A Place To Rest My Head

В эту ночь он впервые на своей памяти просыпается со стояком. Да, у него были мокрые сны, и да, он время от времени дрочит, но это всегда бесстрастно и отчуждённо. Он не фантазирует и не помнит снов, он просто получает разрядку, которую требует его тело. Но в этот раз не скрыть, что… или кто… возбудил его, и тот факт, что он, не прекращая, думал о Блейне с тех самых пор, как вернулся домой из приюта для бездомных, и до того момента, как уснул. Плюс ко всему, запасная подушка всё ещё пахнет Блейном, и Курт неосознанно уткнулся в неё лицом, так что он поворачивается на бок, но всё ещё чувствует запах и это его успокаивает, странная смесь его стирального порошка от чистых вещей, в которых Блейн спал, и что-то ещё, лично от Блейна, маскулинный и свежий запах зимнего воздуха, и Курт, даже не задумываясь глубоко, вдыхает его, когда поворачивается на спину, и просовывает руку вниз, сдвигая вниз пижамные штаны. Это так странно, представлять кого-то, пока делает это, и ему было бы слегка не по себе, если бы он не знал, что Блейн тоже что-то к нему чувствует. Штаны Курта спущены в район колен, и Курт облизывает ладонь, а затем берёт себя и вздыхает от ощущения. Руки Блейна более грубые, чем его, более мозолистые, но ловкие и точные достаточно, чтобы играть на пианино, как будто он был рождён для этого, и он представляет себе именно эти пальцы вокруг своего возбуждённого члена, а его сознание показывает картинку Блейна, нависшего над ним, почти касающегося своими губами губ Курта, и Курт, постанывая, начинает дрочить быстрее, свободной рукой поднимая вверх рубашку, оголяя живот и грудь, пока не проводит подушечкой пальца по отвердевшему соску. — Блейн, — шепчет он едва слышно и чувствует, как напрягается его тело, жар разливается внизу живота, и он поджимает пальчики ног, упираясь ими в кровать, и он изгибает запястье, пытаясь довести себя до такой нужной разрядки. Оргазм настигает его внезапно, как будто его окатили холодной водой, и он утыкается в подушку, чтобы заглушить стоны, когда он подаётся бёдрами вверх и кончает белыми струями себе на руку, его сердце бешено колотится, он тяжело дышит и дрожит, а имя Блейна снова и снова срывается с его губ. Он тихо ступает в ванную, промывает руку и смотрит на своё покрасневшее лицо и затуманенные похотью глаза, спрашивая себя, станет ли это нормой. Вообще-то, забудьте, он очень даже уверен, что станет.