A Place To Rest My Head

Он решает, что есть три главных вопроса, на которые он хочет знать ответы: гей ли Блейн, сколько ему лет и как он тут оказался. Первые два вопроса будут звучать стрёмно, а третье кажется слишком личным, но раз Блейн заверил его, что можно спрашивать о личном, то, может, лучше с этого и начать. Но как-то это неуютно — сидеть в приюте для бездомных. Этот разговор как будто заслуживает лучшего, так что он на ходу решает, что делать дальше. — Пошли, — встаёт он и протягивает руку, понимая секундой позже, что это может быть слишком, но Блейн улыбается и позволяет парню помочь ему встать. — Мы идём в Лайма Бин, я куплю тебе настоящего кофе, а потом мы поговорим. — Курт, я правда не могу… — Никаких возражений, — отмахивается Курт, потому что узнал за это короткое время, что Блейн с радостью помогает и делится с другими, но не желает этого принимать, и так больше не будет продолжаться. — Пошли. Когда ты последний раз пил кофе без гущи на дне? Блейн смотрит на него ничего не выражающим лицом, моргает, и Курт знает, что достучался до него. — Думаю, я мог бы… — Замечательно, — Курт спешит взять пальто, накидывает его и снова берёт Блейна за руку, пока они бегут к Навигатору. Он думает, что, возможно, ему стоило бы чуть больше волноваться, что он приглашает незнакомого бездомного мужчину в свою машину, но по какой-то причине он доверяет Блейну, а он не доверяет людям так просто, учитывая, через что он прошёл, так что это что-то да значит. …он думает.

***

— Обычно я пью тёмный кофе… — Пей, — мягко командует Курт, Блейн пьёт, и Курт видит, как его губы изгибаются в улыбке от тепла напитка. Он купил свой традиционный обезжиренный мокко и обычный мокко для Блейна, делая вывод, что мужчине понадобятся дополнительные калории. — Правда же хорошо? — Ты часто сюда приходишь? — Блейн задумчиво оглядывается, осматривая кофейню. — Достаточно часто. Тут хорошо проводить время с друзьями, — отвечает Курт, думая, что пора бы начать задавать вопросы. — Ты из Лаймы? — Из Вестервилля, вообще-то, — пожимает Блейн плечами, как будто это не важно. — Мои родители всё ещё там живут. — Твои… — Курт вновь заходит в тупик, потому что если его родители живы… — Знаю. Почему я живу на улице, когда мои родители рядом, правильно? — Блейн выглядит так, будто не хочет объяснять, но, в конце концов, делает глубокий вдох, крепче сжимает пальцами стаканчик и начинает говорить. — Они меня выгнали. Из-за моей ориентации, — уточняет он, и Курту хотелось бы радоваться, что оказался прав, но с другой стороны… — Блейн, я… — Не нужно. Всё… в порядке. Они знали, что я гей около трёх или четырёх лет… На меня из-за этого напали когда-то, и было сложно скрыть причину, по которой я оказался в больнице, — он изгибает губы в сухой усмешке, и Курту очень хочется его обнять, потому что это сумасшествие. Да, ему досталось от Карофски, но он никогда не причинял ему больше вреда, чем пара синяков. — Так что, они узнали. И попробовали меня ‘исправить’. Пробовали ‘сделать из меня натурала’, а потом в этом октябре они застали меня, целующимся с парнем, и, похоже, это было последней каплей. Я был ‘неисправим’ и осрамлял имя Андерсонов. Так что они меня выгнали. Или я ушёл. Думаю, они были счастливы; платить за Далтон после нападения на меня всегда доводило их до кипения. — Далтон? — мигает Курт, пытаясь всё понять. Далтон значит, что… он внезапно вспоминает их прошлогодних соперников и их проворного солиста, который показался Курту милым даже тогда, но… — ты был Соловьём? Блейн пожимает плечами. — Солистом. Мы соревновались с вами пару раз, да, — он смотрит в сторону, как будто не хочет говорить об этом, и кто Курт такой, чтобы его винить. — И перед тем, как ты спросишь, у меня были там друзья. Я оставался у нескольких из них, но мои родители рассказали их семьям, какой я позор для семьи, и мало кто из родителей друзей принял меня. Далтон — аристократическая школа, и репутация там превыше всего. Я был позором, а их не должны были поймать за тем, что они скрывали меня у себя, — он сморщил нос. — А как же твой парень? — мягко спрашивает Курт, на что Блейн пожимает плечами. — Себастиан? Он засранец, — хмыкает Блейн. — Это скорее было связано с тем, что мы были единственными открытыми геями, но, честно говоря, я его не переношу. Так что, в конце концов, я почувствовал, что мне не рады в Вестервилле вообще, и я оказался тут. Всё нормально. Приют обычно пустует, и там достаточно места для меня, а когда нет свободной кровати, они разрешают мне спать на покрывале в столовой. Курт поёжился, потому что звучало это ужасно, но Блейн был на удивление оптимистичным насчёт своей ситуации. Курт даже представить не мог, чтобы он прошёл через такое или, что было бы, не прими его отец, или если бы Кэрол с Финном плохо к нему отнеслись. — Эй, я не хочу, чтобы ты меня жалел, — Блейн протягивает к Курту руку и кладёт её поверх руки Курта. — Всё в порядке. Я в порядке. — Сейчас Рождество, а ты один, — говорит Курт в ответ, желая сделать больше, но он знает, что Блейн слишком гордый, чтобы пойти с ним домой, и он сомневается, что его отец пустит незнакомца в дом, особенно если он выглядит таким же грязным и потрёпанным, как Блейн. — Ты не должен… — Я в порядке, Курт. Это… — он поднимает мокко, — самое милое, что кто-либо делал для меня за последние два месяца. Этого достаточно. — Далеко не достаточно, — бормочет Курт себе под нос и, судя по невесёлому смеху Блейна, — тот услышал. — Если бы ты меня подвёз обратно, я был бы очень благодарен, но я могу и пойти пешком… — Да ты шутишь, — Курт встаёт и снова хватает его за руку, ведя к машине. — Так, если бы ты всё ещё был бы в старшей школе… — спрашивает он, всё ещё горя желанием узнать, а Блейн понимающе ухмыляется. — Мне восемнадцать, я был бы выпускником. Так что улицы — единственное, что мне теперь светит. Думаю, если бы родители выгнали меня несколькими месяцами ранее, то я бы попал в приёмную семью, но… — он смотрит вниз на свои руки, и Курт в порыве смелости подаётся вперёд и кладёт руку ему на колено, чувствуя, как Блейн, секунду спустя, кладёт свою руку поверх его. Ему не спится в эту ночь, потому что он знает, что должен помочь Блейну. Даже если они никогда не станут чем-то большим, чем просто друзья, он всё равно должен помочь Блейну. Ему просто необходимо понять, как сделать так, чтобы парень принял его небольшой жест доброты.