С медицинской точки зрения.

«Скрасить мою ночь может любая, но вот одиночество…» Роджер задумчиво стоял на Тауэрском мосту и крошил сигареты в воду. Курить не хотелось. Ничего не хотелось – только прийти домой, найти там Мэя и пить с ним чай, разговаривая о разном. Утром он обзванивал всех знакомых; дозвониться удалось только до одного, и тот радостно сообщил, что сегодня у них праздник, посему Тейлор приглашается славно побухать. Что ж, это был не самый плохой вариант. Они встретились, выпили, потом еще, он по привычке строил глазки какой-то девушке сомнительного поведения, потом еще выпили, а потом та самая безымянная девица пригласила его к себе. Полчаса назад она его раздевала, а ему было мерзко, так мерзко, что он видеть ее не мог, несмотря на весь алкоголь. Поэтому через пару минут он просто встал с кровати и с пустым лицом ушел. Молча. Не заботясь о том, что о нем подумают. Он всерьез собирался в ближайшее время направиться домой. В лифте он придирчиво осмотрел шею – он не хотел, чтобы Брайан увидел какой-нибудь невнятный засос и подумал, – вполне логично, – что все-таки секс был. И отнюдь не с ним. Черт! После того, что у них произошло, он толком ни о чем другом и думать не может! - Если вы не хотите курить, вы могли бы отдать эти сигареты мне. Роджер дернулся и повернулся. Рядом стояла девушка. Ничего примечательного: невысокая, ладная, даже, пожалуй, красивая - правильные черты лица, волнистые спутавшиеся русые волосы, большие зеленые глаза… А вот их выражение Тейлор, кажется, уже видел сегодня в зеркале лифта – какая-то бесконечная усталость, тоска и потерянность. Кажется, она еще была немного пьяна и очень заплакана. - Простите, что? Девушка без слов взяла у него из рук сигарету, которую он собирался распотрошить, зажала между губ, начала хлопать по карманам в поисках зажигалки. Не совсем понимая, что происходит, Роджер протянул ей свою. Безэмоционально кивнув, она заслонилась от ветра, потом вернула зажигалку и оперлась на парапет. - Вы тут надолго? – спросила она бесцветным голосом. - Я не спешу, - в тон ей ответил Роджер. – Мне надо уйти? - Нет, я попросить хотела… Раз вы тут стоите, можно я вам расскажу? Я даже не прошу слушать, мне хватит того, что рядом человек…живой. Барабанщик молча кивнул. - Его звали Брайан, и это был самый замечательный человек в моей жизни… Роджер вздрогнул, будто от резкого звука, и оглянулся на девушку. Но она все так же неотрывно смотрела на воды Темзы и продолжала: - Я могла бы сейчас начать перечислять все его достоинства, но тут уж проще было бы подсчитать все недостатки – это отняло бы не так много времени. Но все это будет казаться искусственным – а я не хочу говорить о нем так. Я не хочу для него банальных слов – они слишком тусклые для него. Я, пожалуй, хотела бы сказать о нем одно: он казался таким бесконечным… - она вспоминала все хорошие черты своего Брайана с такой нежностью, словно перебирала дорогие сердцу вещицы в старой шкатулке; даже ее взгляд смягчился. - Он мне подарил плюшевого лиса. Мы назвали его Робином и поставили на спинку дивана. А еще он, зная мою любовь к морю, купил часы с корабликом, и они каждый час издавали пароходный гудок под крики чаек. Знал, что я терпеть не люблю мед и пирожные с орехами. Купил к моему скучному учительскому костюму фиолетовый галстук-бабочку. Принес домой кота – рыжего-рыжего, с золотыми глазами… Я же знала, что он любит долго спать по утрам и поздно ложиться, жареную курицу с розмарином, базиликом и грибами, плела ему фенечки его любимых цветов, не трогала его гитару, выкупила несколько масок для его коллекции… Черт, мы все-таки любили друг друга! – девушка резким жестом отшвырнула окурок в воду. – Знаете, очень тяжело не полюбить человека, с которым ты живешь как в семье. Потому что, - ну вот что такое любовь? Миллионы мелочей, скрепленные чувствами. Да, подумал Роджер, именно так и получается почему-то. С Брайаном так и получается. Он знает, что чай для тебя по утрам лучше кофе, и пять ложек сахара на кружку – не меньше; что носки ты не разбрасываешь, а культурно задвигаешь под диван; что не трогаешь ничего, сложнее мясорубки, без разрешения, но что тебе можно доверить телескоп, не содрогнувшись; что отрубаешься быстро, когда и где угодно, но обычно все же на все том же диване и повернувшись на левый бок; что ненавидишь пасты со всякими «травяными вкусами отвара коры дуба или еще чего» – лучше обычная мятная; что ты забавно и мило выглядишь, когда сиротливо сидишь на кухне, пока он готовит; что шипишь, как кот, расчесываясь по утрам – впрочем, вы оба шипите, чего уж. В то же время ты знаешь, что молоко вечером он пьет холодное; засыпает в обнимку с подушкой; не выбрасывает старого пушистого лиса, подаренного какой-то маленькой девочкой; что любит тепло и ветер; и не пытаешься заглянуть в тетрадь, куда он записывает мысли, чтобы не забыть; но забывает положить пасту на полку; и полить любимую хризантему он тоже забывает; и прячет все заготовленные для друзей подарки в специальном шкафчике; и любит отрывать листки календаря по утрам; и зачитывать вслух особо понравившиеся моменты из книг; отдельную склонность имеет к лирике, - настолько, что в душе не поет, а читает вслух стихи; и вообще очень романтичен. Черт, про кого бы он еще столько знал?! - Так вот, - продолжила девушка. – Несмотря на все это, мы жили вместе, но не спали. А неделю назад… Он был очень пьян и изнасиловал меня. Это очень сложно, знаете… С одной стороны, ты любишь этого человека, но с другой… Это насилие, вдруг оно станет еще хуже со временем?.. Мы несколько дней не разговаривали. Только вот вчера, когда я уходила, он окликнул меня по имени, потом пришел из комнаты и молча вложил в карман ключи. А сегодня я нашла его мертвым. Какая я слепая идиотка… Если у него уже были попытки самоубийств несколько раз пару лет назад, – почему я не подумала, насколько он себя винит?! Роджер похолодел. Кажется, ему тоже был знаком некто по имени Брайан и с преувеличенным чувством вины… - Знаете, вы меня извините, но я пойду. Я надеюсь, что я не опоздаю. А вы… держитесь. Все наладится. Ничего так просто не отнимают и не дают. И еще – если вам есть, к кому пойти сейчас, снова все это рассказать, а потом плакать – идите к этому человеку. Он пожал ее ледяную, безвольно лежащую на парапете руку и быстро ушел в сторону дома. Он не то, чтобы верил в судьбу или знаки, но в подсказки жизни – всегда. Поэтому стоило спешить, даже если Брайан и не собирается вновь себе вредить.