A Place To Rest My Head

— Так как прошла прошлая ночь? Повеселился? — встречает его Финн, когда он спускается следующим утром на первый этаж, и он рад только, что отца с Кэрол нет рядом, потому что, Господи, ему так стыдно. — Ты… — бормочет он и смотрит в сторону, его щёки горят, а Финн приобнимает его и взлохмачивает ему волосы. — Эй, мы все это делаем. Я просто шёл в ванную, иначе бы не услышал, не волнуйся. Не думаю, что родители слышали, — он открывает холодильник, берёт пакет апельсинового сока и начинает пить его прямо из горлышка. Финн такой ребёнок, обречённо думает Курт. — Я постоянно это делаю. — Да, спасибо тебе за мысленную картинку, — бурчит Курт, садясь за стол и опускаясь вперёд, упираясь в него лбом. — Я этого не делаю. Поэтому я и в ужасе, если что. — Эй, — рука Финна внезапно оказывается у него на плече, и он осторожно трёт пальцем сзади его шею, так успокаивающе и медленно, именно то, что нужно сейчас Курту, чтобы расслабиться. — Это нормально. И то, что ты о ком-то думал? Это хорошо. — Я… думаю, так и есть. Если это так приятно, — смотрит Курт на стол, и Финн в конце концов вздыхает и подтягивает к себе стул, всё ещё потирая ему шею. — Эй. Он спел тебе песню о любви на Рождество. Я видел, как он на тебя смотрел, Курт, и, может быть, он слишком боится признать это… или думает, что ты его не захочешь из-за того, что он бездомный или ещё что, но… ты ему нравишься. Поверь мне, — искренне говорит Финн, и Курт не может ему не поверить, особенно когда это именно те слова, что он хотел услышать. — Поверь мне, ты ему нравишься. А он нравится тебе. Так что вам обоим лучше всё выяснить и сойтись, хорошо? — Ты думаешь он мне подходит? — Ага. Он вроде как правда замечательный и делает тебя счастливым, а это самое главное, правда же? — Финн останавливает свой почти-массаж и хлопает Курта по плечу, перед тем, как встать. — А теперь, думаю, я заслужил какой-то завтрак, потому что дал тебе шикарный братский совет, а это было даже не ночью, пока мы пьём молоко, — он улыбается, а Курт смеётся, но не может не послушаться в этот раз. — Как насчёт овсянки? — Можно я насыплю столько коричневого сахара, сколько захочу? — спрашивает Финн, широко улыбаясь, а Курт кивает. — Тогда замечательно. — Хорошо. И… спасибо, — слабо улыбается ему Курт, а Финн кивает. — Конечно. Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым, чувак, и, как я сказал, он делает тебя счастливым. Каждый раз, когда ты едешь с ним увидеться, ты буквально летаешь по дому, и это… знаю, тебе было тяжело, чувак, и очень хорошо, что вы нашли друг друга, — заканчивает он, почти шепча, и это, должно быть, одна из самых глубоких и бескорыстных вещей, которые он когда-либо слышал от Финна, но Курт держит свои эмоции под контролем и отправляется искать овсяные хлопья. Он не знает, прав ли Финн насчёт взаимности симпатии со стороны Блейна. Но он, конечно же, надеется, что прав.