С медицинской точки зрения.

- Дикки, я умываю руки! Все вышло из-под контроля! - Оно когда-нибудь там было? - Обычно всегда, да еще и все получалось. Но в этот раз я оказался не прав… - О боже, что?! Кажется, у меня слуховые галлюцинации! – преувеличенно удивлено произнес Джон, глядя на Фредди смеющимися глазами. - Гордись степенью моего доверия к тебе, мало кто эти слова от меня слышал. - Почему-то я не сомневаюсь. - Итак, вернемся к баранам. Кажется, у нас проблемы. - Какого плана, улучшатель жизней? - Ну… в общем, у меня теперь нет никаких неопровержимых доказательств, из-за которых я все это затеял. - Объясни мне все нормально, пожалуйста. Тогда я смогу хотя бы попытаться тебе помочь… Дикки легко прикоснулся к удрученно склоненной голове. - Значит так: я нашел у Брая фотографии полуголого Роджера. Я думал, у него безответная любовь, все не решается подойти к нашему герою-любовнику… А сейчас звонил сам Роджер и сказал, что они были для его девушки, и она его ими побила, прежде чем послать. - А проблема в чем? Ему этими фотографиями сломали руки, ноги и нос? - Диагноз. Получается, все было зря, Брай страдал зря, и что мне теперь со всем этим делать, м? - Сейчас проблема есть только в твоей голове. А они живут спокойно. Нам – только ждать. Если что – попросишь этого своего лекаря, чтобы он прислал письмо. Вот де, обнаружили сбои в системе, ошибка вышла, извините, вы здоровы. - Дикки, солнце, ты мой гений! – Фредди темпераментно зажал Джона в тиски объятий и пылко поцеловал. - Вот почему мне кажется, что ты и без меня уже все продумал, а сейчас воспользовался ситуацией? – спросил Дикки через какое-то время, радуясь доступу к кислороду. - Говорю же – гений! – хохотнул Меркьюри. *** Это была явно не самая лучшая идея Брайана. Страдать дома, в тепле, над купленными «просто так в подарок» барабанными палочками и выпиской со своим диагнозом – это было здорово. А на улице стремительно холодало, ветер был пронзительно резким и забирался под не застегивающуюся до конца рубашку, да и пиджак был на рыбьем меху – в общем, у Брайана уже зуб на зуб не попадал, и все это отвлекало от процесса саможаления. Да и затея была откровенно дурацкой – потом он это поймет и будет очень рад, что ничего не вышло. Но сейчас он сосредоточенно шагал по стремительно погружающимся во мрак улицам и искал заведение весьма недвусмысленного порядка. Едва ли он сам вспомнил бы, как у него возникла идея пойти сначала в гей-клуб, переспать с кем угодно, а потом – спрыгнуть с моста, но в какой-то момент злость на предавшее его тело, отчаянье, истрепавшиеся мыслями и недосыпом нервы и общая обреченная усталость в какой-то момент настолько переполнили его, что он зацепился за это глупое решение – как ему казалось – всех бед. Вы когда-нибудь пробовали найти столь специфическое место, учитывая, что до этого особо вообще в клубах не бывали? Это очень сложно. Особенно в таком большом городе. Особенно в не самом благоприятном для этого округе. Поэтому минут через сорок все мысли в кудрявой голове смерзлись, и Брайан, гонимый инстинктом самосохранения, решил вернуться домой, в тепло. Где был его инстинкт, когда он так собирался на улицу, – не знал никто. Обратная дорога превратилась в бесконечную смену светотени, когда Брайан проходил под фонарями или мимо ярких вывесок. Растравленные душевные раны совместно с не самым лучшим физическим состоянием ударным дуэтом разрушали реальный мир в глазах Мэя. Если кое-где сначала и попадались силуэты, от ветряных слез и в крошеве цветных огней казавшиеся вытянутыми, перекошенными, болезненно неправильными, то потом прохожие исчезли окончательно. Только в силу привычки Брайан не прошел мимо своего дома, и когда он уже теплый подъезд был так близок, его кто-то схватил за запястье необычайно горячими пальцами. Брайан резко дернулся и оказался лицом к лицу с парнем. Он был немного пониже самого Мэя, пошире в плечах и более крепкого телосложения; карие глаза смотрели спокойно и слегка лениво, но на дне их плясало по нехорошему огню; русые волосы, должно быть, обычно тщательно зачесывались в пробор, но ночной ветер растрепал их, отчего парень имел несколько безумный вид. Поняв, что его держат крепко, как клещами, Брайан запаниковал. Незнакомец, заметив это, ухмыльнулся, а потом растянул губы в улыбке: - Не бойся. Как тебя зовут? - Брайан, - Мэй отвечал на автомате, не успев подумать, стоит ли. - Очень приятно, Брайан, я Чарли. Могу я задать вопрос, Брайан? - Пожалуйста, - нервничающий гитарист искренне не понимал, что происходит, чего от него хотят, и если просто ограбить, то почему с ним говорят, но он просто надеялся, что скоро это все закончится. - Скажи, пожалуйста, что ты искал? - Я? Искал? Не понимаю, о чем вы! - Давай лучше на «ты». Мне кажется, ты все прекрасно понимаешь. По крайней мере, твой вид говорит за тебя красноречивее любых слов. У Брайана сбилось дыхание. От страха в голове прояснилось, и весь мир казался сотканным из ощущений: острые иглы ветра, желтое пятно от фонаря над подъездом в десяти шагах от них, в доме на противоположной стороне улицы – танцующие силуэты, смех и песни The Beatles; запах жареной курицы – это, наверное, миссис Ричардс с вечными французскими рецептами; плач ребенка – опять маленький Тэдди из пятнадцатой квартиры болеет и не может заснуть… Столько деталей, столько мелочей, которые окружали его, повторялись, завершающими штрихами наполняли его жизнь – все, что угодно, чтобы не думать и не бояться. Потому что его, скорее всего, сейчас поволокут вон в тот красный форд неподалеку, и на этом все закончится, и больше никогда не будет ни детского плача, ни соседки, ни музыки. Он уже проклял ту минуту, когда вышел из дому, и так жалел, что не успел главного – попрощаться с семьей, ребятами; попрощаться с Роджером, сказать, как он их любит и ценит… - Ну что, пойдем? Не бойся, я не сделаю тебе плохо. Тебе понравится. Пойдем. Парень тянет Брайана за собой, а Мэй, более слабый и не имеющий из-за холода сил к сопротивлению, не может ничего сделать, кроме как составлять мысленный монолог с последним словом. Как раз, когда он добирается до Роджера, из темноты возникает его фигура и хватает Чарли за руку так, как он сам держит Мэя.