Мрачный нуар.

В городе N на севере Америки снова лил дождь. До полуночи оставалось не более получаса, на дорогах практически перестал сновать транспорт. Освещением давно никто не занимался: правительству было не до того, а местные никогда не отличались желанием улучшить или починить что-нибудь в округе. Оттого на улицах города царил полумрак. Лишь в отдельных подворотнях можно было увидеть тусклые вывески клубов и баров, которые неярко освещали пространство близ себя. Зябко поежившись, мужчина в плаще докурил сигарету. Вода капала на шляпу, отбивая бешеный ритм. Черная кошка, повалив мусорный бак, выбежала из-за угла и пропала через мгновение в темноте. Серые глаза, острые скулы, белый воротничок – Артур де Вальмон медленно подошел к ночному бару «Cruel Intentions». Вывеска издавала неприятный, скребущий по ушам звук. Раз в несколько минут она мигала, рискуя погаснуть, и… снова продолжала гореть. Из-за двери доносилась музыка: переливчатые мелодии фортепиано переплетались с игрой на саксофоне, увлекая в дурманящий сон. Неяркое освещение, темные тона, огоньки зажженных сигарет и женский голос, урчащие нотки которого будто сводили с ума. В этом месте умели отдохнуть. Подойдя к бару, Артур заказал скотч. Сам же потер небритый подбородок и взглядом пробежался по столикам. В самом дальнем углу сидела та, что привлекла его внимание. Францесс де Мертей была одета в черное облегающее платье в пол. Дымчатая подводка, темно-алая помада, мушка над губой. Короткие волосы уложены лаком, бархатные перчатки (вы догадались, какого оттенка) до локтей. И, что характерно, черный жемчуг. Она курила через мундштук тонкую сигарету – где только достала? – и попивала красное вино в пузатом фужере. Её блестящие глаза уже нашли Артура и теперь ухмылялись. Мужчина взял стакан и лениво пошел к её столику. Медленно, одной рукой, расстегнул плащ, затем верхнюю пуговицу рубашки. Расслабил галстук, сделал глоток холодного, но между тем – обжигающего напитка, и лишь потом сел напротив. - Ты всё-таки пришел. Не ожидала. Признаться, ты меня удивил… - девушка лукаво улыбнулась и медленно провела кончиком языка по верхней губе. Сделав глоток вина, она изящным движением кисти сбросила пепел в хрустальную розетку перед собой. - Ты же знаешь, я ненавижу нарушать слова, которые сам же даю, - в отличие от собеседницы, мужчина говорил хриплым, тихим голосом. Сняв с головы шляпу, он положил её на стол перед собой и смахнул рукой пару капель. Волосы цвета солнца сейчас смотрелись тускло и мокро. - Громко сказано, - ухмыльнулась Францесс, - какой же ты все-таки позёр. Ну да не будем об этом. Мы в прошлый раз не закончили… Губы девушки некрасиво скорчились в презрительной гримасе. Она с недовольством посмотрела на мужчину, сидящего перед ней, и затушила сигарету в пепельнице. Затем убрала в маленькую сумочку мундштук и достала оттуда же карты. Начав их раскладывать перед собой, она будто бы забыла о своем собеседнике. Тот, впрочем, тоже сидел молча, с абсолютно отсутствующим выражением лица. Лишь периодически, словно забывшись, он вертел в руках стакан, перекатывая кубики льда в янтарной жидкости. Разложив пасьянс, Францесс выгнула левую бровь дугой: - Так и будешь молчать? - А что я могу сказать? Ты знаешь мою позицию. Ты знаешь мой взгляд на происходящее. Ни в чем тебя убеждать я не намерен. Как и, впрочем, от чего-то отговаривать. Ты сделала свой ход. Теперь шаг за мной… Откинувшись на спинку стула, в прошлом графиня, а ныне иммигрантка де Мертей залпом выпила бокал вина. Её щеки слегка порозовели, в глазах же заплескался огонь. - Да как ты смеешь?.. – не успела она договорить, как в то же мгновение была прервана. - А вот так, - мужчина забарабанил указательным пальцем по столу, ровно в такт играющей мелодии. Красная скатерть ещё больше заставляла Артура распаляться, будто бы раздувая искру ярости, которая всё не могла потухнуть. Повернувшись к бару, кивком головы подозвал официанта. – Ещё бокал вина даме… - Нахал, - очаровательно улыбнувшись подошедшему парнишке, Францесс встала из-за стола. Поправила ткань декольте, провела кончиками пальцев по аппетитным формам бедер. Затем взяла сумочку со стола и, нежно погладив официанта по щеке, чем заставила того вздрогнуть, повернулась к Артуру. – Я сейчас уйду. А когда вернусь, ты будешь снова кротким и галантным, ma chère. Грациозно покачивая бедрами, брюнетка скрылась за хитро спрятанным поворотом в дамскую комнату. Артур, не мигая, проводил её взглядом. Он был бледен и задумчив, словно бы решался на что-то. Достав из помятой пачки сигарету, он закурил, откинувшись на спинку стула. С плаща прямо на пол капала вода, уже собрав небольшие лужицы вокруг. Через пару минут вернулась Францесс. Она взяла бокал и медленно стала пить. Её глаза испытующе, даже как-то победно смотрели на мужчину. По-хозяйски. Артур ухмыльнулся и затушил бычок уже второй сигареты. Затем стал говорить. - Ты долго пила из меня соки. Играла, разрушала, смеялась и втаптывала в грязь. Но твой последний поступок… Это был предел, моя дорогая. Ты же понимаешь, что такого не смог бы стерпеть даже полностью безразличный человек. А уж тем более я. За свои поступки надо платить, Францесс. А за свои грехи – нужно нести наказание… Сидящая напротив ухмыльнулась, планируя что-то сказать, но голос предал её, отказывая служить. Зрачки глаз расширились, на лице появилось удивленное выражение. Фоном продолжала играть музыка, уже без женского сопровождения. Только саксофон и пианино. Артур, глядя на разворачивающуюся перед ним картину, удовлетворенно улыбнулся. - Сейчас ты начинаешь чувствовать, как миллиметр за миллиметром твое тело начинает неметь. Вот ты уже не можешь ощутить и кончиков своих пальцев… Полупустой фужер выскользнул из ослабевшей руки Францесс и с громким звоном разлетелся тысячью осколками по всему залу. Алое вино, будто кровь, фонтаном залило пол. Но никто из присутствующих здесь даже не повернулся. В этом баре никто никогда не лез в чужие дела. Здесь всем было дело только до себя. До себя и ни до кого больше - первое и главное правило данного бара никогда не нарушалось. - Речь уже не подвластна тебе, и ты даже не можешь позвать на помощь. Как Изабель… - голос мужчины дрогнул. Черты лица ужесточились. - Но ведь тогда тебе было весело. Так почему ты не смеешься сейчас? Ах… Наверное потому, что тебе становится все тяжелее и тяжелее дышать… Слегка наклонив голову вбок, Артур наблюдал, как в быстром темпе поднимается и опускается грудь девушки. Как та пытается, но не может сделать полноценного вздоха. Казалось, напряги он слух – и можно будет услышать биение сердца. Быстрое, истеричное, агонизирующее в последних ударах сердце… - Что, Францесс? Не думала, что так скоро наступит тот день, когда ты проиграешь? Я бы сказал, что мне эта сцена доставляет незабываемое удовольствие, если бы мне не было так тебя жаль… И если бы я не презирал тебя настолько. Не знаю зачем, но я хочу сделать тебе прощальный подарок. Мужчина встал, лениво взял со стола свою шляпу и надел на голову, опустив перед так, что тень почти полностью покрывала лицо. Затем Артур застегнул плащ, достал ещё одну сигарету и подкурил. Выпустив облако дыма, которое тут же смешалось с общим «туманом» помещения, он продолжил: - Я оставлю тебя одну. Чтобы ты могла уйти… с честью и достоинством. Если они у тебя вообще когда-либо были. Прощай, Францесс. Я не буду скучать. Подойдя к бармену, посетитель расплатился. Толстый конверт быстро исчез под стойкой, хозяин заведения приветливо кивнул и пошел пересчитывать полученную сумму. Можно было не сомневаться, тело никто не найдет. По крайней мере, в ближайшем будущем. С опустошенным нутром, бывший аристократ, а ныне член клана мафии, де Вальмон покинул бар. И он уже не слышал музыки, что так задевала душу… Не видел слезу, которая скатилась из глаза девушки, оставляя за собой след из туши на щеке… Не чувствовал яростного и абсолютного беспомощного взгляда… И он никогда не узнал, как упало бездыханное тело… и как через какую-то минуту этого тела уже не было за столом. Пол снова был чист, на столе – убрано, а об умершей Францесс никто не помнил…