Кофе с молоком

- Позвольте представить вашему вниманию, гость нашей сегодняшней программы, звезда восходящая на подмостки актерской сцены, Савада Тсунаеши. В студии дружно захлопали, когда из-за кулис вышел невысокий юноша в роскошном черном костюме, с копной рыжих волос на макушке. Пиджак был небрежно расстегнут, являя белоснежную рубашку, которая весьма элегантно подчеркивала фигуру юноши. Суженные к концу брюки, изначально идущие как галифе, удерживал на бедрах небольшой кожаный ремень. В несочитание к этому роскошному образу на ногах красовались совершенно обычные, нечем не примечательные черные кеды, довольно потрепанного вида, но с идеально белыми шнурками; и хаотичный бедлам карамели на голове, беспорядочными прядями обрамляющей симпатичную мордашку. На губах играла миловидная улыбка, а карие глаза так и сияли. Рокудо был уверен, что за этой улыбкой однозначно скрывается скучная, серая личина очередного идола этих бедолаг, которым вечно требуется образ поклонения, всеобщий этакий достопочтенный бог в обличье обычного человека. При более близком знакомстве этих «кукол» трудно было назвать уникальными или сверх меры талантливыми, чаще это лишь истерично визжащие серые мыши, которые не успев взобраться на гору величия, славы и поклонения, жалобно попискивая, скатывались вниз. Редко когда из предполагаемых идолов вырастали действительно звезды великого масштаба. Да, у них всех возможно и есть сколько-нибудь малая кроха таланта, но лишь единицы имеют недюжинное упорство, что бы пройти так называемый естественный отбор. Сколько было таких, и сколько будет... Но этот держится весьма неплохо, очень даже хорошо, как отметил Мукуро. Если бы он не знал истинную натуру одноразовых идолов, то мог бы с легкостью попасться на эту завораживающую улыбку и кукольное личико, над которым на славу потрудились гримеры. Возможно данный экспонат продержится чуть дольше, чем все предыдущие до него. Размышления Мукуро прервал визжащий несусветную какофонию звуков разных тональностей телефон, бьющийся в припадках раненного зверя, пытаясь обратить на себя внимание хозяина. Раздраженно цокнув языком, Рокудо лениво схватил мобильник со стола и резким движением распахнул раскладушку: - Дино-кун, - лилейно-обманчивым тоном, в котором явственно чувствовалась угроза, проговорил Мукуро, - сколько раз я говорил тебе, — четко выговаривая каждый слог, он прикрыл глаза, пытаясь обуздать обуревавшую им ярость, - не трогать мой телефон и, тем более, не трогать мелодию звонка, помнишь? - Д-да... - Неуверенно ответил звонящий, явно сознавая всю трагичность ситуации и понимая последствия. - Ну так какого черта снова это делаешь?! - Прорычал в трубку Рокудо, не сдерживая себя в децибелах. - Ну не злись ты так, это всего один раз... - Который один раз?! - Ладно, больше не буду... Но тебе ведь понравилось? - Откровенное дерьмо. - Не задумываясь выдал Мукуро. - Что?! - Голос говорившего выражал недюжинное замешательство его владельца. - Знаешь ли, это уже слишком. Я ведь могу и уйти от тебя, и останешься ты без продюсера. - Ладно, ладно... Это было не так отвратительно. Но где ты нашел эту дрянь? - Это музыка к твоей новой песне, нет не так... Вашей новой песне, ведь теперь у тебя есть группа. - Что?! Я отказываюсь это играть. - Ну почему? Ты ведь исполняешь музыку именно в таком стиле... - И где ты увидел в этом дребезжании мой стиль?! То что я исполняю наполнено смыслом, а здесь даже стихи не могут облагородить такое убожество. Рокудо считал утверждение о том, что любая музыка прекрасна полнейшим бредом. Существует хорошая музыка, а все остальное отвратительно и непознаваемо. Да и зачем понимать то, что чуждо даже от одной мысли? - Скажи мне, где ты взял эту херню, и я пойду и урою этого ублюдка, написавшего нечто столь отвратительное. - Э-э-э, не горячись. То, что ты называешь херней, написал Ску. - Врешь. - Нет. - Выгоняй его из группы. - Стой, ты чего сегодня такой дерганный?! - Ладно, пусть остается. - Сдался Мукуро. - Но если он напишет что-то подобное еще раз... Ку-фу-фу. - Ты зверь. - Стараюсь. - Кстати, я вот почему звонил... Смотришь телевизор? - Тут какое-то шоу идет с участием новой статуэтки поклонения. - Значит правильно смотришь. Как он тебе? Ничего, да? Симпатичная мордашка. - Оу, ты перешел на мальчиков? - Нет... У нас в группе ты такой один. - Рокудо недовольно нахмурился и цокнул языком. - Я имею в виду другое... Он подошел бы на роль брошенного мальчика в нашем клипе. Стоп. Сейчас никаких протестов. Я знаю как ты не любишь актеров, но он, кстати, именно тот типаж, который нам нужен, и Тсунаеши, к слову, уже согласился... - Что?! Какого ты вообще творишь?! Кто тут лидер группы, с кем ты должен непосредственно советоваться?! - Ярость, несоразмерная ярость с трудом позволяла выговаривать слова. - Ах ты!... - Ну ты пока обдумай, поостынь, я тебе попозже позвоню... - На одном дыхании протараторил Каваллоне. В трубке послышались равномерные гудки, дававшие ясное представление о том, что разговор окончен. Мукуро с силой захлопнул раскладушку и швырнул ее на диван. Гневу музыканта не было предела, он быстро вскочил и стремительным шагом прошел на кухню. Открыв холодильник, Рокудо достал с верхней полки банку пива и с громким стуком захлопнул агрегат. Ему казалась неприемлемой та мысль, что продюсер решает все без него, и только лишь приняв окончательное решение, сообщает непосредственно самому Мукуро. Но и позволить себе такую дерзость, как увольнение Каваллоне, он не мог. Даже такой как он понимал, что без продюсера ни куда не пойдешь... Поэтому приходилось терпеть эти самовольные выходки Дино, ведь наверное даже у Каваллоне имелись хорошие стороны. Наверное... Открыв банку с хмельным напитком, Мукуро сделал глоток прохладного пива, усаживаясь на стул, и прикрыл глаза. Тишина. Иногда это бывает чертовски нужным и до чудовищного блаженным. Холодный кафель леденит ступни ног... Хотя в квартире стоит несусветная жара, пол всегда остается приятно прохладным... А что, почему бы и нет? Почему бы не согласиться, и не утвердить юношу на эту роль? Съемка клипа займет несколько месяцев, всего-то потерпеть несколько месяцев... Всего-то... Рокудо сделал еще один глоток и поставил банку на стол. Оставалось только надеяться, что юноша лучше, чем о нем думает Мукуро, ну или по крайней мере не будет лезть не в свое дело. Пройдя в зал и схватив небрежно брошенный мобильник, музыкант распахнул раскладушку и, отыскав в телефонной книге нужный номер, нажал на кнопку вызова. Равномерные, слаженные гудки нагоняли друг друга через определенный интервал и, продолжая уныло вырываться из трубки приглушенными звуками, пародоксально-раздражающе действовали на мозг... - Д-да, что такое, Мукуро-кун? - Послышался неуверенный, но от этого не менее радостный голос в трубке. - Ладно, уговорил, пусть играет. Но эту музыку я ни за что играть не буду. И чего это ты такой радостный? - Ах, ну раз ты за, тогда приезжай в студию, и ребят позови. Обговорим детали, и познакомитесь с Тсунаеши-куном. - Чего? Сейчас? Ты видел время? - Сейчас только половина седьмого. Никаких нет, тем более он уже здесь. - Оя, тогда понятно, чего ты такой радостный. Понравился... - Мукуро улыбнулся в трубку и последнее слово произнес сладостно-едким тоном. - Иди ты... - Смущенно буркнул Дино. - В общем в студию, без промедлений, остальным я сам позвоню. Рокудо любил издеваться над Каваллоне подобным образом, после того как застал своего продюсера в неоднозначной позе с другим мужчиной. Дино все предельно ясно объяснил, но это не помешало Мукуро вспоминать и перефразировать случившееся в свою пользу. Лениво одевшись, музыкант схватил чехол с гитарой и не спеша, прогулочным шагом, направился в студию, которая находилась в пятнадцати минутах ходьбы от его квартиры. Нужное гитаристу помещение находилось на втором этаже большого здания, и являло собой две комнаты, одна из которых представляла из себя просторный репетиционный зал, с полагающимися для этого инструментами и звукоизоляцией, а другая комната являлась аппаратной. Но именно в репетиционный зал направлялся Мукуро, он любил это помещение за его простор и возможность в любое время уединиться с инструментом, перебирая аккорды и наслаждаясь звучанием. - А вот и ты, теперь похоже все в сборе. - Дино привстал, на его губах скользнула легкая улыбка. - Врооой! Как-то долго ты тащил свою задницу, мусор. - Раздраженно крикнул басист, закидывая ногу на ногу. - ЭКСТРЕМально долго! - Барабанщик с палочками в руках, привстал со стула и ударил ими друг о друга в воздухе. - Я думал, что состарюсь быстрее, чем ты придешь. - Вставил свой сдержанный комментарий Хаято и, поправив очки, подошел к синтезатору. - Оя, гениальным людям положено опаздывать. - С легкой иронией, снимая гитару с плеч, со свойственным ему высокомерием проговорил Мукуро. - Ну да, гениальным... - пробубнил Гокудера. - Хм... Что-то не устраивает? - Рокудо попытался прожечь взглядом клавишника. - Только ты, все остальное круто. - Спокойно ответил Хаято, рассматривая свои ногти и похоже не обращая внимание на взгляд Мукуро. - Хм, ну так как лидер я, то разрешаю уйти и не мозолить глаза остальным своей физиономией. - Гитарист учтиво поклонился и смерил взглядом, от которого стремительно бегут мурашки по коже, а инстинкт самосохранения бьет тревогу и велит бежать не оглядываясь куда подальше. - Прошу. - С удовольствием, знаешь ли, с превеликим у довольствием. - Э-э-э, постойте, ну зачем же вы так, никто никуда не уходит. Разойдитесь по разным углам. Брейк, брейк. - Дино повернулся к тихо сидящему в уголке и наблюдавшему за разворачивающимся представлением Саваде. - Они у нас часто так, но ребята ладят... И играют вместе просто прекрасно. Юноша кивнул в знак того, что все понял, тем временем Дино продолжил: - Это — он указал на парня с длинными белыми волосами, - Суперби Скуало, наш басист. За синтезатором — Гокудера Хаято, наш клавишник, еще он музыку нам пишет. Тот, что за барабанами, Сасагава Рехей. А это — Рокудо Мукуро, наш гитарист и солист. Да и еще он лидер группы. - Понятно. - Неуверенно проговорил парень и тепло улыбнулся всем. - Меня зовут Савада Тсунаеши, приятно познакомится, надеюсь сработаемся. - Ага, как же, надейся. - Высокомерно пропел Мукуро, ожидая от парня эффекта истерящей эгоистичной дамочки. Как и предполагал музыкант, улыбка тут же перешла из разряда естественные в разряд натянутые. Рыжеволосый паренек промолвил в слегка обиженном тоне, смотря прямо в глаза гитаристу: - Как мне кажется, вы здесь самый противный и бесящий участник. На лице Мукуро появилось легкое замешательство и удивление - необычно, что бы прямо так в лицо, без нотки лести и страха, говорили человеку все, что думают о нем. Искренний паренек. - Хах, а малыш дело говорит. - Засмеялся Скуало, подходя ближе к мальчишке и хлопая того по спине. - Ты мне еще за «музыку» ответишь! Я думал, что мои барабанные перепонки лопнут от этого ужаса. - Рокудо показательно закрыл уши руками и изобразил на лице наигранный ужас. - Какого хера оскорбляешь мое творение! - Прокричал на ухо Тсуне басист, отчего паренек зажмурился и скривился. - Потому что это отвратительно. - Я тебе сейчас табуретку в рожу кину! - Силенок не хватит! - Гребаный дилетант! - Изобилуешь матом. - Я тебе сейчас так поизобилую, не оправишься! - Как видишь, у нас тут весело. - Нервно засмеялся Дино. - Д-да. - Неуверенно ответил Тсуна, отходя подальше от Суперби. - Очень весело.