженить своих деток. И самым ужасным была радость ХаЁн. Она всё время с трепетом повторяла, как это будет здорово жить вместе, готовить и убираться вместе, проводить сутки напролёт лишь вместе.. И никакие доводы Чонина, что можно и подождать пару лет, её не переубеждали. Она искренне не понимала, зачем тянуть, если можно пожениться и спокойно жить вместе со своим любимым. Дети? Так повременить с этим можно, но при чём тут замужество, спрашивала она каждый раз. После нескольких истерик, во время которых ХаЁн обвиняла его в недостаточной любви, Чонин понял, что лучше во время её болтовни о возможной свадьбе вести себя как болванчик - тупо соглашаться со всем сказанным. Уж больно пугал озлобленный вид КёнСу в последнее время. Тот ходил мрачнее туч, и Чонин был просто на все сто уверен, что его раскусили и собираются придушить при первой же возможности, стоило ему только дать повод. И вот как, спрашивается, ему лучше поступить? Жениться на нелюбимой девушке, на которую давно даже не встаёт, но оставаться рядом с любимым в качестве мужа его сестры или расстаться с ХаЁн и больше никогда в жизни не увидеть КёнСу? Дело было дрянь, и как с ним разобраться у Чонина не было ни малейшего представления. Он тянул со всем этим как мог, придумывал сто возможных причин, чтобы всё перенести дату, но от судьбы, как говорится, не убежишь. Дата была назначена. Причём без его уведомления! Это бесило! Бесило неимоверно. Наверное, именно в этот порыв бешенства к нему пришла самая ужасная и самая абсурдная из всех абсурдных идей, что вообще могли существовать на этой земле. И сколько бы в дальнейшем Чонин не уговаривал себя, что это сплошное самоубийство, мысль, что зародилась, кажется, под действием алкоголя, покидать его не собиралась.

***

КёнСу не знал, что ему делать и как быть. Одна мысль, что Чонин вскоре станет мужем его сестры, заставляла кровь леденеть от ужаса. Умом-то он понимал, что не быть ему с этим черноволосым красавцем, но глупое сердце, несмотря на все доводы, всё ещё надеялось на диснеевскую сказку, в которой он и Чонин будут жить долго и счастливо, а главное - не переставая любить друг друга. Но сказки, они на то и сказки, чтобы кардинально отличаться от реальной жизни. Погода была ужасной, как раз под стать настроению КёнСу, который, сидя на рабочем месте, никак не мог сосредоточиться. Прошло уже две или три недели со дня оглушающей новости о дате свадьбы, но КёнСу всё ещё не мог опомниться. То, что он психологически не сможет это перенести, он оценивал трезво. Оставалось каким-то чудом выкрутиться и не присутствовать на свадьбе, иначе – конец. Он испортит всё - и праздник, и отношения с семьёй. А ещё просто-напросто уничтожит дружелюбие Кима. Заставит смотреть на себя с ненавистью любимые глаза. А это самое последнее, чего бы ему хотелось. Вернувшись домой чуть раньше положенного, он даже не удивился пустующему дому. Отец всё ещё на работе, а мама с сестрой наверняка готовятся к свадьбе. С горечью вздохнув от последней мысли, он уже собирался бросить ключи в тумбочку и отправиться к себе, как в дверь позвонили. Удивлённо моргнув, он неспешно открыл незваному гостю и еле удержал счастливую улыбку. Не часто он и Чонин оставались наедине в одном помещении. - Привет, можно? – чуть неуверенно спросил парень, переступая с ноги на ногу. - ХаЁн ещё не дома, - старясь звучать как можно холоднее, уведомил КёнСу. – Но можешь подождать, скоро они должны вернуться, - и, отойдя от двери, жестом пригласил внутрь. - Знаю, я с тобой хотел поговорить. Заявление, сказанное чуть ли не со страхом в голосе, заставило До понервничать. В голове пронеслись тысяча мыслей, но ни одна не казалось правдоподобной. О чём же Чонин хочет поговорить, что так волнуется? - Что-то случилось? – стараясь спросить как бы между делом, КёнСу закрыл входную дверь и повернулся к гостю. - Да… То есть нет… Но скорее да, чем нет. Глаза КёнСу округлились от удивления, а непонимающее выражение лица показалось Чонину настолько забавным, что, отвлёкшись на него, он даже забыл, зачем пришёл сюда и зачем вообще в дождливую погоду специально поджидал КёнСу у дома, заранее убедившись, что там никого не будет. Пойти на работу к КёнСу или просто позвонить и договориться о встрече Чонин так и не решился. - Так что случилось? - нетерпеливо переспросил До. Он не знал чего ожидать, и, как назло, блудное сердце мечтало лишь о признании в любви, а в голове уже нарисовались более ста сценариев, в которых ему признаются. Но, к счастью или нет, ни одному из них не было суждено воплотиться в жизнь. И нет, не потому, что Чонин дебил, боящийся потерять КёнСу и решивший промолчать о рвущихся наружу чувствах. Просто Чонин… он просто взял и поцеловал. Взял и, не церемонясь, притянул к себе своё сокровище, а после впился ему в губы жадным поцелуем. То, что у КёнСу чуть сердце не остановилось, само собой было ожидаемо. То, что тот тупо стоял и не шевелился, боясь испортить момент или проснуться от чудесного сна – тоже. Он стоял как вкопанный, с широко распахнутыми глазами и, как восковая кукла, чуть ли не таял от переполняющего тепла. Кажется, голова кружилась, да и воздуха не хватало. Но тёплые губы, что мягко целовали не чувствуя сопротивления, удерживали, не позволяли падать в бездну. Или наоборот? Тянули в эту самую бездну? КёнСу не знал. Он вообще ничего не знал. Он просто был в ступоре и, кажется, окончательно запутался. Чонин отстранился спустя пару минут. Он боялся смотреть на КёнСу, но и сопротивление, которого не было, давало надежды. Может, не так уж и всё плохо? Глаза КёнСу ничего не отображали. Прочесть по ним мысли парня было невозможно. И Чонин со страхом ждал вердикта, на всякий случай отойдя на шаг назад. Что же скажет До? Ударит, пошлёт или, ну а вдруг, примет? Но узнать ответ Чонину так и не довелось. Дверь распахнулась, и в дом вошли счастливая невестка со своей мамой. Как Чонин в этот момент её ненавидел не описать словами. Пока он через не могу здоровался со всеми, КёнСу медленно побрёл к себе, а Ким уже не осмелился последовать за ним. Что же тот решит и как поступит, у Чонина не было ни малейшего понятия. И как расшифровать реакцию старшего, он тоже не знал. Единственное, что было ясно, произошедшее – тайна, их единственная тайна.

***

После того случая, КёнСу игнорировал его и избегал. А дата свадьбы приближалась. И вот что делать Чонин не знал. После поцелуя он рассматривал только два исхода. На девяносто девать целых и девять десятых процентов его бы ударили, отшили, устроили бы скандал, в результате которого Чонину пришлось бы оставить прежнюю жизнь позади, и попытаться начать новую, в которой не было бы и намёка на КёнСу. Ну а вторым вариантом являлось чудо – то есть взаимная любовь и морковь, и пошли все остальные на три знакомые буквы. О втором Чонин, конечно, мечтал, но уж явно не надеялся. Так что даже приготовился к первому. Но бездействие КёнСу не давало бросить всё и спокойно уйти. Чонин всё ещё надеялся и не мог отпустить мечту просто так. И какого же было его удивление, когда «любимая» невестка попросила не шалить во время мальчишника. Мальчишник... Вот это был шок. Последний день перед свадьбой. Как быстро, однако, время летит. Чонина аж в дрожь бросило от мысли, что всё. Ну, не готов был он, не готов. Но ещё больше он был не готов к присутствию КёнСу на мальчишнике, которого сестра заставила пойти и проследить за женихом. Да КёнСу сам не был готов. Он вообще не знал что делать, и как разобраться в этой ситуации. Что вообще правильно, а что нет. И где справедливость, где эгоизм? Как он должен поступить сейчас? Он до сих пор не верил в реальность того поцелуя, считая бредом своего воображения, но каждый грёбанный раз обеспокоенный взгляд Чонина возвращал все воспоминания на место, а сердце заставлял трепетать от них. Только проблему в данной ситуации это не решало. КёнСу любил свою младшую сестру, свою хрупкую принцессу, и это несмотря на жгучую ненависть, что параллельно с любовью таилась в его сердце. И увести у неё жениха, несмотря на то, что до чертиков хотелось, уж точно не собирался. Он не был эгоистом, нет. Но и мысль, что Чонин всё равно её не любит, не давала покоя. И вот теперь, сидя прямо напротив такого желанного и сексуального парня, он думал, что не зря всё это время избегал его. Он не сможет… не сможет удержаться и не наделать глупостей. Его прислали охранять, но, кажется, именно сейчас от него самого нужно было охранять. После второй кружки пива в компании друзей Чонина, что притворно поздравляли, КёнСу подумал - «МОЁ! Никому не отдам!». После четвёртой он уже подсчитывал в уме, достаточно ли денег с собой взял и хватит ли ему на номер в отеле, а стоило пятой кружке оказаться у него в желудке, как все сомнения окончательно исчезли – сегодня он займётся с Чонином сексом, и это решение не подлежит сомнению. Он медленно потягивал последние глотки, сверля обжигающим взглядом младшего, который и пол кружки-то не выпил. Ким то и дело посматривал на старшего, боясь сделать даже лишний вздох. Что творилось у этого странного парня в голове – он не знал. И что с ним собираются сделать после мальчишника – тоже. А в том, что сделать что-то собирались, не было сомнений. КёнСу то и дело поглядывал на время, потом на пьяных веселящихся парней, а после - мучительно долго на него. Обменяться с ним словом Чонин так и не решился. Когда время перекатило за полночь, Чонин жестом показал друзьям закруглятся, и начал собираться со всеми. КёнСу был чуть пьян и это чувствовалось по его шатающейся походке. Но стоило выйти из бара, как в лицо ударил сильный освежающий ветер, и это, кажется, отрезвило старшего. Договорившись с друзьями, Ким попрощался со всеми, а после застыл на месте, боясь обернуться. Пристальный взгляд старшего обжигал затылок, а встретить его не хватало смелости. - Идём? – чуть тихо послышалось сзади. Чонин лишь сглотнул, не зная, чего ожидать, и последовал за ним. Но то, куда его привели, удивило не слабо. И заставило ещё больше запутаться во всём. Любовного отеля он точно не ожидал, и смущённо ждал, пока пьяный и не заботящийся ни о чём кроме своих инстинктов КёнСу возьмёт ключи от номера. То, что произошло между ними той ночью Чонин запомнил на всю оставшуюся жизнь. То ли алкоголь сказался, то ли он был ни при чём, но КёнСу будто подменили. С лица исчезла хмурая маска, не было напряжения. Чонин даже заметил некое смущение. А каким ласковым и доверчивым тот был в постели, младший даже и не предполагал. Нет, он как и все нормальные влюблённые люди представлял себе их секс, но реальность во много раз превзошла ожидания. Чонин сходил с ума от каждого сладкого стона КёнСу, стоило толкнуться чуть глубже и стимулировать простату. Он терялся в ощущениях, когда КёнСу доверчиво прижимался к нему, хрупкими руками пытаясь обнимать любимого покрепче. Он не верил в реальность, когда Су в порыве страсти как в бреду стонал одно лишь его имя – Чонин. И не желал уснуть после бурного оргазма, что накрыло его сразу после КёнСу, он думал лишь о том, что жизнь, кажется, налаживается. - У тебя завтра, то есть уже сегодня, свадьба, - будто прочтя его мысли, поспешил напомнить КёнСу. Его голос был тихим, даже слишком тихим. И показался то ли смущённым, то ли виноватым. Чонин не знал, уместно ли сейчас начать всё выяснять. Ему лишь хотелось обнять старшего и провалиться в сон, где не было бы всех этих проблем. Но перед тем как отключиться, он лишь устало поцеловал того в висок и с горечью пробормотал: - Знаю… КёнСу не знал, точнее не был уверен, что это означает. И не знал вообще, что их завтра ждёт, но сейчас это, кажется, не было важно. Сейчас он с любимым, возможно в первый и последний раз в жизни, так зачем тратить это время на тяжёлые думы?